Глава 21 · Сладкие апельсины и слетевшая маска

Юля

Выяснить у незнакомца, почему он должен умереть, Катэль так и не смог. Вначале разговора молодой мужчина опомнился и представился как Жун, а дальше, стоило принцу спросить, почему со своей проблемой Жун не отправился к вышестоящему наместнику, как тот устроил настоящий слёзоразлив.

— К старосте… — Жун всхлипнул, его голос сорвался — все ходят… Отец сам не знал, что делать… Он говорил, что временно, что нас услышат, что всё будет… А к проклятому красному братья тоже ходили! Простите-простите, не проклятому, я виноват, но я ходил! Шесть раз! У меня уже вся спина в синяках, но я всё равно спрашивал. Наместник говорит, что нет людей, подождите… Вот только сколько можно ждать⁈ Отца теперь нет!

— И это чиновник четвёртого ранга? — спросила я, глядя на опухшее лицо просителя и пытаясь вычленить хоть какую-то полезную информацию из бессвязной речи.

— Четвёртый ранг весьма условен, — шёпотом ответил Катэль, пока проситель рыдал в три ручья. — Они не работают на дворец в прямом смысле этого слова. Чаще всего синие кимоно имеют право носить учёные. Но я думаю, что Жун взял чужую одежду, чтобы попасть во дворец. Видно же, что он ещё несовершеннолетний.

— Что? — Я аж подлетела выше от удивления.

Присмотревшись к Жуну, я вдруг поняла, что действительно, это вовсе и не молодой мужчина, а юноша. Ему лет шестнадцать-семнадцать от силы, если я хоть что-то понимаю во внешности местных. Просто синий цвет и фасон кимоно изначально сделали Жуна чуть старше.

— Хм-м-м… За воровство у вас отрубание рук, а за выдачу себя за официальное лицо что полагается? — со смутным подозрением спросила я.

Мальчишку, честно говоря, было жалко.

— На первый раз палки, — хмуро ответил Катэль, но, к счастью, ничего подобного приказывать не стал.

Лишь поднял руку, и Жун тут же замолчал.

— Как называется твой остров?

— Остров Горного Эха, ваше высочество.

— Выйди за зала, возьми свиток и чернила у моего Левого Крыла и запиши всю претензию подробно. Свиток передай Мидзухо-сану. Писать умеешь?

— Разумеется, ваше высочество. Так и сделаю!

Жун явно порывался сказать что-то ещё вроде «а вы точно поможете?», но опомнился, вскочил на ноги и, пятясь, вышел вон.

Теперь уже и мне было понятно, что мальчишка никакой не учёный вовсе. И говорить не умеет, и правильно кланяться, и у имени суффикса «сан» нет… Он даже не понял по вопросу, умеет ли писать, что его раскусили, но и то хорошо. Вторая сцена с истерикой нам ни к чему. У меня и так уши заболели.

Стоило мальчишке исчезнуть, как Катэль встал с кресла и направился к потайным дверям — короткому пути к его личному кабинету.

— Ты куда? — Я так задумалась, что пришлось ускориться, догоняя принца.

— Сейчас сверюсь с картой, куда лететь, отдам последние распоряжения, и вылетаем, — буднично сказал Катэль.

Стоп! Вылетаем⁈

Это точно тот мужчина, которого я с трудом вытащила из зала совещаний несколько месяцев назад? Кто и зачем похитил моего принца⁈

На моё ошарашенное выражение лица принц лишь улыбнулся — зараза такая! Как же ему это идёт! — и пожал плечами:

— Жун вряд ли сможет что-то связное написать, я это сделал больше для того, чтобы он успокоился и привёл мысли в порядок. Очевидно, в том, что происходит на острове Горного Эха, нам придётся разбираться самостоятельно. О, Мидзухо-сан, вот и вы!

Пока Катэль говорил, мы успели переместиться в его кабинет и принц, судя по всему, воспользовался каким-то артефактом для вызова своего секретаря.

— Слушаю, ваше высочество, — низко поклонился пухловатый мужчина.

— Подскажите, кто из чиновников отвечает за этот остров? — Катэль подошёл к карте и ткнул в крошечный клочок земли, рядом с которым был размещён ещё такой же, если не меньше.

— Горное Эхо и Пылающий Перевал? — Мидзухо-сан скривился так, будто ему дали целый лимон. — На первом нет полевого инспектора. Насколько мне известно, там лишь небольшая деревня, несколько десятков домов, занимающихся добычей туфа, ничего особенного. Второй остров и вовсе необитаем. Ни пресной воды, ни нормального камня или ценной руды. Я предлагал переместить людей ближе к столице, где рабочие руки нужнее, но вы же знаете, как это бывает. Люди очень любят те места, где родились.

Мидзухо-сан сказал слово «люди» с такой интонацией, что мне внезапно вспомнилось, что передо мной дракон. Чувствовалось в его речи не совсем высокомерие, но лёгкий укол «я-то существо высшего порядка». Ну-ну.

— В качестве чиновников второго и первого ранга Лянпин-сан и Ясунори-доно соответственно.

— Спасибо, можете быть свободны, — кивнул Катэль, но стоило Правому Крылу повернуться, как принц передумал: — Хотя… скажите Икари-сану, пусть возьмёт мальчишку и его свиток и привезёт на остров, а сами собирайтесь. Вылетаем через малую чашу.

— Ваше высочество, — Мидзухо-сан медленно обернулся с таким испуганным выражением лица, будто только что услышал приказ прыгнуть в жерло вулкана, — я… осмелюсь заметить, что моё присутствие во дворце в данный момент крайне необходимо. Сезонные отчёты по подати с островов Серебряной Цапли и Сизого Дыма ожидают моей проверки. Архивные свитки по торговым соглашениям с эльфийским посольством также требуют…

— Мидзухо-сан, — мягко перебил Катэль.

— … незамедлительного изучения, тем более что уважаемый Ёсинобу-сан ожидает моих…

— Мидзухо-сан.

— … расчётов не позднее чем через три дня, и если я отлучусь, то весь документооборот…

— Мидзухо-сан.

Правое Крыло наконец замолчал. Моргнул.

— Собирайтесь, — сказал Катэль уже чуть строже. — Свитки подождут.

Мидзухо-сан открыл рот. Закрыл. Если честно, у меня даже закралось подозрение, что уважаемое Правое Крыло первого принца забыл, как оборачиваться драконом и летать, настолько у него был потерянный вид. Однако он молча и с достоинством поклонился.

— Где мне следует ожидать ваше высочество?

— Встретимся у северных ворот. Мы подойдём туда.

— Простите, «мы»? — Даже в таком состоянии секретарь не был бы собой, если бы не уловил оговорку в словах Катэля.

Разумеется, тот имел в виду себя и меня, но не говорить же об этом Мидзухо? Я напряглась. Как теперь быть? Не хотелось бы, чтобы история с подозрением в сумасшествии принца повторилась.

— М-м-м… Я, разумеется, буду с охраной, раз Икари-сан полетит чуть позднее, — выкрутился Катэль.

— Как прикажете, ваше высочество.

* * *

Катэль Аккрийский

Катэль и сам не смог бы назвать тот час, когда небо внутри него прояснилось. Ещё несколько седмиц назад он ходил по дворцу чернее грозовой тучи, а теперь остро хотелось расправить крылья и подняться выше облаков, туда, где нет ни соглядатаев в белых одеждах, ни бесконечных жалоб чиновников.

Денежная реформа, к его собственному удивлению, прошла неожиданно легко. Всё-таки Юля придумала невероятное решение с этими насечками. Такое элегантное и простое и в то же время сберегающее тысячи лянов золота в казне. Вторая реформа, с платными обращениями, поначалу казавшаяся ему дикой, получилась едва ли не изящнее первой. Чиновники наконец-то зашевелились. Советники вспомнили, зачем им вообще выделены резиденции, а казна, вместо того чтобы опустеть, неожиданно пополнилась.

И всё это — благодаря рыжеволосому духу, который сейчас неторопливо плавал у книжных полок его кабинета.

Юля.

Катэль по-прежнему не понимал, что с ним происходит. Семьсот лет он прожил, ощущая в груди ровное, чуть сонное пламя дракона, который давно смирился с тем, что никогда не встретит истинную. А с появлением этой нелепой, дерзкой и остроумной юрэй что-то в его существе начало просыпаться. Будто кто-то осторожно раздувал угли, которые сам Катэль давно считал остывшими.

Рядом с ней даже дышалось легче. Думалось яснее. Самые тяжёлые и нудные советы переносились проще, если он знал, что где-то под потолком висит юрэй с апельсиновыми волосами и в любой момент может отпустить ехидный комментарий. Она была как глоток свежего морского ветра после душного, годами не проветриваемого зала. Катэль, к слову, даже внезапно полюбил апельсины, потому что они напоминали ему о Юле.

Странно, он ведь не чувствовал в ней истинной. Он несколько раз интересовался у драконов, нашедших свою пару, и все говорили о яркой вспышке, узнавании и последующей всепоглощающей страсти. С Юлей не было ничего подобного, но зато было нечто другое — ощущение полноты жизни и счастья, когда она рядом.

Принц Аккрийский повернулся к юрэй, собираясь спросить, готова ли она к перелёту, и осёкся. Лицо Юли резко изменилось. Только что она с любопытством разглядывала шкаф, как вдруг застыла, глядя ему за спину, в сторону сёдзи.

Кто-то вошёл без стука и разрешения раньше, чем Катэль услышал шаги.

— Ваше высочество, вы позволите? — раздался певучий фальшиво-нежный голос Харуки.

Настроение, которое только что парило где-то под облаками, камнем рухнуло вниз.

— Леди Харука, — ответил принц ровно. Сенсеи с детства вбили привычку не выдавать ни раздражения, ни каких-либо других эмоций подданым. — Я занят. У меня неотложные дела за пределами дворца.

— Я не задержу вас надолго, мой принц. — Она склонила голову, и тёмные волосы скользнули по плечу безупречной волной. — Прошу лишь короткой аудиенции. Неужели даже будущей императрице надо записываться к собственному жениху?

В интонациях мелькнула отрепетированная лёгкая обида. Катэль метнул быстрый взгляд туда, где только что была Юля. Краем зрения он успел заметить, как юрэй плотно сжала губы и беззвучно удалилась сквозь стену.

Настроение скатилось ещё ниже.

«Ладно, — со злостью подумал Катэль. — Раз ты так настойчива, леди Белая Лилия, разберёмся с тобой прямо сейчас».

— Что вам нужно? — Он повернулся к Харуке, не утруждая себя любезностью.

— Отчего же вы так суровы со мной, мой принц? — Барышня сделала пару плавных шагов вглубь кабинета, опустив ресницы. — Уже несколько месяцев я живу под сводами Небесного павильона, а вы обходите меня стороной, точно незнакомку у чужих ворот. Нам ведь суждено разделить не один век. Неужели Небо не даст нам даже единственного вечера перед свадебным обрядом?

— Вы снова пытаетесь застать меня одного, — холодно заметил Катэль. — Зачем? Чтобы потом во весь голос объявить, будто я вас снова скомпрометировал?

— О чём вы? — Харука распахнула глаза. Они влажно блестели, полные искреннего непонимания. — Между нами ведь уже всё произошло, мой принц. В ту ночь. Как жаль, что вы ничего не помните… — Она вздохнула, прижав ладонь к груди. — Это лучшая ночь в моей жизни.

Катэль смотрел на неё и не мог не признать: игра была безупречной. Дрожащие ресницы, робкий румянец на скулах, тоскливая нежность во взгляде. Если бы не Юля и её подробный рассказ о подменённых благовониях и крови из флакончика, то Катэль точно чувствовал бы себя последним подонком. Драконом, который гнусно воспользовался беззащитной девицей из древнего рода и теперь не хочет искупить вину церемонией.

Внутри поднялась тяжёлая злость.

— Что вам нужно, леди Харука? — повторил он, чеканя каждое слово. — Говорите прямо. У меня нет времени на представление.

— Вас, — выдохнула она и попыталась коснуться его рукава тонкими пальцами. — Вас хочу узнать, мой будущий император. Вы такой грозный. Такой серьёзный…

Катэль резко отдёрнул руку.

— Отчего вы так негативно настроены ко мне? — прошептала она и прикусила нижнюю губу, как будто ребёнок, которому не дали вкусную паровую булочку.

Это считалось очаровательным среди дракониц и леди, но почему-то сейчас показалось Катэлю чуть ли не омерзительным. Юля никогда так не делала и не играла в притворство.

— Я буду настроен иначе лишь в одном случае. Если вы признаетесь, леди Белая Лилия, что всё было спланировано, и откажетесь от притязаний на место императрицы, — озвучил Катэль то, что в общем-то и так было ясно, и, решив воспользоваться ситуацией, добавил, глядя ей прямо в глаза: — И я всё знаю о вашей влюблённости в кузнеца.

Это был почти что блеф. Бечёвки на свитках, упоминание некоего кузнеца в письме от отца… С чего вдруг главе рода писать наследнице о каком-то человеке из существенно более низкого сословия? Только если они как-то связаны друг с другом. Сомнительно, что Харука интересуется кузнечным делом или планирует что-то перековать в родовом замке. Какая самая простая связь? С учётом того, что барышня уже давно не девица (словам дворцового исэи Катэль привык доверять), но при этом относится к очень консервативному роду, ответ напрашивался сам собой. Всё складывалось в одну картину, но у принца не было никаких доказательств. Он бросил фразу наугад, рассчитывая лишь на тень реакции, но она превзошла все ожидания.

Харука побледнела.

— Писем нет! — выпалила она прежде, чем успела подумать. — Они сожжены!

И тут же осеклась, поняв, что сказала слишком много. Катэль лишь усмехнулся, делая вид, что обо всём прекрасно знает, но внутри всё подобралось.

Харука тряхнула головой, отгоняя оплошность, и заговорила быстрее:

— Я не могу отказаться от свадьбы, ваше высочество. Отец… вы не представляете, как он давит, это невозможно. Но я согласна на меньшее! Возьмите меня второй женой или наложницей. Второе даже лучше, всё-таки наложниц иногда отпускают. Мне будет довольно и этого. Все останутся в выигрыше: род Белой Лилии сохранит лицо, отец успокоится, а вы получите то, что хотите…

— Нет, — оборвал Катэль.

— Но…

— Вы сами всё устроили, леди Харука, а теперь хотите компромисс? Небо свидетель: я не возьму вас ни первой женой, ни второй, ни наложницей. Единственное, что я приму от вас, — это полный отказ от брака и любых притязаний на дом Аккрийских.

И такая сталь прозвучала в голосе Катэля, что маска слетела с Харуки. Лицо исказилось, нежная певучесть в голосе сменилась шипящей злобой:

— Это всё она? Неуловимая леди Юрико? Мои служанки неоднократно слышали о ней, но ни разу не видели! Это она поглотила ваш разум целиком⁈

Но молчание было ей ответом.

— Да кто она вообще такая⁈ — Харука повысила голос, и пальцы её скрючились, как когти. — Тварь подзаборная! Это она настоящая подстилка, а не я! Думаете, я не знаю⁈ Даже футон себе у вас в покоях выпросила, рядом с вашим! Это вот кто бесстыжая! — Она задышала часто, лицо пошло пятнами. — И если вы до сих пор на ней не женились — значит, это что-то мерзкое! Грязная связь, не больше! Точно не истинная! Я, чистокровная драконица, из старинного рода в сотни раз лучше неё, я чиста, я…

— Достаточно, — холодно оборвал Катэль.

Но Харуку уже несло.

— Где она⁈ — Драконица заметалась по кабинету, опрокидывая то одну ширму то другую, будто некая леди Юрико прямо сейчас там пряталась. — Я прикажу выцарапать ей все глаза! Я её убью! Я найду эту…

— Харука, упокойтесь!

Но она не слышала.

— … найду и сожгу, развею по ветру, чтоб ничего не осталось!

Катэль изловчился, перехватил незваную гостью за локоть и безо всяких церемоний поволок к выходу.

— Пустите! — истерично взвизгнула она. — Я будущая императрица! Вы не смеете…

— Вы покидаете мой кабинет, — отчеканил Катэль, распахивая двери. — Стража!

В коридоре мгновенно возникли двое. Катэль передал бьющуюся в его руке драконицу им. Это было не грубо, но и без малейшей мягкости.

— Проводите леди Харуку в её покои. — Он перевёл ледяной взгляд на стражей. — И запомните: впредь никто без разрешения в мой кабинет зайти не может, кроме Правого и Левого Крыла. Это касается всех. Будущей императрицы в том числе. Ясно?

— Так точно, ваше высочество, — выдавили стражники хором.

Сёдзи захлопнулись, отрезав возмущённый голос Харуки, перешедший в показательные рыдания. Катэль на секунду прикрыл глаза. Внутри всё кипело от возмущения. Хорошее настроение этого дня было безнадёжно испорчено, зато он теперь точно знал, что леди Харука играет в какую-то собственную игру, не связанную с интригами её отца, желавшего, чтобы она стала императрицей. Ещё он понял, что кузнец существует и его надо отыскать во что бы то ни стало, потому что блеф с Рёдзи-доно не пройдёт. Он куда опытнее в хитроумных играх, чем его дочурка.

Катэль Аккрийский выдохнул, приводя мысли в порядок, расправил сбившийся рукав и устремился к северным ториям, где договорился встретиться с Мидзухо-саном. С каждым шагом на сердце росла тревога: Юля встретила Харуку и ушла, ничего не сказав. А вдруг она снова исчезнет на несколько месяцев?

Он ускорил шаг, а когда вышел к северным воротам, увидел несколько драконов в небесно-голубых одеждах, взволнованного, но тщательно это скрывающего Мидзухо-сана и… Юлю.

Он сам не заметил, как уголки губ поползли вверх.