Глава 18 · Реформа денежной системы на скорую руку

Юля

Некоторое время в зале стояла тишина. Затем кто-то пошевелился и все как будто отмерли. Два стража в небесных доспехах подошли, поклонились Такахиро-доно и жестом попросили следовать за ними. Я ожидала, что чиновник начнёт рыдать, падать на колени и умолять об отмене наказания, но, к чести старичка, тот не стал унижаться до такой степени. Хотя, возможно, на стражей это бы и не подействовало: в конце концов, они лишь исполнительный аппарат власти.

Я вздохнула и поплыла за Катэлем, отчасти сомневаясь, стоит ли ему навязываться в таком настроении. С другой стороны, я ведь всё равно юрэй. Что он мне сделает?

Принц вошёл в покои, вынул несколько заколок из волос и резко обернулся на моё «гхм-м-м».

— Юля?

Его тёмные глаза расширились. Шпильки в его руке негромко звякнули, Катэль их сжал, потом разжал, переложил из правой руки в левую безо всякой видимой причины и снова в правую. Мне даже стало немного неловко: я будто застала его врасплох посреди чего-то личного, хотя он просто разбирал хвост с тяжёлой заколкой-короной, символизирующей власть.

— Я не помешаю?

Обычно я проскальзывала сразу за ширму и старалась это сделать как можно позднее и незаметнее.

— Нет… То есть да, не помешаешь… — Кажется, Катэль настолько сильно был удивлён моим появлением, что забыл, какие слова надо произносить. — Ты надолго? В смысле, ты всё это время не появлялась…

— Я училась, — ответила размыто.

— Ясно.

Катэль положил шпильки на столик, и тут же одна из них укатилась и упала на пол. Он посмотрел на неё. Потом на меня. Нагибаться не стал.

— Ты замечательно выглядишь, — произнёс он наконец, сглотнув.

— Это новое платье, я теперь умею создавать и удерживать образы с местной одеждой.

— Тебе очень идёт.

— Спасибо.

Некоторое время всё ещё длилось это странное не то смущение, не то конфуз, я даже не знаю, как толком его обозвать. Не ссора и не примирение, а что-то промежуточное, как пауза между двумя репликами в тяжёлом разговоре. Катэль стоял у столика и явно не знал, куда девать руки. Один раз его рука дёрнулась в моём направлении и замерла. Он тут же принялся поправлять рукав, притворившись, что так и задумывал.

Ладно, сделаю первый шаг навстречу гордому принцу. Чего уж.

— Катэль, я соскучилась.

Что именно по нему, утонять не стала. Может, по смешным орущим друг на друга сиреневохалатым старичкам, которые, брызжа слюной, пытаются доказать, что деньги надо вкладывать в подушки, а не в благовония, когда речь идёт об урожае риса. Кто меня знает? Но эти три слова внезапно прорвали плотину тишины между нами. Катэль тут же вскинул голову.

— Я тоже, Юль. Очень. — Он посмотрел на меня в упор, и я вдруг поняла: он нервничает. Ничего себе. — Каждое утро, как дурак, прислушивался к звукам за ширмой: там ли ты ещё? Улетела или вовсе развеялась? Ты не представляешь, как мне тебя не хватало. Я семьсот лет не знал, что такое скучать по кому-то. Думал, что прожил уже всё, что можно прожить, и видел всё, что можно увидеть. А потом появилась ты, и мир будто перевернулся, как чаша в клепсидре. То, что казалось важным, стало несущественным. А то, что прежде казалось мелочью: твоя улыбка, твой громкий смех, то, как ты появляешься у меня под потолком в самый неподходящий момент, — стало вдруг жизненно необходимым.

Я застыла, открыв рот и ничего не отвечая. Это же признание?..

— Я…

Я даже не знала, что на это ответить. Честно говоря, не на такой результат я надеялась. Что-то сжало грудную клетку так, что стало сложно дышать. Глупое призрачное сердце забилось быстрее.

— Ничего не отвечай. — Катэль покачал головой и вдруг взмахнул рукой, образовывая вокруг нас огненную сферу против подслушивания. — Юля, ты мне бесконечно дорога, и я понимаю, что обидел тебя всей этой историей с Харукой. Даю слово, я придумаю, как разорвать помолвку. Ты мне веришь?

Я, чувствуя себя болванчиком, ошарашенно кивнула.

— Хорошо, — ответил Катэль, и сфера с лёгким потрескиванием исчезла.

Судя по всему, удерживать её долго ему было сложно.

С исчезновением сферы принц выпрямился и заговорил так, словно только что ничего и не произошло.

— И я благодарен тебе за то, что ты вмешалась на совете. Если бы ты не подсказала мне, как расспросить Ёсинобу-сана, то мне ещё долго пришлось бы выяснять, в чём заключается проблема. Будешь смеяться, но я уже три дня выслушивал от Мидзухо-сана, что казначей то ли ворует, то ли хочет обвинить его, Правое Крыло, в некомпетентности и занять его место.

— Ого. Семисотлетний дракон благодарит юрэй за совет на государственном совещании! — глупо пошутила в ответ. — Запишите это в дворцовые хроники, пожалуйста, пусть потомки удивляются.

Не знаю почему, наверное, слишком сильно разнервничалась от предыдущей речи Катэля и попыталась снизить градус нашего сближения. Я только-только для себя решила, что могу быть профессионалом без оглядки на личное, а тут вишнёвогривый красавец практически в любви признался. Ну как минимум в глубокой симпатии.

Катэль моё замешательство каким-то неуловимым чутьём понял и лишь улыбнулся в ответ.

— Да, всё так, я действительно благодарю.

Секунду-другую я чувствовала себя слегка то ли смущённо, то ли польщённо, но всё же отбросила эмоции в сторону. Это же Катэль.

— Что касается Мидзухо-сана, то я думаю, он не со зла, всё-таки как математик он правильно посчитал все суммы…

— Как моё Правое Крыло, коему дано видеть дальше других, он на сей раз не разглядел того, что лежало прямо перед глазами! Непростительная недальновидность! Вместо того чтобы прислушаться к казначею, он предпочёл искать измену и интриги.

Я промолчала. Ну, в общем-то, что есть, то есть. Мидзухо-сан тот ещё мнительный тип, он и в действиях Мандарина разглядел обиду леди Юрико…

Катэль сел на крышку ближайшего сундука и неожиданно принялся массировать себе голову сразу двумя руками. М-да, тяжело ему с такими украшениями таскаться. Я ещё раз взглянула на заколку. Широкое золотое основание-гребень напоминало корону, из которой вверх поднимались острые зубцы, изогнутые как крылья птицы в момент взлёта или как языки пламени, если смотреть под другим углом. По центру, там, где зубцы сходились, был вставлен небольшой алый камень. Он был тёмным, почти чёрным в тени, но вспыхивал глубоким цветом горящих углей, когда на него попадали лучи солнца.

Красивая вещь. Тяжёлая, судя по тому, как Катэль её держал, и явно очень старая.

— Родовая? — спросила я.

— Подарок на день совершеннолетия, — ответил он, продолжая разминать затылок. — Мне подарила её мама на двадцать пять лет. Рубеллит зачарован, это артефакт, дополнительная защита для будущего правителя.

— И ты её носишь каждый день?

— Таков порядок.

Я посмотрела на заколку, потом на принца, который с видимым облегчением тёр виски.

— Что думаешь? — наконец спросил Катэль, опуская руки.

— Что тебе надо носить меньше тяжестей на голове и сделать в комнате более удобную мебель. Дополнительные кресла не помешали бы, да и кровать…

— Что?

Дракон моргнул, уставившись на меня. Потом сообразил и внезапно рассмеялся.

— Нет, я не об этом, Юль. Я о назревшей проблеме с нехваткой золота в казне. Думается мне, что остроухий народ придумал спиливать золотую пыль, но если резко разорвать все контракты с эльфами, это ударит не только по экономике Огненного Архипелага, но может вызвать и массу недовольства…

— Эльфы или нет, какая разница? — перебила я. — Додуматься могли и жители самого архипелага…

— За воровство у нас отрубание кистей! — возмутился Катэль.

Я развела руками.

— Голод не тётка. Формального воровства тут вообще нет. Риен мог пообтереться, если рядом лежало что-то твёрдое… Да и те же рыбаки не задумываются о том, что сама монета принадлежит казне. Это в первую очередь способ договориться об обмене товарами или услугами между двумя незнакомыми людьми. По большому счёту риены и не из золота можно отливать, а из любого другого металла… Да хоть из железа.

Ответом мне был красноречивый возмущённый взгляд.

— Во-первых, род Аккрийских никогда не опустится до того, чтобы платить железом. Мои собственные слуги поднимут меня на смех. Во-вторых, даже если я выплачу ближайшим слугам жалование в железе, они не смогут его потратить. Ни одна здравомыслящая душа не согласится принять такие монеты в обмен на свой товар. Никто не поверит, что они имеют хоть какую-то ценность.

О-о-ох, однако проблема наклёвывается более серьёзная, чем я думала.

— А можно ли поставить какой-то оттиск рода Аккрийских? Показать, что ты сам считаешь новые риены ценными? В целом, это может быть даже не монета, можно же сделать какие-то небольшие зачарованные свитки…

Я вспомнила о том, что в моём мире деньги печатали пачками в специальных типографиях, а затем наносили множество водяных знаков, чтобы фальшивомонетчики не могли повторить. Знание само собой всплыло в голове, как и многое другое, что я вспоминала, когда не сосредотачивалась на прошлой жизни.

Принц задумался.

— Ты говоришь о долговых свитках, скреплённых печатями подлинности? Такое встречается — знатные семейства порой обмениваются ими, когда речь идёт о крупных займах. Но каждый подобный свиток требует времени и немалых усилий. Даже если я отложу все дела и призову братьев на помощь, за полгода нам не управиться, а свитков нужно столько, чтобы покрыть весь Огненный Архипелаг. А ведь понадобятся ещё свитки на маленькие номиналы, такие как скрипты или полсэру. Что-то мне подсказывает, если Ёсинобу-сан возьмётся за взвешивание серебра и меди, там тоже найдутся облегчённые монеты. — Катэль с шумным вздохом покачал головой. — Возможно, твоё предложение и хорошее, Юля, но оно совершенно нереализуемо.

Так-так-так, что же тогда делать?

Я усердно думала, плавая по комнате. Привычка осталась из прошлого, только раньше я любила расхаживать — хоть по офису, хоть в парке…

Аналог бумажных денег не ввести, печатных станков тут нет, магией всё заменить нельзя. Золотые монеты на железные тоже не заменить, значит, их надо как-то опломбировать. Размышляя, я материализовала в руке призрачный риен и принялась его подбрасывать. Луч солнца скользнул по монетке, Мандарин тут же нарисовался в ногах, подёргивая кончиком хвоста и деловито показывая, что он готов играть, как на пляже.

Ну, я бросила ему монету и растворила прежде, чем он её поймал. Требовательным мяфком меня заставили создать ещё игрушку. На третьей призрачной монетке Мандарин вонзил когти в монету быстрее, чем она исчезла.

Догадка озарила внезапно.

— А что, если на край монеты нанести насечки?

— Что? — Катэль так засмотрелся на нашу возню, что не сразу понял, что я говорю о решении проблемы.

— Насечки на гурт… Если сделать его рельефным, то любой спил будет виден. Объявить, что монеты с повреждённым гуртом принимаются казной исключительно по весу, а не по номиналу. Тогда сами люди будут внимательно их рассматривать и заключать сделки лишь целыми монетами.

— А внутренний гурт? Его же тоже расширяют.

— Да точно так же. — Я демонстративно надела монетку на мизинец. — Пусть кузнец сделает ребристый цилиндр нужного диаметра, и можно наносить насечки на монеты и изнутри. Но вообще, конечно, проще отливать монеты без дырок.

Катэль склонил голову, раздумывая.

— Нет, боюсь, отверстия по центру монет нужны, всё-таки люди привыкли их связывать десятками и так удобнее считать. Но насечки на внутренней стороне — звучит разумно.