Глава 20 · Последний риен

Юля

Катэль оказался умным драконом.

Я ожидала, что он в итоге согласится, просто не так быстро. Не прошло и трёх дней после нашего разговора, как он собрал совет и зачитал сразу два указа. В первом он повысил жалованье всем чиновникам от первого до четвёртого ранга на пятнадцать риен в год.

Зал отреагировал так, как реагирует всякая бюрократия на неожиданную щедрость властей: сначала подозрительной тишиной, потом нарастающим счастливым гулом. Катэль выдержал паузу, чтобы радость успела как следует разлиться по залу, и объявил второй указ. Отныне обращение к первому принцу напрямую, минуя инстанции, облагается пошлиной. Более того, за каждые пять обращений «через голову» одного и того же чиновника первого ранга, у него будет вычитаться из жалованья целый риен. Катэль посчитал это справедливым, ведь они-то обращаются к принцу условно бесплатно.

Не успел день закончиться, как к Катэлю разом заявились казначей и Правое Крыло. Мидзухо-сан и Ёсинобу-сан неожиданно забыли все взаимные обиды и пришли к полному взаимопониманию.

— Ваше высочество! — Правое Крыло экзальтированно прижимал руки к груди. — Мы не можем поднять жалованье всем чиновникам, да ещё и на пятнадцать риен! Откуда в казне средства на это⁈

— Ваше высочество! — вторил ему Ёсинобу-сан. — Мы едва восстановились после монетной реформы! Если сейчас поднять оклады, то к следующему сезону дождей у нас не останется резервов даже на закупку благовоний во дворец!

Катэль невозмутимо выслушал, кивнул и сказал, что готов вернуться к вопросу не ранее чем через месяц.

Я, признаться, и сама не была до конца уверена, что всё получится так быстро. Я-то работала в компаниях, а не с целыми государствами. Но Огненный Архипелаг меня удивил.

Первую неделю чиновники второго и третьего рангов продолжали по привычке нести свои свитки прямиком к Катэлю. Дежурный писарь у дверей совета вежливо сообщал, что обсуждение вопроса с принцем стоит один риен. Чиновники платили. Бурчали, кряхтели, но платили.

А потом что-то щёлкнуло.

Я наблюдала это собственными глазами. Один из фиолетовых советников — плотный старичок с бакенбардами, которого я мысленно звала Пышечкой, — поймал своего красно-оранжевого подчинённого прямо в галерее и устроил ему разнос за то, что тот явился к принцу, не зайдя сначала к нему. Разнос был великолепен по своей цветистости и восточному витиеватому изяществу. Суть сводилась к тому, что уважаемый советник первого ранга не для того сорок лет служит дому Аккрийских, чтобы его подчинённые позорили его, демонстрируя неумение решать вопросы самостоятельно, и что Небо давно устало смотреть на людей, которые не желают думать собственной головой.

Ну да, получалось, что если десять краснохалатых обратятся к Катэлю, то это каждому будет стоить по одному риену, а вот с фиолетовохалатого уже спишется два. Катэль очень здорово всё продумал.

На второй неделе поток незапланированных посетителей в зал совета заметно поредел.

А на пятнадцатый день поздно вечером в покои Катэля явился Ёсинобу-сан. Кланяясь чуть ли не в пол и не смея поднять взгляд выше пояса принца, он сбивчиво произнёс:

— Ваше высочество, я не мог ждать до утра и обязан сообщить как можно скорее. За прошедшие две недели в казну поступило… несколько больше, чем я ожидал. Ваша мудрость воистину не знает границ. Спасибо вам, ваше высочество.

— Спасибо за доклад, — невозмутимо отозвался Катэль. — В следующий раз можете с хорошими новостями дождаться утра.

— Всё будет так, как вы прикажете… — казначей замялся, — осмелюсь добавить, ваше высочество… чиновники первого ранга несколько… недовольны.

— Недовольны чем именно?

— Тем, что… — Ёсинобу-сан явно выбирал формулировку, — что теперь им приходится больше работать, чтобы получить полное жалованье.

Катэль посмотрел на него долгим взглядом.

— Но ведь именно так всё и должно быть устроено, — произнёс он.

— Вы бесконечно мудры, ваше высочество.

Казначей поклонился и вышел вон.

— Что ты думаешь? — спросил принц, не оборачиваясь, но явно обращаясь ко мне.

— Скажу, что завтра нас ожидает весёлый день.

Так оно и случилось.

Делегация фиолетовых советников явилась в полном составе: торжественная, возмущённая и готовившаяся к этому визиту с вечера. Впереди выступал немолодой советник по торговым путям Нагасуэ-доно. Он поклонился ровно настолько, насколько требовал этикет, и ни на волос больше.

— Ваше высочество, — начал он голосом человека, который излагает очевидное тому, кто должен был это знать сам, — мы явились с просьбой прояснить некоторое… недоразумение.

— Слушаю, — сказал Катэль.

— Новый указ, при всей мудрости вашего решения…

Последовала пауза, долженствующая выразить глубокое уважение или неуважение. Иронии в интонации слова «мудрость» не вкладывалось, но все всё понимали. Я даже хмыкнула. Вот интриган, и не боится же гнева принца!

— … содержит, на наш взгляд, одно уязвимое место. Суть такова: наши подчинённые — чиновники второго и третьего ранга — по-прежнему находят возможность обращаться к вашей особе напрямую. И в итоге взыскание ложится на нас. — Он чуть развёл руками. — Между тем нам нет никакой возможности физически воспрепятствовать каждому из них идти во дворец. Мы не можем стоять у всех ворот. Получается, что мы теряем в жалованье ни за что ни про что.

Рядом с Нагасуэ-доно несколько советников активно закивали. Они давно всё это обсудили и были полностью согласны с каждым озвученным словом.

Я зависла под потолком и приготовилась наблюдать за представлением.

Катэль молчал секунду.

— Уважаемый Нагасуэ-доно, — произнёс принц негромко, — позвольте напомнить вам об одном документе. Указ о порядке работы советников первого ранга, изданный в пятый год правления моего отца.

По залу прошелестело что-то невнятное. Нагасуэ-доно чуть нахмурился.

— Этим указом, — продолжал Катэль всё тем же ровным, почти любезным тоном, — советникам первого ранга настоятельно рекомендовалось устраивать в своих родовых резиденциях приёмные дни, если мне не изменяет память, не реже двух раз в месяц. Дабы жители подведомственных островов имели возможность обратиться к своему наместнику. Напоминаю, не во дворец Аккрийских, а к своему наместнику.

В зале наступила тишина, а я одобрительно кивнула. Ого, оказывается, и такие указы были! Хорошо Катэль подготовился.

— Господа, скажите, я запрещал вам работать? Я запрещал вам проводить собственные советы и разбирать дела подопечных в своих замках? Вероятно, я созвал вас сюда силой и запретил устраивать приёмные дни в отведённых вам покоях в моём дворце?

Теперь царила настолько оглушительная тишина, что можно было бы услышать даже муху. Выходит, чиновники обленились так, что перестали не то что работать у себя на островах, а даже забросили выслушивать проблемы подопечных, сразу всё скидывая на общее совещание с принцем. Ох… Бедный Катэль. Сколько же он тащил на себе!

— Дворец Аккрийских, — тем временем продолжил Катэль, и в голосе его по-прежнему не звучало ни намёка на резкость, — всегда был и остаётся рад принять уважаемых советников первого ранга. Я приглашаю вас на все праздники и готов обсуждать задачи, требующие решения на уровне всего Огненного Архипелага, всё то, что действительно требует участия первого принца.

Он сделал выразительную паузу.

— Однако должен с сожалением заметить, что жалобы на отсыревший рис или споры о рыбных угодьях между двумя деревнями — это, при всей их важности для жителей, не те задачи, ради которых дворец круглый год предоставляет стол и кров советникам первого ранга.

Несколько фиолетовых советников в теле начали очень внимательно изучать собственные рукава. Иными словами, принц указал на то, что советники зажрались в самом прямом смысле этого слова.

— Именно в том, чтобы жителям подведомственных вам островов не приходилось добираться до столицы с вопросами, которые вы вправе и обязаны решить сами, и состоит смысл вашей службы. — Катэль чуть склонил голову с безупречной вежливостью. — Я буду рад, если уважаемые советники освежат в памяти указ пятого года. Он по-прежнему в силе.

Нагасуэ-доно стоял с абсолютно белым лицом. Его только что очень изящно и публично поставили в угол, и возразить он не мог ровным счётом ничего.

— Ваша мудрость… не знает границ, ваше высочество, — выдавил он наконец с поклоном.

— Благодарю, — сказал Катэль. — Это всё?

— Э… да. Это всё.

— Тогда не смею задерживать. Вам предстоит много работы.

Делегация поклонилась и поспешно вышла. Когда двери закрылись, я не удержалась и зааплодировала.

— Браво, Катэль, я тобой горжусь.

— Спасибо, Юля.

— А что касается указа, ты только что о нём вспомнил?

— Случайно в голову пришло, — ответил он, потирая переносицу. — До сегодняшнего дня мне казалось неважным, где именно чиновники делают свою работу — у себя на островах или здесь, во дворце, лишь бы её делали. За всеми перипетиями я и не заметил, как они перестали решать даже минимальные задачи.

Догадка щёлкнула в голове внезапно. Стойте-ка! Как-то быстро Катэль на всё согласился, и древний указ тут как тут вспомнился! Случайно, ну конечно! Я уставилась на хитреца с карими глазами:

— Ты специально ждал их жалоб после моего предложения, чтобы у тебя был повод напомнить им про указ! А реформа… Ты был уверен, что я рано или поздно предложу нечто подобное! Ты просто не знал, как заставить чиновников нормально работать, так как у тебя в арсенале лишь отрубание рук и вырывание языков, и всё ждал, когда я что-то придумаю!

Катэль чуть наклонил голову к левому плечу и тепло улыбнулся:

— Юля, я правлю уже полтысячи лет. Иногда для верного решения нужна не только идея, но и подходящий момент.

Я промолчала. Я тут искренне переживала из-за того, что Катэль много работает, мало спит и всё берёт на себя, а он… видите ли, ждал нужного момента! То же мне, драконище!

Икари подал знак рукой, что означало «новый посетитель», Катэль кивнул, и в пустой зал вошёл очень худощавый молодой мужчина. Синее кимоно простенькое, без украшений, на рукаве аккуратно заштопанная прореха, которую явно постарались сделать незаметной, но справились не до конца. Да и вообще одежда была ему как будто немного велика. Держался незнакомец прямо, но пальцы, сжимавшиеся в кулаки, чуть побелели от напряжения, а взгляд всё время соскальзывал куда-то в пол.

А ведь у чиновников четвёртого ранга совсем маленькое жалованье, чтобы вот так напроситься за целый риен на аудиенцию к принцу. За последние дни я практически не видела синих кимоно среди посетителей. Синехалатые явно считали каждый скрипт, прежде чем решиться на такой шаг. Значит, дело серьёзное.

Вместо того чтобы привычно поклониться, чиновник внезапно опустился на колени и коснулся лбом циновки.

— Ваше высочество, я прошёл долгий путь и заплатил последний риен, что был у меня, лишь бы оказаться здесь. Небо свидетель, я не смею просить многого. У меня больше нет никого, к кому я мог бы обратиться. У меня умер отец и оба старших брата. Я не хочу умирать. Ваше высочество, умоляю, помогите!

Когда он поднял голову, глаза у него блестели от слёз.