Глава 5

Наше скорое возвращение удивило Пирстона. И его подружку…

По гостиной металась полуголая худенькая брюнетка, собирая вещи свои и Пирстона. Приспешник дрожал как лист на ветру, сжимаясь под гневным взглядом своего хозяина.

В Пирстона полетела рубашка. Слуга кое-как надел ее, а вот с пуговицами справиться не смог – пальцы тряслись.

Брюнетка натянула на себя платье, сунула ноги в сапожки и промчалась мимо нас не поздоровавшись. Даже пальто оставила.

Только когда за ней захлопнулась дверь, к Карону вернулся дар речи.

— Кто это был, черт возьми?

— Г-господин, э-то моя… — Пирстон стянул очки, судорожно потер глаза и вернул очки на переносицу. Взгляд его был устремлен в пол. — Н-невеста… Моя невеста, вот.

— В моем доме! — рявкнул Карон.

Подпрыгнули и я и Пирстон. Ну, подумаешь, пригласил девушку домой, что такого? Чего орать-то сразу?

Приспешник собрался упасть на колени, но был перехвачен сильной рукой мага еще в полете. Сложил ладони в умоляющем жесте и затараторил:

— Я влюблен, мой господин! Мора – та, кого я искал всю свою жизнь, и я хочу создать с ней семью. Она живет с толпой родственников, а я в вашем доме, и мне просто некуда было ее привести!

— Твою ж, — Карон стряхнул приспешника с локтя и потянул меня за собой наверх. — Пирстон, чтоб сейчас же духу ее здесь не было!

— Она ж уже ушла, — я непонимающе нахмурилась.

— Ее энергией фонит отовсюду, — раздраженно выплюнул Карон.

В мастерскую он меня не повел, проводил в спальню и остался. Я ждала, что жених уйдет, но он расположился на кровати.

— Значит, говоришь, не умеешь жить по-другому, — пробормотал он. — Ты когда-нибудь бывала на балах?

— Я сирота, — с губ сорвался смешок. На балах! Да таких, как я, на уличные танцы и то не всегда приглашают.

— А в путешествиях?

— Карон, все, о чем бы ты ни спросил – нет. До пяти лет я просто жила: спала и ела, иногда играла с другими детьми. Потом ежедневные занятия отнимали столько сил, что я не всегда успевала играть в спектакле, хотя очень любила это дело. Временами матушка Софья выставляла наш приют на участие в осенней ярмарке, и тогда целый месяц мы к нему готовились. Это был самый чудесный месяц в году, потому что занятий становилось меньше. Из развлечений: дразнить собачку за забором.

— Тогда понятно, почему вы так стремитесь замуж.

— Ничего тебе не понятно. Мы торопимся создать семью не столько потому, что у нас самих ее никогда не было, сколько потому, что нам с самого рождения вдалбливают в головы жизненную необходимость завести потомство.

Карон откинулся на спину и удержал вес тела на локтях. Сверлил взглядом потолок, раздумывал.

— А что ты скажешь, если мы поедем завтра в гости к одному уважаемому господину? Он устраивает прием, и уже давно прислал мне пригласительное письмо.

Что я скажу? Если сиротку куда-то зовут, отказаться нельзя! Всю жизнь потом буду жалеть.

— Погоди… Завтра?!

— Поедем утром.

— Мне надеть нечего! Платьев-то матушка Софья много нашила, да они все простые, для приемов у важных господ никак не подходят!

Карон переключил внимание с потолка на меня. Внимательно осмотрел свадебное платье и кивнул:

— Можешь поехать в нем или утром заглянем в салон готовой одежды.

— Заглянем в салон.

Когда Карон уходил, я остановила его:

— А как ты будешь учить меня жить?

— Учить жить я тебя не стану, но покажу другую сторону: без кастрюль и детских пеленок. Если она тебе не понравится, мы сразу заведем ребенка.

И он ушел, оставив меня в смешанных чувствах. Я невольно потянула ладонями к своему животу. Много раз представляла, как он округлится, я буду гладить его и с нетерпением ждать, когда в нем созреет будущий человек. Что бы Карон ни предпринял в попытках показать мне счастливое, свободное существование, у него вряд ли получится.

Свадебное платье я не решилась надевать на прием. На следующий день Карону пришлось убеждать кучера, что если семь салонов готовой одежды закрыты ранним утром, то восьмой обязательно ждет посетителей. Он не ошибся, и уже через полчаса я, счастливая, тряслась в карете с коробкой в руках.

Куда и к кому мы едем, я не знала. Мой будущий муж только сказал, что мне обязательно понравится, и намекнул, что я, вероятно, встречу кого-то из знакомых, потому что на прием съедутся многие маги города. Некроманты, в большинстве своем, но их в целом больше, чем всех остальных.

Экипаж довольно скоро въехал во двор симпатичного особняка. Мрачного, как любят маги земли, и почти без окон. Неухоженный двор с нерасчищенными от снега тропинками не пропустил экипаж до главной лестницы, и нам пришлось добираться пешком. А там, у входа, уже встречали немногочисленных гостей.

Музыканты заняли место у окна в холле, чтобы прибывающие дамы и господа сразу чувствовали себя расслабленно. Под звуки флейты носились лакеи, провожали разодетых гостей, забирали у них чемоданы и уносили через темные коридоры.

Беловолосая девушка в черном, с бейджем на груди, улыбнулась нам:

— Господин…

— Карон Гардольс с невестой.

— Прошу вас пойти со мной, — она улыбнулась еще шире и жестом пригласила нас пройти через другую арку, не через ту, куда стекались все остальные.

Я, прожившая всю жизнь в приюте, даже не подозревала, что гостей может встречать не сам хозяин дома. Как называется профессия этой девушки тоже не знала и мысленно окрестила ее консьержкой.

Консьержка проводила нас в плохо освещенный коридор со множеством дубовых дверей и остановилась у одной из них. Постучала костяшками пальцев чуть выше позолоченной ручки.

В ответ донеслось хриплое:

— Войдите!

Девушка улыбнулась нам:

— Мистер Дейлорс готов вас принять.

— Благодарю, — Карон дождался, когда она уйдет, и только тогда открыл дверь.

Внутри пахло чем-то паленым. И темно как в склепе. Точнее, как в кабинете самого Карона. Неужели все маги любители темноты? Об этой их особенности нам в приюте не рассказывали.

— Рос, включи свет. Я не один.

Рос, как его назвал Карон, щелкнул чем-то, и под потолком засияла слабая лампа. Хозяин дома оказался молодым мужчиной, может, чуть за тридцать. Высоким, это я увидела, когда он поднялся из-за стола навстречу нам. Немного пухлым – очевидно, любитель булок с вареньем. И почти лысый, на его обожженной голове торчали всего несколько волосинок. Быть магом никогда не бывает безопасно.

— Рад видеть, дружище, — Рос пожал протянутую руку Карона. — Ты с невестой? — Его взгляд обратился ко мне, и в серых глазах мелькнул интерес.

— Неделю назад подписали договор, — ответил Карон таким тоном, как если бы его спросили, давно ли он купил себе лошадь.

Меня царапнула эта мысль, и улыбка сползла с губ.

— Я Ара, — представившись, я приветственно кивнула.

— Ара, — Рос покатал имя на языке. — Моя супруга все время говорит о старой подруге по имени Ара. Не знакома ли ты с Лейлой?

Я подняла глаза на Роса. Сердце забилось чуть быстрее, вспотевшие ладони машинально вытерла о платье. Лейла уехала неделю назад к некроманту, в тот день, когда я подписывала договор о помолвке с Кароном. Обычно приютские девочки после того, как выйдут замуж, уже не видятся друг с другом. Занимаются домом и детьми и никогда не бывают на приемах и балах. Так мне говорили. Так всем нам говорили. Но Карон ведь взял меня с собой, да и среди гостей было полно женщин.

Рос мягко улыбнулся:

— Она в своей комнате, как всегда возится в тысяче платьев.

— Я бы очень хотела с ней увидеться, — я бросила умоляющий взгляд на Карона, и он развел руками. Мол, кто тебя держит?

— Попроси Ийру проводить тебя. Ту, что на входе в черной форме, — сказал Рос.

Быстро поблагодарив хозяина дома, я выскочила за дверь. Остановилась на минутку, чтобы перевести дыхание. Я увижу Лейлу! Мы думали, что уже не встретимся. Плакали расставаясь. Но судьба благосклонна, правильно говорила матушка Софья: если чего-то очень хотеть, оно обязательно случится.

Надеюсь, мое неуемное желание завести ребенка с Кароном, тоже будет удовлетворено.

Я уже собралась сделать первый шаг по направлению к холлу, где мне следовало отыскать Ийру, как услышала из-за двери:

— Ты уже рассказал Аре о своем… кхм, даре?

— Немного. Дал понять, что близости между нами быть не может.

— А если она настоит?

— Я не лишусь жизни из-за нескольких минут удовольствия, Рос. Голова идет кругом от жажды, но будет глупо ей поддаться.

На некоторое время воцарилась тишина. Напряженная от услышанного, я приникла ухом к деревянной поверхности. Теперь слышала не только шаги в мастерской, но и биение своего сердца.

Рос заговорил, не подозревая, что их подслушивают. Или же он догадывался, что я еще здесь? По крайней мере, его вопросы Карону звучали так, словно он хотел, чтобы и я услышала на них ответы.

— Для чего тогда ты взяла невесту? Знаю о твоей многолетней борьбе с Верховным, но теперь он мертв, и тебя никто не заставит жениться. Да всем плевать, будешь ли ты продолжать свой род или нет. Верховному ты был как любимый племянничек, и он стремился не оставить тебя одиноким, но теперь-то его нет.

Карон молчал. Звякнуло стекло, послышался булькающий звук. Скрип кожаной обивки кресла, и следом бокал коснулся поверхности стола с глухим звоном.

— Я бы разорвал договор, — сказал Карон негромко. — Но Ара мне понравилась, даже слишком.

— Да ладно тебе, все они одинаковые! Моя жена глупа как гусыня. Она милая и только, и будет любящей матерью. Но Тень из нее никакая.

— Не одинаковые. Ара… Ара другая. И совсем не глупая.

— Влюбился? — послышался смешок. — От любви все беды, друг мой. От любви. Посмотри на мою черепушку, что ты видишь? Только шрамы от ожогов. А я, когда смотрю в зеркало, вижу свою первую любовь. Еще я вижу тазик кипятка, но уже смутно.

Рос засмеялся. Я еще чего-то ждала, но друзья заговорили о непонятном: рунах, каких-то потоках и пространствах. Это мне было неинтересно, и я поспешила к Лейле. Глупая гусыня, значит… Нет, я была согласна с Росом, Лейла слегка наивна и глупа. Но называть ее гусыней? Впрочем, ей я все равно не передам слова Роса. Между ними договор. Только договор и никакой любви.

Как и у нас с Кароном.