Глава 7

Надеюсь, угасающая память Ольги меня подвела. Но в голове упрямо всплывало «сиротский приют»…

Дом, куда нас привёз Строганов некогда был нарядным. Жёлтые стены, белые колонны, широкое крыльцо. Однако спустя время от былой роскоши остались лишь воспоминания.

Краска на фасаде облезла, местами обнажая кирпичи. Окно в мезонине было наглухо заколочено досками, а лепнина над входом грозилась вот-вот упасть нам на головы.

— Папенька, что это за место? — Даша с удивлением и непосредственностью оглядывалась по сторонам, а я глубоко дышала, чтобы не взорваться.

Нельзя, не при ребёнке. Строганов прав — я не имею права диктовать и отчитывать его, особенно на людях. И указывать отцу, как воспитывать родную дочь.

— Приют для сирот, — холодно ответил он, подтверждая мои худшие догадки.

— А почему приют такой старый? — растерянно моргнула Даша, заглядывая в лицо папеньки.

— Потому что сие не для удобства, — с явной неохотой пояснил его превосходительство. — А для нужд тех, у кого нет собственного дома. Здесь надобны кров, сухость и тепло.

— Значит, сироты — это те, у кого нет собственного дома, — медленно проговорила девочка, пытаясь разложить в голове по полочкам новые знания.

— Прежде всего те, у кого нет родителей, — поправил её Строганов. — А без родителей и родной дом редко остаётся домом.

Конечно, Даша читала про сирот в книжках. Но одно дело — истории беспризорников на пожелтевших от времени страницах, где-то там, далеко. Другое — видеть их собственными глазами на расстоянии вытянутой руки.

— А зачем мы сюда приехали? — спросила она уже тише, явно предчувствуя неладное.

Я напряглась в ожидании его ответа и ободряюще стиснула Дашину ладошку. Ну давай, Дмитрий Александрович, прогуляйся по минному полю.

— Посмотреть, — скупо ответил Строганов.

— На сирот?

— На то, как живут дети, оставшиеся без родительского попечения. И те, кто сам, по глупости, лишает себя родного крова.

— Но я же не сирота, — нахмурилась Даша и незаметно сделала шаг мне за спину.

— Пока нет.

Я с трудом сглотнула и метнула в него сердитый взгляд.

Вот прямо сейчас? Серьёзно? Будет воспитывать дочь по фирменному методу Строганова, стоя на улице у сиротского приюта?

Даша побледнела, будто её не словами задели, а окунули лицом в ледяную воду. Я не выдержала:

— Ваше превосходительство! Ради бога…

А он и головы не повернул! Ясно дал понять, что моё мнение сейчас побоку!

— Дарья Дмитриевна, тебе же полюбилось сбегать из дома? — с ледяным спокойствием отчеканил его превосходительство. — Вот и посмотри, куда приводит подобное своеволие. Когда рядом нет отца, который с ног собьётся в их поисках.

Я оказалась меж двух огней. В современное время я могла бы повлиять на родителей, ведь от учителей требуют быть быть и нянькой, и психологом, и аниматором в стенах школы. Наше слово имеет вес, у нас есть знания и авторитет.

А здесь… Здесь власть и авторитет — сам Строганов. Я всего лишь наёмный работник.

— Но я не специально, — заупрямилась Даша, и глаза девочки против воли наполнились влагой. Ладошка вспотела и едва не выскользнула из моей, поэтому я покрепче сжала её пальцы. — Я просто…

— Просто не подумала, — закончил за неё Дмитрий Александрович. — А сегодня подумаешь и осознаешь, что пора вести себя не как малое дитя, а как взрослая барышня.

Да уж, великолепное начало дня. Свежий мартовский воздух, сиротский приют и на десерт воспитательные отцовские угрозы. Даша и без того настрадалась, а сейчас того и гляди заплачет, напуганная выходками папеньки. Но не от раскаяния, а от страха. К тому же, сам Дмитрий Александрович выглядел так, будто любое возражение воспримет как бунт против его отцовский власти.

Атмосфера накалялась с каждым шагом, пока мы приближались к дому. Снег по обе стороны от тропинки осел и потемнел, но сам двор толком не был расчищен. Тут и там валялся мелкий мусор, у сарая громоздились пустые бочки, а возле одной из них мелькнула щуплая фигурка мальчишки в курточке не по погоде.

При виде нас, он тут же юркнул за угол.

— Это один из сирот? — шёпотом спросила Даша у меня, перестав озираться по сторонам.

— Скорее всего, — кивнула ей, метнув недовольный взгляд на удивительно бесстрастного Дмитрия Александровича.

— А почему он так легко одет?

— Не у всех есть возможность купить шубу, Дарья.

— Ваше превосходительство! — я снова подала голос, желая пресечь назревающий конфликт.

Это что за варварские методы — тыкать дочку носом в шубу? Как будто она лично виновата в уязвимом положении сирот Светлоярска!

Проигнорировав меня Строганов поднялся на крыльцо. Но едва подошёл к двери, как она распахнулась, и мы увидели женщину неопределённого возраста в тёмном платье. На усталом лице вмиг отобразился благоговейный страх.

Оно и понятно. Неожиданный визит начальника сыскной полиции в приют — это не повод для радости. Тут любой служащий, даже самый честный и порядочный, испугается.

— Дмитрий Александрович, — она торопливо присела в реверансе. — Изволите пройти? Чайку с дороги? Кабы известили заранее…

— Позже чай, Анфиса Петровна, — бесстрастно произнёс Строганов. — Покажите приют.

И чуть смягчившись, добавил:

— Это не проверка, а частный визит.

Плечи женщины, судя по всему смотрительницы, слегка расслабились, но взгляд всё равно остался настороженным.

— Разумеется. Прошу.

Пахло в сенях не воском и выпечкой, как в особняке на Садовой. От моего взгляда не ускользнуло, как Даша, робко поздоровавшись с женщиной, невольно задержала дыхание. Будем честны, мне тоже стало не по себе от густой смеси запахов отсыревшего, чуть подгнившего дерева и варёной капусты, которым насквозь пропиталось помещение.

Что там говорил превосходительство? Сухо и тепло?

С другой стороны, в нашем детдоме тоже пахло не ароматическими палочками, а чуть подгоревшей кашей, и мы не жаловались. Зато знакомые до боли нотки хлорки я уловила сразу, но решила не удивляться.

Смотрительница провела нас в залу.

Много лет назад это была парадная гостиная, но время не пощадило интерьер. Разве что перед красным уголком теплилась лампадка, да со стены смотрел портрет императорской четы.

— Здесь дети собираются на молитву, — заученно произнесла Анфиса Петровна. — По воскресеньям читаем наставления, а также встречаем благотворителей.

Даша недоверчиво смотрела на портреты, как будто они были причастны к отсутствию финансирования, потом перевела взгляд на дверь.

— Папенька, а там что?

— Классные комнаты, барышня, — пояснила смотрительница. — Дети сейчас занимаются. Прикажете показать, Дмитрий Александрович?