Глава 24 · Одичавшая

Юля

Мандарин, ну я тебе устрою!

Я мчалась вверх по склону между серых валунов, выкрикивая имя рыжего паршивца. Куда он подевался? То лениво разложился на солнышке и занимался гигиеной, то нет его! Наверняка погнался за какой-нибудь местной живностью. Катэль собрался обратно на Центральный остров, и что теперь делать? Не улетать же без рыжего. Надо срочно его найти.

Я стремительно облетала пространство, сканируя на предмет своенравного кота, вот только мысли упорно соскальзывали на другое, а именно на то, что после нашего с принцем примирения всё как-то слишком уж быстро завертелось. Ещё утром я строго-настрого запрещала себе пялиться на совершенную линию мужской челюсти и острый кадык, а сегодня этот вишнёвогривый умудрился довести до того, что моё несуществующее дыхание сбилось. Откуда у меня вообще дыхание, чтобы оно сбивалось⁈

А ведь когда его лицо оказалось близко-близко, я всё забыла и подумала, что поцелует. И, дурёха, замерла вместо того, чтобы сразу отлететь и отшутиться.

Кошмар!

Всё, Юля, хватит думать о Катэле. Ты профессиональный аудитор или кто? Отныне отношение к принцу исключительно как к работодателю. Тем более теперь у меня будет зарплата. Правда, я пока не придумала, куда девать деньги, но это дело наживное. Можно коту нормальной еды покупать на рынке, можно подкупить кого-нибудь, если понадобится. Руками Икари-сана, скорее всего, сама-то я и монетку поднять не могу, но он мне жизнью обязан, пусть немножко поработает, когда понадобится.

За этими крайне важными финансовыми размышлениями я и не заметила, как прочесала целый горный хребет. Под ногами мелькнула тонкая песчаная коса — узкая полоска суши, по обе стороны которой плескался океан. Я пронеслась над ней, высматривая рыжее пятно в зарослях на той стороне. В голове билась мысль, что Мандарин вполне мог пройти по песку.

На этом острове заросли были гуще и темнее. Я заскользила над ними, заглядывая под широкие листья и между стволов, увитых лианами, и наконец углядела кота. Я застала усатого охотника в тот момент, когда он, подобравшись, припал к земле, а кончик пушистого хвоста в белую полоску мелко-мелко подрагивал. Где-то впереди в высокой траве копошилась серая невзрачная птичка, не подозревая, что её уже наметили в жертвы.

Обалдеть! Даже после полёта на кондоре, который сам по себе должен был отбить желание гоняться за птицами на ближайшую сотню лет, этот негодник охотится!

— Вот ты где! — Я возникла прямо перед усатой мордой. — Ну-ка, мелкий разбойник, ты что устроил? Убежал, и как тебя теперь домой тащить, а? Я же тебя даже за шкирку взять не могу! Там все уже улетать собрались.

Птичка, услышав меня, испуганно вспорхнула и скрылась в чаще. Мандарин проводил её возмущённым взглядом и недовольно в меня мяфкнул.

— Никакая я не бессовестная, это ты такой. Нам что, тебя ждать всем отрядом?

А потом случилось странное.

Кот вдруг прижал уши к голове, шерсть на загривке встала дыбом. Я никогда его таким не видела. Он попятился, заперебирал лапами, развернулся и в три прыжка взлетел на ближайшее дерево, вцепившись в кору всеми когтями.

— Эй, Мандарин, ты чего? — Я растерялась. — А ну, слезай, пошли скорее в дере…

И осеклась.

Грязь под деревьями зашипела, покрываясь пузырями. От влажной земли потянулись струйки пара, будто кто-то плеснул воды на раскалённую плиту. Что за ерунда такая? Я медленно обернулась. Из зарослей смотрела огромная коричневая, покрытая грубой чешуёй морда с длинными чёрными клыками, с которых капала кровь. Алые глаза монстра, лишённые всякой мысли, уставились прямо на меня, пасть начала медленно открываться, а внутри наливалось багровое свечение…

Мне стало так страшно, что я как-то забыла, что умею летать. Можно было бы хотя бы попытаться скрыться, но я остолбенела. А в следующую секунду передо мной возник золотой росчерк.

Я не сразу поняла, что произошло. Только что была коричневая морда с раззявленной пастью, а теперь воздух раскалился, и что-то огромное, сияющее, золотое метнулось наперерез, сшиблось с коричневым, и оба взвились вверх, к небу, ломая ветки и поднимая вихрь. Только когда обе туши оторвались от земли, до меня дошло: Катэль сцепился с другим драконом!

Всё развивалось так стремительно, что мозг не успевал фиксировать происходящее. Яростный рёв, удары крыльев, лязг клыков, хлёсткие удары хвостов, снова не то рёв, не то визг. Катэль был заметно крупнее и мощнее, но коричневый дрался с отчаянной злобой загнанного зверя. Они кружили, поднимались всё выше, сцеплялись и расходились, а я лишь беспомощно смотрела, запрокинув голову.

Постепенно схватка смещалась к высокой усечённой горе, золотой дракон теснил коричневого, наседая и не давая вырваться. Я не понимала, что задумал Катэль, пока он, собрав всю мощь, не рванул вперёд и буквально зашвырнул противника внутрь вулкана. А в следующий миг золотой дракон изверг исполинскую струю пламени, которая хлынула в кратер сплошным золотым потоком, заполняя его и запечатывая гору. Снизу донёсся приглушённый рёв, постепенно он становился всё тише и тише, а затем и вовсе стих.

Катэль выдохнул последние языки пламени и только после этого начал медленно спускаться. Он тяжело приземлился неподалёку от меня и обернулся человеком. Передо мной вновь был знакомый мужчина — ужасно уставший, потрёпанный, с длинной царапиной через скулу, из которой сочилась кровь. Катэль подошёл, окинул меня внимательным взглядом и хрипло сказал:

— Хватай Мандарина и пойдём, Юля.

Я кивнула.

Собственный голос предал и куда-то пропал. Удивительное дело, Мандарин всё понял без объяснений, тут же спрыгнул с дерева и потрусил за нами. Наверное, добрых полчаса мы шли в абсолютной тишине, пока я пыталась переварить увиденное. Когда мы вышли на песчаную косу, я наконец почувствовала, что могу говорить. Молчание давило, и я попыталась разрядить обстановку единственным доступным мне способом — шуткой.

— Ну вот, всё ведь обошлось, — выдавила я, изображая беспечность, хотя голос предательски подрагивал. — Подумаешь, дракон. Что нам станется-то? Мандарин быстро бегает, ему не привыкать, а я вообще юрэй. Сквозь меня клыки прошли бы, как сквозь дым…

Спина передо мной резко закаменела. Катэль остановился.

— Что тебе станется⁈ — Он развернулся, и я отшатнулась. Усталость на лице мужчины сменилась настоящей яростью. — Юлия, ты вообще понимаешь, что сейчас произошло⁈

— Я… — Я растерялась. — Ну, Мандарин убежал, я пошла его искать, и на нас почему-то напал дракон…

— Во-первых, я кричал тебе остановиться. Орал во весь голос, а ты даже не соизволила обернуться!

— Да я только кота найти…

— Во-вторых, — с напором продолжил Катэль, не слушая. Его голос сорвался на рёв, и я впервые с момента нашего знакомства видела принца таким. — Я смотрел, как ты несёшься прямо в пасть к твари, и не успевал. Понимаешь? Я. Не. Успевал. Ещё мгновение — и от тебя не осталось бы ничего, а я бы стоял и смотрел, как это происходит. Это была драконица. Одичавшая, потерявшая разум, но самая что ни на есть настоящая! Ты забыла, что я тебе рассказывал⁈ Про истинную магию и про закреплённую?

Я застыла. До меня начало доходить.

— Замок Белой Лилии обжёг тебя по-настоящему, — продолжал Катэль, надвигаясь. — Не как Мандарин, царапины от когтей которого ты себе навоображала, а чистой древней магией! И драконье пламя — точно такая же магия! Ты понимаешь, что это значит⁈

Я медленно качнула головой, хотя уже понимала. Холодок прошёл по тому, что у призраков вместо позвоночника.

— Это значит, — отчеканил он, — что её пламя сожгло бы тебя. Раз и навсегда. Не ранило, Юля, а бесследно развеяло бы!

Грудь Катэля резко поднималась и опускалась, он подошёл вплотную, и в его чёрных глазах за стеной гнева плескался тщательно спрятанный страх. Он напряжённо дышал, ноздри покраснели и расширились, а уголок глаза мелко дёргался.

Я сглотнула. Выходит, это не случай с гигантской рыбиной на дне моря, тут мне угрожала реальная опасность. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. Я — оторопев от осознания, что едва не перестала существовать даже в таком призрачном теле. Он — пытаясь выровнять дыхание и взять себя в руки.

— Прости, — выдавила я наконец. — Я… правда не подумала. Я привыкла, что мне ничего не грозит. Что я могу пройти сквозь стену, крышу, огонь… Да сквозь что угодно.

Катэль закрыл глаза и шумно выдохнул. Когда он заговорил снова, ярость из голоса ушла, осталась лишь глухая тяжёлая усталость:

— В том-то и беда, Юля. Ты не знаешь пределов собственной природы. И я не знаю. Никто не знает. — Он провёл ладонью по лицу, размазывая кровь из царапины. — Я никогда раньше не встречал юрэй, да и записей о них крайне мало. Обычно они задерживаются в этом мире ненадолго, чтобы отомстить за прошлое, и развеиваются, но ты уже полгода существуешь и за это время научилась перекладывать лепестки, дуть на лампы, колыхать шёлковую кисточку на чужом поясе. И раз ты можешь касаться этого мира, логично, что этот мир может коснуться тебя.

Я молчала. Возразить было нечего.

— Когда ты рванула за котом, я думал только об одном, — продолжил Катэль тише. — Что если я опоздаю хоть на миг, то ты исчезнешь. И я даже не успею сказать тебе… — Он осёкся. Сжал челюсти. — Неважно.

— Что сказать? — тихо переспросила я, всё ещё потрясённая тем, что чуть не умерла.

— Неважно, — повторил Катэль и отвернулся.

Мандарин потёрся о мои ноги — точнее, прошёл сквозь то место, где они были бы у живого человека, — и тихо мяукнул. Кажется, рыжий тоже понял, что натворил, и чувствовал себя виноватым.

— Идём, — сказал Катэль уже спокойнее, больше не оборачиваясь. — Здесь нельзя оставаться. Я запечатал кратер, но может так сложиться, что драконица — не единственная причина, по которой Пылающий Перевал носит такое название.

Я встрепенулась.

— Так этот остров… это и есть соседний от Горного Эха? Тот, который Мидзухо-сан назвал необитаемым?

— Да. И мы сейчас идём по косе, которая их соединяет.

— Но он же сказал, там никого нет! А тут драконица! Ваш сородич!

— Никого разумного. — Катэль бросил взгляд в сторону усечённой горы, над которой ещё курился слабый дымок. — Это одичавшая драконица.

— Как это «одичавшая»?

— Она когда-то принадлежала к одному из драконьих родов, но злоупотребляла второй ипостасью и превратилась в зверя, потеряв разум, магию и человеческий облик.

— Ты убил её?

— Нет. Драконы не уничтожают своих сородичей до тех пор, пока те не убивают разумных существ. Эта драконица живёт на соседнем от Горного Эха острове, людей не трогает. Я всего лишь её запечатал в жерле вулкана.

«Всего лишь».

Я хмыкнула. Интересные понятия у драконов. Но чем больше Катэль рассказывал про эту зверюгу (слово «дамочка» в её адрес у меня не получалось произнести даже мысленно), тем больше множилось вопросов. А сколько часов в день безопасно проводить в облике дракона? Разное ли это количество часов у мужчин и женщин? Ставили ли эксперименты? Много ли одичавших драконов на Огненном Архипелаге и были ли случаи, когда одичавший возвращал себе человеческий облик? Последнее — наверное, нет, иначе бы Катэль рассказал. Мысль скакнула ко фразе «потерявший магию», и я хотела уточнить, так ли он в этом уверен? А почему тогда небо покраснело над Пылающим Перевалом, если это не магия драконицы? Но все эти вопросы пришлось оставить при себе, потому что мы вышли к деревне и сразу несколько стражей кинулись к принцу.

— Ваше высочество, вы ранены?

— Где вы были? Кто посмел?

— Вам требуется помощь?

Наступила суета, Катэль отмахивался от стражей и Икари-сана, но те обступили и заваливали вопросами, в итоге он превратился в дракона и взмыл в воздух, чтобы от него отстали. У меня были какие-то доли секунды, чтобы сообразить, что мы улетаем. Жун, понятное дело, оставался на острове, а все остальные прилетели драконами, а это значит…

Я глазами нашла кондора. Тот расправил крылья и готовился оттолкнуться от земли. Мандарин кружил около гигантской птицы, раздумывая, прыгать или нет.

— Скорее, прыгай! Возвращаемся во дворец! — крикнула я, на что кот посмотрел на меня изумрудными глазами и… сел на попу, тварь такая!

У меня от злости чуть пар из ушей не повалил. Ах ты ж, паршивая рыжая морда! Я жизнью ради тебя рисковала, а ты⁈

Кондор взмыл в воздух без кота. Я взмыла тоже и торопливо подёргала Икари-сана за усы, так как Катэль уже устремился вперёд. Не могу не отметить сообразительность телохранителя, потому что Икари тут же подотстал, развернулся, посмотрел на остров и тихо проворчал, как будто бы ни к кому не обращаясь:

— Коты любят свободу. Как нагуляется, сам вернётся. Здесь теперь часто будут курсировать ветровые суда до Центрального острова.