Глава 56

Я уже развернулась к лестнице и даже успела взяться за перила, но после такого заявления остановилась.

Это что сейчас было?

— Прошу прощения? — обернулась я и обнаружила, что Дмитрий Александрович стоял на том же месте, всё ещё сжимая в руке несчастную перчатку.

— Вы прекрасно меня услышали, — до отвращения спокойно ответил его превосходительство.

— Услышала, — признала я и отпустила перила. Ладонь взмокла, и я невольно спрятала её за спину. — Но, признаться, удивлена, с каких пор моя скрытность стала предметом обсуждения.

Внутренний голос требовал бежать наверх и поскорее, оставив Строганова наедине с его опасными размышлениями. Я прекрасно понимала: рано или поздно Дмитрий Александрович всё равно припрёт меня к стенке.

— Ваше превосходительство, — вздохнула я, стараясь не нервничать. — Перед тем, как доверить мне собственную дочь, вы навели обо мне справки. Весьма обстоятельные, насколько мне известно.

Мне показалось, или в уголках его глаз на мгновение появились знакомые насмешливые морщинки?

— В том-то и дело.

Я ждала продолжения, но его превосходительство вдруг увлёкся манжетой мундира, расправив и без того ровный край рукава. Больше ничего не говорил, и мне казалось, будто он нарочно тянет время. Видимо ждал, что я не выдержу и выдам себя словом или жестом.

— И? — первой не выдержала я.

Строганов поднял глаза, и взгляд стал необычайно серьёзным.

— Справки я наводил о барышне тихой, замкнутой и не слишком склонной к обществу.

Я растерянно моргнула. Он был прав — каждое из этих слов точно характеризовало мою предшественницу.

Дмитрий Александрович наконец оставил в покое манжету и поднял на меня глаза.

— Однако, — продолжил он, после недолгой паузы, — чем дольше я с вами знаком, тем больше вижу… несовпадения.

Вот зараза!

И почему именно сейчас завёл об этом разговор? Всё ведь было хорошо.

Или на него так подействовала выходка Даши?

Я сцепила пальцы за спиной и посмотрела на Дмитрия Александровича уже внимательнее. Он явно видел перемену в моём лице, но давить не стал. Почему-то от этого стало ещё неуютнее.

— Обстоятельства бывают разные, — произнесла нарочито равнодушно. Надеюсь, вышло убедительно. — Могла ли я предположить, что за столь короткое время моя жизнь так изменится?

— Несомненно.

Его ответ прозвучал без всякой насмешки, и от этого я растерялась ещё больше.

— Тогда не вижу проблемы, — развела я руками.

— Я тоже, — спокойно ответил Строганов.

Я посмотрела на него с подозрением:

— Но зачем вы мне это говорите?

На несколько секунд Дмитрий Александрович замолчал, словно вопрос действительно требовал ответа.

— Вы первая заговорили о моей скрытности, Ольга Георгиевна.

Я уже открыла рот, чтобы возразить, но передумала. Строганов не спрашивал, почему я изменилась, не требовал объяснений и, похоже, действительно не собирался загонять меня в угол. Просто дал понять — вижу, но пока молчу.

Поэтому сильно там не расслабляйтесь, Ольга Георгиевна.

Я решила не продолжать разговор и, кивнув, снова повернулась к лестнице. Нога успела коснуться ступеньки, но Дмитрий Александрович снова напомнил о себе:

— К слову, Ольга Георгиевна, завтра утром придёт учительница французского, которую рекомендовал Георгий Александрович.

Рука сама собой крепче сжала перила, правда всего на мгновение.

С одной стороны новость была прекрасная! Мне тоже не помешает знать хотя бы азы французского, и я смогу учить его вместе с Дашей. С другой стороны… Почему Георгий не сказал мне об этом?

— Папенька нашёл учительницу? — обернувшись, я удивлённо вскинула брови.

— Нашёл. По этому поводу он заходил ко мне сегодня.

Мне послышался в его голосе едва заметный укор. Я ведь должна была сама навестить папеньку, но дела с Дашей и спектаклем завертелись, а дни летели совершенно незаметно.

— Как он?

— Жив, здоров, насколько я могу судить, — Дмитрий Александрович снова сжал перчатку, — правда сетовал, что дочь давно его не навещала.

— Я собиралась, — призналась я, умолчав, что помимо дочернего визита хотела просить помощи с картой. Но сначала мне требовалось придумать убедительное оправдание лжи за тем обедом.

— Я ничего вам не ставлю в упрёк, Ольга Георгиевна, — серьёзно ответил Строганов, только от его слов мне легче не стало.

На несколько секунд между нами повисла тишина — уже не столь тревожная и не та, в которой я судорожно ожидала разоблачения.

Просто тишина.

— Дарья… заждалась, — брякнула я первое, что пришло в голову, и выдохнула от облегчения, услышав:

— Не смею вас задерживать.

И несмотря на то, что ужин прошёл на удивление смирно, а Даша больше не спешила впечатлять папеньку актёрскими способностями, я не могла отделаться от неприятного ощущения.

Раньше меня пугала сама мысль, что Строганов рано или поздно докопается до правды. Сложит все нестыковки, задаст наводящие вопросы, соберёт воедино все мои странности и оговорки, после чего у меня не будет иного выхода кроме как признаться.

Теперь он уже не скрывал, что замечает все несовпадения, но в то же время почему-то не спешил вытаскивать признание клещами.

Он чего-то ждал.

Вопрос в том, хватит ли у меня смелости сыграть на опережение и самой ему во всём признаться?

Утром новая напасть в виде учительницы французского отодвинула на задний план мои моральные терзания.

— Учительница? — настороженно переспросила за завтраком Даша, перестав гонять ложкой кашу по тарелке.

— Французского языка.

Младшая Строганова задумалась и после короткого колебания спросила:

— Она будет здесь жить?

Вопрос прозвучал слишком быстро, и я сразу поняла, откуда дует ветер. Кажется, она нескоро забудет мадам Леру.

— Не тревожься, Даша, — я с улыбкой успокоила девчушку. — Она будет только приходить на занятия.

Напряжённые плечи немного расслабились.

— А если она мне не понравится?

— Тогда сперва дадим ей возможность показать себя, а уже после будем делать выводы, — спокойно ответила я. — Нехорошо заранее судить о человеке.

Даша вздохнула и снова принялась за кашу, однако через несколько секунд негромко заметила:

— Мадемуазель Леру мне тоже сперва не показалась плохой.

Вот теперь с ответом стоило быть осторожнее. Сжимая в ладонях кружку с чаем, я заверила её:

— Не переживай. Я буду рядом.

Она сразу подняла голову.

— Всё занятие?

— Непременно, — улыбнулась ей в ответ.

Этого оказалось достаточно, чтобы улучшить её настроение.

Ровно в десять часов Павел доложил, что учительница прибыла, и спустя несколько минут в гостиную вошла женщина, совершенно не соответствовавшая тому образу, который Даша уже успела нарисовать в своём воображении.

На вид новой наставнице было около сорока. Тёмное платье простого, но хорошего покроя, аккуратная белая манишка, гладко уложенные волосы и спокойное лицо, на котором не было ни жеманной улыбки, ни выражения превосходства. В руках она держала небольшую кожаную папку.

— Доброе утро, — поздоровалась женщина, сделав сдержанный поклон. — Елизавета Генриховна Шульц. Георгий Александрович рекомендовал меня в качестве наставницы французского языка для Дарьи Дмитриевны.

— Ольга Георгиевна Шувалова, гувернантка, — представилась я, а затем указала на Дашу. — А это Дарья Дмитриевна Строганова.

Даша поднялась и присела в безукоризненном реверансе.

— Рада знакомству, Елизавета Генриховна.

— Взаимно, Дарья Дмитриевна.

Она не стала ни умиляться Дашиной внешности, ни пытаться погладить её по голове, ни с порога переходить на французский, будто желая немедленно продемонстрировать собственные знания.

Мысленно я поставила первый жирный плюс.

Дождавшись, пока Павел пододвинет стул, Елизавета Генриховна села и только потом спокойно обратилась к Даше:

— Георгий Александрович предупредил меня, что вы прежде уже занимались французским.

Даша слегка помрачнела.

— Немного.

— Тем лучше. Значит, мне сперва следует понять, что вы уже знаете, а не заставлять вас учить всё заново.

Младшая Строганова явно ожидала чего-то другого и несколько секунд растерянно молчала.

— А если я многое забыла?

— Тогда вспомним, — невозмутимо ответила Елизавета Генриховна.

Настолько простой ответ, кажется, окончательно выбил Дашу из заранее подготовленной обороны. Учительница раскрыла папку, достала тонкую книжицу и положила её перед собой.

— Обычно на первом занятии я немного беседую с ученицей, а уже после решаю, на что следует обратить больше внимания. Поэтому сегодня вам не придётся опасаться ни плохих отметок, ни строгого экзамена.

Даша покосилась на меня, и я ободряюще улыбнулась.

— А Ольга Георгиевна останется? — всё-таки уточнила она.

Елизавета Генриховна даже не моргнула.

— Если вы этого желаете, разумеется.

Даша выдохнула, не скрывая облегчения, и я невольно сдержала улыбку.

— Тогда я готова.

— Прекрасно, — учительница раскрыла книжицу. — Начнём.