Глава 20

— Марья, прекрати жаловаться, ничего с тобой страшного не случилось!

Маргарита стояла около плиты в небольшом домике у опушки леса и с раздражением измельчала сухие соцветия какой-то травы в каменной ступке. Кайлин сидела рядом со мной за столом и с улыбкой наблюдала за переругиванием говорящей книги с Марго.

Мы с Кайлин уже третий день слушали этот бесконечный спор, а я только сегодня смогла без содрогания реагировать на Марью Ивановну. О нашем знакомстве даже вспоминать не хочется!

Потому что когда ты приходишь во временный дом родителей, меньше всего ожидаешь услышать:

— Ух ты, еще одна рыжая бестия в семье!

А когда понимаешь, что в комнате ты одна и голос вообще непонятно откуда исходит, становится страшно. И совсем жутко мне стало в момент, когда я подошла к кухонному столу, на который собиралась выложить свежие овощи, и встретилась взглядом с книгой. С книгой!

Огромные кукольные глаза с длинными ресницами внимательно осмотрели меня с ног до головы и вдруг кожаная обложка, изогнувшись, приняла вид рта… В общем, книга имела наглость заговорить.

— Пугливая какая, ишь ты. А с виду и не скажешь.

Пугливой я не была, поэтому, недолго думая, как следует размахнулась холщовым мешком и даже прицелилась, готовая смести говорливую книженцию со стола. К счастью, меня остановила Кайлин, которая успела выйти из спальни и увидеть, что на кухне назревает бой.

— Рина, детка, я не стала бы этого делать. Марья член нашей семьи и крайне обидчива к тому же.

— Она говорит, — не отворачиваясь от предполагаемого врага, ответила ведьме.

— Я знаю, — переливчатый смех был мне ответом. Он же и позволил немного расслабиться.

— Так, я что-то не поняла. Она что, собиралась ударить меня? — тут же заворчала книга. — Эксклюзивную умницу? Кайлин! Я требую ответа, откуда вы привели эту нахалку?!

— О-о-о, Марьюшка, об этом я советую тебе спросить у Кайла. Мне кажется, он сможет тебя удивить.

Кайлин к тому моменту уже подошла ко мне, и успокаивающе пожав руки, забрала мешок с продуктами. Как ни в чем не бывало она разбирала овощи, а я попросту не могла отвести взгляда от чуда чудного. Книга говорящая, с ума сойти! Сколько лет живу в этом мире, такого не встречала.

— Ну и чего ты смотришь на меня так? Не покусаю я тебя, не переживай. Обычно я добрая. Но если будешь плохо себя вести…

Марья Ивановна многозначительно прищурилась, явно угрожая. И я даже не успела ей ответить. Вместо меня возмутилась Тьма Кайла. Эта нахалка, видимо, решила, что угрожать мне может только она, как и заботиться, и охранять, и всячески присматривать. Поэтому в доме Темного Фрейзера она почти постоянно была рядом со мной. То плед подаст, то книгу очередную подсунет, кружку с чаем принесет, одежду поможет выбрать. Кажется, она даже вместе со мной очень старательно игнорировала Кайла.

Нет, мне, конечно, понравилось с ним целоваться и я даже была благодарна этому рыжему упрямцу за помощь родителям. Но я так и не смогла смириться с тем, что он, не оставляя мне выбора, перевез все вещи в свой дом. Более того, даже теперь, когда родители жили в старом домике его матери, а я уж точно не собиралась убегать из Кронта, он не давал мне перебраться жить если не в гостиницу, так хотя бы в любой дом, где сдавали комнату. Я злилась. Очень злилась. Привыкшая сама принимать решения и нести ответственность за свой выбор, я все никак не могла перестроиться и принять, что, кроме родителей, теперь могу рассчитывать на помощь всей семьи Фрейзер. Зато Тьма быстро выбрала сторону, которую она поддерживает, и теперь даже из дома меня одну не выпускала. Чаще всего она оставалась небольшой точкой татуировки на руке Кайла, а сама впитывалась в рукоять моего кинжала и сопровождала, куда бы я ни шла. То ли присматривала, то ли следила. Поэтому когда Марья вздумала завуалировано угрожать мне, первой среагировала именно Тьма. Она как кобра, и это не преувеличение, медленно “выползла” из кинжала, обвила в несколько витков мою руку и, подняв “голову”, раскрыла змеиный капюшон. Словами не передать, как сильно удивилась Кайлин. Но Марья оказалась не робкого десятка.

— Тьму приручила? Молодец какая, — протянула ехидная книга и перевела взгляд на Тьму. — Впитаю.

Сказано было с полной уверенностью, что она это сможет сделать. Я даже немного испугалась. Ведь, как бы я ни фырчала, но к темной вредине я привыкла и даже смогла подружиться с ней. Только слова Кайлин меня немного успокоили:

— Ох, Марьюшка, я бы на твоем месте присмотрелась к именно этой Тьме. Кажется, у тебя нет ни шанса.

В общем, книга была примерно так же потрясена нашим с ней знакомством, как и я. И вот сегодня я снова слушала перебранку Маргариты с вечно недовольным томиком по лекарственным травам и ждала Кайла.

С родителями, откровенно говоря, я общалась все меньше. Нет, я, конечно, каждый день приходила к ним, обязательно навещала мать, здоровалась с отцом. Но при этом я видела — чем лучше становилось Сельме, тем больше отдалялся от меня Майкл. Ему я была просто не нужна. Все наше общение по большому счету свелось к одной его фразе:

— Молодец, что смогла найти такого хорошего мужика. Если бы не он, Сельма бы не выжила. Хорошо, что мы когда-то приютили тебя. Все было не зря.

После такого откровения желания общаться у меня поубавилось.

Сельма была более разговорчивой. В принципе, она всегда более нежно относилась ко мне. Мама была также рада, что идет на поправку, много расспрашивала о моих отношениях с семьей Фрейзеров, не уставала благодарить как меня, так и Кайлин и Маргариту. Но и она больше всего стремилась к общению с мужем. Наверное, улучшение здоровья Сельмы так повлияло на них. Они будто получили вторую молодость и заново влюблялись друг в друга. Все остальное было не столь значительным. И я, к сожалению, тоже. Мне оставалось только принять такое положение дел и потихоньку отпустить их. Кайл прав, пора взрослеть и жить своей жизнью. Тем более что родителям я больше не нужна.

Вот и сегодня я пришла в домик на опушке, скорее, не ради родителей, а чтобы пообщаться с Марго и Кайлин. Кайл куда-то ушел с самого утра, а гулять по городу одной было и вполовину не так интересно, как с ним.

— Марго, на что она так сильно обиделась? — не выдержав, спросила, потянувшись за румяным яблоком.

— А ты что, не зна-аешь? — Марья тут же прекратила ворчать и деловито зашуршала страничками. — Мы тут всей семьей ездили в соседнее королевство. И знаешь, что эта предательница сделала? Спрятала меня в чемодан! Меня, представляешь? Чтобы не было проблем на границе. Только вот договор был лишь про границу, а Маргоша оставила меня в чемодане, пока мы не приехали в город Лидс!

— Ты уснула! — всплеснув руками, Марго недовольно посмотрела на Марью. — И я тебе уже много раз об этом говорила!

–Знаю я, что ты говорила. А вот Сэтушка мне другое рассказывал!

— Сэтушка твой без языка рискует остаться, так меня подставить!

Марго с Марьей с головой погрузились в новый виток спора.

— И вот с одной стороны, я как мать должна возмутиться, ведь это угроза здоровью моего сына, — наклонившись ко мне, шепнула Кайлин, — но с другой, Сэт сам виноват, и я очень понимаю Маргаритку. Если бы Дэвид такое проделал, ему бы не поздоровилось!

— Вы ведьма. Сомневаюсь, что ваш муж стал бы так рисковать.

Кайлин мне нравилась. С ней было как-то спокойно и уютно. Хотя у нее, конечно, был довольно строгий характер. И немудрено, наверное, воспитывать троих чрезмерно одаренных детей было не так-то и просто. А еще и у мужа работа… Сложная. Станешь тут и строгой, и временами жесткой.

— Хах, если бы Дэвида пугала моя ведьмовская сила, он бы не женился на мне. Но ему нравится говорить, что у него в доме живет личная ведьма.

— У вас замечательная семья, — улыбнулась матери Кайла.

— Да, и ты уже ее часть…

— Марго, ты посмотри, я тут жалуюсь, а они даже не слушают меня! — Марья заговорила максимально громко в попытке привлечь внимание. И таки привлекла!

— Вредина эксклюзивная, чем ты опять недовольна?

Голос Кайла заставил меня выпрямиться на стуле и даже отложить яблоко в сторону. Кайлин, видя это, хитро улыбнулась. Она знала, что у нас все непросто, но мудро не вмешивалась.

— Кайл! Кайл, ты не представляешь, что произошло-о!

Марья была той еще актрисой и сейчас, кажется, настал ее звездный час. Это же подтвердила Марго, присаживаясь рядом с нами:

— Ну все, сейчас она будет жаловаться любимому другу на несправедливость мира и рассказывать, как ее смертельно обидели. Кажется, в этот раз ее успокоит только твой сын, Кайлин. Видят Боги, я больше не могу слушать, какая я плохая. А все из-за знакомства с той книгой из лавки сладостей. Марья вбила себе в голову, будто с ней обращаются хуже, и впала в депрессию. Сил моих нет. Могла бы, напоила ее успокоительным. Но она ведь бдит!

— Не обращай внимания, сейчас она выговорится, Кайл ее пожалеет и мир в вашем доме восстановится.

И Кайл выслушал. Подхватил на руки Марью и внимательно слушал каждую ее претензию, каждую жалобу, все, чем она готова была поделиться. Выслушал и даже предложил решение проблемы, которое, к слову, не понравилось ни мне, ни Маргарите, ни даже Тьме.

А вот нечего было предлагать забрать ее в свой дом и целыми днями носить на руках, потому что таких хороших эксклюзивных девочек нужно носить только на руках!

Почему была возмущена Марго, я даже разбираться не стала. Как и обращать внимание на показавшуюся Тьму. Я просто с укором смотрела на Фрейзера, в то время как сама с ужасом осознавала простую истину — я ревную. Глупо ревную к дурацкой книге!

* * *

Домой мы с Кайлом возвращались вместе. Одни. Без Марьи! Хотя у нее хватало наглости настаивать на совместных экспериментах. Кайл отчего-то шел крайне довольный и то и дело посматривал на меня, не скрывая улыбки. Я же не могла сдержаться и пыхтела всю дорогу. Как же такое могло получиться, что я приревновала невыносимого Фрейзера к книге? Совсем с ума сошла, видимо!

В дом Кайла мы заходили, когда на улице миновал полдень. Откровенно говоря, я успела полюбить этот мрачный особняк из темного камня. И пусть он стоял на самом краю улицы, максимально близко к лесу, пусть в соседях были заносчивые представители знати, которым даже чтобы поздороваться, нужно было приложить усилия, сам дом мне очень нравился. Возможно, ему чуточку не хватало ярких пятен в оформлении комнат, но в остальном мне здесь было комфортно. Да и Тьма, снующая из комнаты в комнату, проверяя “свои” владения, смотрелась здесь очень органично. Хотя самой любимой комнатой стал для меня кабинет Кайла. У него была особая атмосфера и вообще-то сегодняшний день я собиралась провести именно там. Правда, при этом я была уверена, что рыжий Фрейзер не появится дома до вечера, и что делать теперь, даже не знала.

Скинув облегченный плащ, — все же в Кронте весна начиналась чуточку раньше, — даже не успела повесить его, как Кайл самым наглым образом прижал меня к своей груди.

— Ты что творишь, Фрейзер? — попыталась я вывернуться из его рук.

— Такая забавная, — фыркнул он мне в макушку, — всю дорогу шла, пыхтела. Даже походка стала более строгой. Рина, когда ты уже прекратишь дуться на меня?

— Дуться, я? А ну-ка, отпусти!

Чуть сильнее дернувшись, я оказалась на воле, но не стала убегать от Кайла. Вместо этого обернулась к нему и даже привстала на носочки, чтобы быть повыше. Еще бы пару сантиметров и мы соприкасались бы носами.

— Я не дуюсь, понятно тебе? Я просто не могу смириться с тем, что ты вмешиваешься в мою жизнь и принимаешь за меня решения!

— Нет, ты просто пыхтишь, как маленький котенок. И от этого нравишься мне еще больше.

Улыбнувшись плутоватой улыбкой, Фрейзер чуть наклонился и потерся об меня носом. И при этом еще и прищурился, будто от удовольствия. Нет, вы посмотрите на него! Какая неслыханная наглость!

— Не надо так делать! И вообще, чего ты сегодня такой подозрительно довольный, м-м-м?

— Я не довольный, — он пожал плечами, не отводя от меня своего темного взгляда, — я влюбленный мужчина, который теперь точно знает, что, как минимум, не безразличен девушке, о которой мечтает. Мне есть чему радоваться.

— Что-о? Пфф, Фрейзер, откуда такие нелепые мысли в твоей голове?

— Потому что ты сегодня ревновала, Рина. Ревновала к самой настоящей книге. К справочнику с рецептами. Да, Марья, конечно, необычная. Но по сути она книга. А ты ревновала к ней, будто и правда увидела соперницу. Теперь ты лучше понимаешь меня. И тебе, оказывается, не чуждо дурацкое чувство, которое толкает на идиотские поступки. Сложно себя контролировать, не так ли, маленькая воровка?

Черт, черт, черт! Ну почему он такой догадливый? А еще самоуверенный и красивый? Темный Бог, это все твои проделки. Мужчина не имеет права быть таким. Это против всех правил!

— Судя по недовольному выражению на твоем очаровательном личике, я прав.

Кайл снова обнял меня и, не давая времени опомниться, поцеловал. И поцелуй этот сводил с ума так же, как и прошлый.

В ушах шумело, ноги подгибались, а гордость уступила место нежности. Мои руки давно уже отчаянно цеплялись за крепкие плечи, а я сама выгибалась навстречу невыносимому мужчине, отвечая на поцелуй со всей возможной отдачей.

Постепенно поцелуй стал медленнее, спокойнее… Пока не закончился мягкими прикосновениями мужских губ к моему подбородку, щекам, скулам, закрытым векам.

— Подумай, от чего ты бежишь, Рина. Я тебе не враг. Вовсе нет. И, думаю, глупо отказываться от любви, тем более что она взаимна.

Его слова — как ушат ледяной воды на голову. Остудили. Взбодрили. Разозлили… Но главное — напугали.

Именно поэтому я, ничего не отвечая, развернувшись, убежала. Как самая обычная трусиха. Которая бежит не от проблемы, от самой себя. Далеко бежать не пришлось. Всего лишь на второй этаж, в свою комнату. Закрыть дверь на ключ и остаться одной. Мне о многом нужно было подумать, но в первую очередь необходимо успокоиться. Сев на край кровати, я прикрыла глаза и зачем-то дотронулась чуть дрожащими пальцами до горящих после поцелуя губ.

— Глупая-глупая Катя. Когда же ты стала такой трусихой?

Просидев в тишине несколько часов, я вспоминала. Вспоминала свой родной дом. Родителей. Занятия гимнастикой и то, как я оказалась в Сольгане. Всю свою жизнь здесь и, конечно же, знакомство с Кайлом.

Тьма приходила ко мне в спальню, но поняв, что я на нее не реагирую и ничего не делаю, ушла. Может быть, пошла ругаться с Фрейзером, а может, ей просто стало скучно со мной. Не знаю. Мне было не до нее. Я приняла решение. Сложное для меня, но, надеюсь, правильное. Прав Кайл. Хватит бегать. Открыв шкаф, нашла коробку с вещами с Земли. Кажется, пришло время рассказать свою историю.

Переодевшись в легкое домашнее платье, подхватила коробку и вышла из спальни. За окном опустилась ночь. Кажется, я пропустила обед, как, впрочем, и ужин. Но есть совершенно не хотелось.

В доме было тихо. Постояв в коридоре второго этажа, поняла, что в спальню к Кайлу я идти не рискну, поэтому отправилась в кабинет. Даже если Фрейзер сегодня там не появится, я с удовольствием посижу в его любимом кресле, — я не виновата, что оно самое удобное, — и полюбуюсь видом из окна. В этой комнате мне всегда становилось спокойно. Сегодня спокойствие мне явно не помешает.

Оставив коробку на краю стола, налила из графина свежей воды и заняла кресло. Отчего-то я была уверена, что Кайл обязательно появится, мне нужно просто подождать. И может быть, немного пофантазировать.

Кайл пришел спустя час. Я даже не посмотрела в его сторону, увлеченная рассматриванием игры света и тени на подоконнике. Прошел мимо меня, тихо хмыкнул, подошел к бару. В его руках звякнул графин. Кайлу ничего не оставалось, кроме как занять или кресло рядом с торшером, или сесть на софу и остаться в стороне.

Выбрав кресло, он с удобством расположился, вытянув ноги на небольшой пуф.

Его взгляд я буквально чувствовала. Но это ощущение не раздражало, наоборот. Так мне было спокойнее. Уютнее. Приняв решение, я будто отпустила все свои страхи и сейчас могла в полной мере насладиться вниманием красивого сильного мужчины. Его особенным отношением ко мне.

— Знаешь, — когда стрелка часов миновала полночь, начала говорить, — в детстве я всегда мечтала, как вырасту, встречу своего мужчину, влюблюсь, выйду замуж. У меня перед глазами был прекрасный пример. Родители любили друг друга. Как же сильно они любили, ты не представляешь. Но их чувства не мешали им любить меня, просто их чувства хватало на всю семью. Я говорю не про Сельму с Майклом. В отличие от них, мои родные родители не зацикливались друг на друге. Они готовы были впустить в свой созданный мирок многих. Родственников, друзей, детей. К сожалению, я плохо помню, как они выглядели. Только общие черты. Папа был высокий и темноволосый. Его часто с медведем сравнивали. Мощный. А еще очень добрый, теплый. С глубоким голосом и очень внимательным взглядом. Мама рядом с ним была будто тростинка. Тонкая, легкая. Она много лет занималась танцами, поэтому была очень гибкой, с красивой осанкой. Я помню ее ласковую улыбку, аромат ванили и мягкие прикосновения ее рук. Я очень любила их. И сейчас люблю. Но, к сожалению, годы, проведенные в вашем мире, постепенно стирают из памяти образ родных мне людей. У меня же не осталось от них ничего.

Повернувшись к Кайлу, я грустно улыбнулась. Он сидел в кресле, закинув ногу на ногу, и внимательно слушал. В руках его был стакан, наполненный водой. Что стало для меня совсем уж неожиданным.

— Катя, Катерина. Так меня зовут на самом деле. Катюшка. Так назвали родители. Они всегда поддерживали любые мои начинания и когда я еще совсем маленькой захотела заниматься гимнастикой, не стали отговаривать, а просто отвели на пробное занятие. Познакомиться с тренером, посмотреть, как девочек учат. Идею я их поняла многим позже. Они думали, что увидев, как других малышек растягивают на шпагат, а те плачут, я передумаю. А мне понравилось. Я не слушала чужие жалобы. Я смотрела на более старших девчонок. Как они прыгают на батуте, выполняют программу на бревне. Крутятся на брусьях. Это завораживало и я хотела так же. Знаю, что ты не понимаешь, о чем я говорю. У вас в мире я так и не встретила ничего похожего. У нас же, на Земле, это вид спорта. Спорта, который каждый год перемалывает судьбы подростков, отнимает их здоровье и выплевывает, оставляя на обочине, часто с травмами, поставившими крест на любой спортивной карьере. Спорт это всегда боль, адский труд, бесконечная борьба и, если повезет, радость побед. Мне очень хотелось научиться всему, что мог дать тренер, и я училась. Повезло, что я пошла в маму, у меня была предрасположенность. Но это не так важно сейчас. Важно другое. К тринадцати годам я уже участвовала в городских соревнованиях, всегда занимала одно из призовых мест.

В школе очень гордились моими победами. Однажды учительница уговорила меня выступить перед учениками других классов на каком-то отчетном концерте. Я плохо помню, ради чего все это затевалось, но не отказалась. Мой тренер помогла мне составить несложную, но зрелищную программу на ковре. Мы купили с мамой красивый спортивный купальник. К каждому моему выступлению я относилась слишком серьезно и неважно, это обычные смотры, соревнование или просто показательное выступление перед школьниками. Я помню, как выступала на сцене. Помню, как на меня все смотрели и мне нравилось это. А еще помню странный черный туман, который начал клубиться на краю сцены. Сначала немного, потом все больше и больше. Плотный черный туман. Но я была сосредоточена на выступлении и мне было не до паники. Тем более учителя, сидящие в первом ряду, даже не обращали на него внимания. Поэтому выполняя последнюю серию прыжков, я даже и подумать не могла, что, наступив на туман, я провалюсь в другой мир.

Встав со своего места, я подошла к столу и открыла коробку.

— Знаешь, в чем я оказалась на улице города? Смотри.

Криво усмехнувшись, развернула подростковый спортивный купальник. Он даже не потерял цвет за двенадцать лет. Был все таким же ярко-синим с тремя красными полосами, идущими от правой ноги к левому плечу. Когда-то у меня была короткая юбка из газа. Настолько легкая и тонкая, что совершенно не мешалась при исполнении спортивной программы. Ее мне шила мама, специально не сшивая одну из сторон. Шила и смеялась, что ее дочь не будет перед всей школой с полуголой попой.

— Что… Что это, Рин? — да, для Кайла вид спортивного костюма с Земли мог показаться излишне откровенным. Таким, который не каждая замужняя дама посмеет надеть. А тут ребенок!

— Это то, в чем я прожила на улицах города долгие пять дней. Знаешь, когда я своровала в первый раз? В тринадцать лет, Кайл. Сначала стащила с чьего-то заднего двора старенькое покрывало, которое хозяева оставили на крыльце. Мне было холодно, да и страшно было попасться кому-то в таком виде. Ведь, кроме купальника, на мне больше ничего не было. Потом пришлось своровать пару яблок из корзины с продуктами, которую несла какая-то девушка. Два дня без еды для подростка слишком долго. И все моральные принципы отступают перед голодом. На самом деле мне очень повезло выжить на улицах города и не попасться ни страже, ни кому-либо еще. Чаще всего меня принимали за бродяжку и просто прогоняли. А потом меня нашли Майкл с Сельмой. Мне на самом деле есть за что им быть благодарной. Они научили меня всему. Объяснили, в какой мир я попала, местные правила, законы и то, как надо вести себя, чтобы не привлекать внимания. Сельма слишком сильно хотела детей, но, к сожалению, сама так и не смогла родить. И я снова жила в любящей семье. Только эта любовь была совершенно другой. Всепоглощающей, немного сумасшедшей. Меня приняли в семью, дали кров, еду и одевали. Научили жить по правилам. Но тепла, того, что было дома на Земле, такого, конечно, не было. Все свои чувства приемные родители отдавали друг другу. Майкл придумал историю о том, что он мой раприат, и в нее все поверили. И все их знакомые с пониманием относились к некоторому равнодушию со стороны родителей ко мне. Ведь я им не родная. В какой-то момент мне стало слишком скучно. Не в доме Сронта, а в вашем мире. Слишком много энергии бурлило во мне, нерастраченных эмоций и при этом огромное количество ограничений и правил. Пойми, Кайл, жизнь на Земле совсем другая. И нормы в обществе давно изменились. Я росла обласканным, но очень самостоятельным ребенком. Свободолюбивой. В пятнадцать я впервые сбежала из дома ночью и просто гуляла по городу. Потом больше. Пробежки по крышам стали моей отдушиной. Мари, старушка из дома напротив, соседка, которую почти все считают сумасшедшей, единственная, кто знал о моем секрете и понимала стремление к свободе. Она не осуждала меня, рассказывала много интересных историй и сказок. Про ведьм. Про Тьму, появившуюся из разлома. Казалось, она знает обо всем на свете. И про то, что меня приняли в воровское братство после того, как я пыталась обокрасть Теренса. Знаешь, что она мне сказала? Задай им всем! Не знаю уж, насколько я им задала, но отщепенцы общества стали еще одной моей семьей. Другой. Свободной. Без правил и ограничений. Так мне казалось в первое время, а потом было уже поздно. Из Тени не уходят безнаказанно. А я слишком многих знала в лицо.

Я говорила, сама не замечая, как начала ходить по кабинету из стороны в сторону, как маятник. До тех пор, пока меня не остановил Кайл. Обнял, прижал к себе. Погладил по волосам, как маленькую девочку, и незаметно увлек на софу, устроившись рядом и не выпуская мои ладони. Мне понадобилось какое-то время, чтобы успокоиться. Но как только я справилась с обуревавшими эмоциями, смело посмотрела на Кайла.

— Ты прав, рыжий Фрейзер, ты мне совсем небезразличен. Но я боюсь. Боюсь позволить себе чувствовать и раствориться в тебе, окончательно потеряв себя. Боюсь стать как Сельма с Майклом. Жить только лишь нашими отношениями, оставив все вокруг за пределами своего маленького и такого хмурого мира. Боюсь до одури потерять те крупицы свободы, что у меня есть. Те самые, которые ты пытаешься отнять, просто принимая за меня решения. Мне страшно, Кайл. Очень страшно. Но еще более страшно принять ту правду, что я больше никому не нужна. В воровское сообщество Кселе я больше не могу вернуться. Приемные родители настолько рады возможности снова быть вместе, почти здоровыми, что мое общество стало им в тягость. И кто я теперь? Мне страшно остаться одной, Кайл. Страшно так и не найти своего счастья, а найдя, потерять себя…

Стоило мне замолчать, как Кайл снова обнял. Обхватил одной ладонью мою щеку и, уверенно смотря прямо мне в глаза, сказал:

— Ты не одна, Рина. Больше не одна. Я тебя услышал, поверь, услышал. Меньше всего мне хочется, чтобы ты чувствовала себя несчастной. Мне ничего не стоит каждое решение сначала обсуждать с тобой. Более того, если тебе так нужны ночные прогулки по крышам, я готов составить тебе компанию. Единственное, чего я не хочу, чтобы ты меня боялась. Только не меня. Пойми, моя маленькая воровка. В этом мире у тебя может быть и другая семья. Та, которую ты сама создашь. И будет она именно такой, какой ты захочешь.

— Обещаешь?

— Да. Тебе я это могу обещать.

— Почему ты так уверен, Кайл?

— Потому что ты мне нужна. Вся. Любая. Подавальщица ли, воровка, иномирянка. Нужна. И я хочу быть с тобой…