Глава 22 · Подставная дева Юрико и ее не-магия

— И всё?

— Юль, я повторяю в третий раз. Мидзухо-сан всё проверил, никакого воровства не нашёл. У меня нет возможности дальше ковыряться в этой истории с бараниной, тем более когда мы выяснили, что никто травить моё Левое Крыло специально не собирался.

За неделю с того момента, как мы с Катэлем слетали в деревню Кудрявое Руно, не произошло ровным счётом ничего. Ну, с моей точки зрения ничего.

Два очередных острова Огненного Архипелага поссорились из-за пролива, рисовые поставки куда-то в сторону Западных островов внезапно парализовало, одна деревня на севере соседнего острова жаловалась на засуху, ещё три — на что-то своё. Катэля я видела редко, он появлялся в спальне поздно, быстро падал спать, и я уже начала подозревать, что он специально выбирает такой темп жизни, чтобы не разговаривать со мной. Конечно, летать-то рядом я летала, но при всех он не мог поддерживать со мной беседу.

Однако сегодня я решила, что хватит ждать. Неделя — достаточный срок, чтобы разобраться в возникшей проблеме.

— Катэль, — сказала я, зависнув перед ним прямо посреди его кабинета, пока он разворачивал очередной свиток: лакированные деревянные накладки, шёлковая лента, что-то важное, но, увы, не про баранину. — Нам надо поговорить про Кудрявое Руно.

— Юля, — ответил он, не поднимая головы, — у меня на нескольких островах голод может начаться, потому что два драконьих рода поссорились из-за рыболовного пролива и не пропускают ни одно судно.

— Знаю. Но это не отменяет того, что в Кудрявом Руне что-то происходит и овец стало существенно меньше.

Катэль отложил свиток и устало посмотрел на меня.

— Во дворце заменили баранину курятиной на постоянной основе, — произнёс он. — Большинство приглашённых на праздник этого даже не заметили. Иногда случаются такие года, когда домашний скот болеет, да всякое бывает, и тогда мясо заменяют. Это всего лишь баранина, без которой никто не умер.

— Икари-сан чуть не умер, — парировала я, и Катэль со стоном потёр переносицу.

Разумеется, он имел в виду другое, мы оба это понимали, но… я немного язва.

— У меня нет времени разбираться в этом прямо сейчас. Как я уже сказал, Икари-сан летал, и ты сама убедилась, что расспросы охотников и пастухов ничего не дали.

Да, действительно, было и такое.

На четвёртый день ожиданий я не выдержала и настояла, чтобы Катэль хотя бы своё Левое Крыло отправил расспросить жителей деревни, а я села хвостиком на него и послушала ответы лично. Охотники встретили Левое Крыло вежливо, поклонились низко и с совершенно безмятежными лицами сообщили, что всё великолепно, ссор никаких нет, работают исправно, с пастухами пребывают в полном мире и согласии. Пастухи сообщили то же самое практически слово в слово. На закономерный вопрос про овец один пастух пожал плечами и сказал что-то в духе «ну не родятся, наверное, бывает». Второй добавил, что «на всё воля Неба и богов». Третий вообще перевёл разговор на погоду.

Катэль оказался прав: Икари-сан прибыл во дворец с докладом, в котором не было ровным счётом ничего полезного, а я вернулась расстроенная и злая одновременно. Единственное, что я уяснила после этой экскурсии, так это то, что за продолжительный временной период вдали от Катэля я действительно светлею. Это уже была не гипотеза, а чёткая закономерность, о которой мне, кстати, почему-то не хотелось рассказывать самому первому принцу.

Тем временем его высочество, не подозревая, какую бурю эмоций и мыслей во мне всколыхнул, продолжил:

— Что касается самого Мидзухо-сана, то я велел ему проверить все счета по Большой Земле ещё раз. Охотничьи выплаты, закупки шерсти, любые движения средств за последние полгода. Он подтвердил, что никто ничего не воровал.

— Или его самого подкупили, — пробурчала я, но Катэль посмотрел на меня таким суровым взглядом, что пришлось прикусить язык.

Да помню я, что подобные слова здесь сурово караются, если это окажется клеветой, но не могу же я сидеть сложа руки и не делать вообще никаких предположений⁈

Под сверлящим взглядом принца я торопливо взмыла под потолок. Итак, что мы имеем: по словам Мидзухо-сана всё чисто, никто ничего не крал. Более того, охотники утверждают, что находятся в мире с пастухами. Овец мало потому, что «воля Неба».

Эта головоломка не давала мне покоя. Я последнюю ночь даже уснуть не могла, так у меня зудело где-то… то ли в пятке, то ли в коленке. Ну нет, это, получается, отлаженная система, которая внешне выглядит красиво, но я-то знаю, что внутри все шляпки винтиков поотрывались!

— Катэль, — сказала я внезапно для самой себя, — а могу ли я сама как-то перепроверить эти записи? Ты, понятное дело, занят…

Первый принц оторвал взгляд от свитка и посмотрел на меня… Ну, в общем, я смутилась.

— Я не знаю вашей письменности.

— Что занятно, ведь ты спокойно разговариваешь на человеческом и на драконьем, даже не задумываясь, когда переходишь с одного языка на другой, — кивнул Катэль. — Но не столько это меня смущает, сколько то, что ты не можешь перевернуть лист папируса или держать перо в руках. Я понятия не имею, как это устроить. Опять же, тебя даже никто не слышит, кроме меня, то есть ты не можешь даже попросить перелистнуть страницу книги.

— О, то есть, если я придумаю как, ты не против?

— Не возражаю. — Катэль пожал плечами. — Но пусть это отнимет моего времени не больше, чем того требует необходимость.

Ну, допустим, животные меня явно слышат, хотя делу это не поможет… Я потёрла ладони. Осталось придумать, как реализовать свой план. Я чуяла буквально селезёнкой, что если разберусь с иероглифами, то решу загадку нехватки баранины.

* * *

Юля

План был простым и сложным одновременно.

Я придумала, как меня могут научить письменности: надо поставить ширму в комнате и убедить кого-то, что за ширмой прячется ну очень стеснительная девушка. Я до конца не разобралась во всех местных традициях, но если упирать на то, что девушка из консервативно настроенной семьи, всё получится.

— Вот так поставить ширму, чтобы не было видно, кто за ней. — Я активно размахивала руками, объясняя Катэлю свою задумку. — Понятное дело, что я буду летать и смотреть, но Мидзухо-сан должен думать, что я наблюдаю в щёлочку.

Не сказать, что первый принц пришёл в восторг, но, немного всё обдумав, согласился, что можно поступить и так.

— Правда, моё Правое Крыло занят почти так же, как и я, будет разумнее, если основы тебе объяснит кто-то другой.

— О, так даже лучше! — согласилась я.

Катэль достаточно быстро смог организовать мне учителя. Не знаю, что он ему сказал, но на больших папирусных полотнах, закрепленных на деревянные «ворота», сенсей Тадаси написал числа от единицы до сотни, затем объяснил некой деве Юрико из рода Лесного Мха, как выглядят иероглифы тысячи и десятков тысяч.

К счастью, числительные оказались в этом мире на удивление логичными. Никаких сюрпризов вроде французского «четыре двадцатки, десять и семь». Девяносто семь записывалось как девять десятков и семь единиц, всё просто и понятно. Я даже почувствовала нечто сродни облегчению: после сложной дворцовой иерархии, системы цветных халатов и традиции кланяться с разной степенью глубины в зависимости от статуса собеседника математика вела себя предсказуемо.

На второй день Тадаси повторил всё то же самое и ещё объяснил около двух десятков самых простых существительных. Увы, алфавита в привычном понимании здесь не было, зато была слоговая азбука для окончаний и, собственно, словарь из нескольких тысяч слов, каждое со своим иероглифом, который надо выучить наизусть.

— Котелок, больше не вари, — пробормотала я, когда сенсей Тадаси принялся выписывать четвёртый столбец слов. В качестве перевода он, умничка такой, делал крохотные рисунки — кошка, дом, стол, стул, палочки… Но в меня не лезло. Тем более что и целью было не выучить всю-всю письменность Огненного Архипелага за пару дней, а разобраться в бумагах Мидзухо-сана.

Посетовав, что я не могу воспользоваться даже блокнотом ради того, чтобы потренироваться в иероглифах, я плюнула на занятие, испарилась сквозь стену и вновь разыскала своего принца. Катэль, на мою удачу, в этот момент занимался разбором свитков в личном кабинете, а не заседал на очередном совещании пурпурнохалатых, так что мог открыто со мной говорить.

— Так, я готова! — выпалила я и замерла, заметив одну рыжую усатую морду, которая лежала на коленях Катэля и благодушно урчала. — Ничего себе! Пропал на полторы недели и вдруг вновь заявился, да сразу не к кому-нибудь, а к принцу. О-бал-деть! Игнорий, а ничего, что это я тебя во дворец провела? — справедливо возмутилась я, разглядывая идиллическую картину.

Принц сидел, чуть откинувшись в глубоком кресле, и, перечитывая очередной свиток, левой рукой почесывал кота за ухом. Тот тарахтел при этом так, будто его до высшей точки блаженства доводят. Тьфу! Предатель. Оба!

— Игнорий? Кто это? — Катэль оторвался от чтения, моргнул, но было видно, что он мыслями ещё где-то в содержимом свитка.

— Кот этот. — Я фыркнула и сложила руки на груди, показывая, как я к этому отношусь. — Он что, тут уже давно, что ли, обитает? Почему он так легко на тебя лёг?

— Так я же огненный дракон. Меня все кошки и коты любят, — ответил Катэль так, будто это должно было всё объяснить. Эх, дело ясное, что дело тёмное и тут тоже свои подводные камни… — А почему ты его во дворец привела, кстати? — Он вновь посмотрел на усатого гостя. — Не подумай, что я возражаю, но кот выглядит достаточно хорошо питающимся…

Игнорий рыжей меховой горкой лежал на коленях принца, занимая примерно всё доступное пространство, и выглядел как существо, которое никогда в жизни не знало нужды. Пушистый живот медленно поднимался и опускался. Хвост свисал с колена Катэля и слегка покачивался.

— Во-первых, он меня видит, а во-вторых, я хотела расспросить, не волшебный ли он… Может, оборотень какой…

По взгляду Катэля я поняла, что сморозила какую-то глупость, и торопливо добавила:

— Он меня поцарапал! — получилось, правда, с обидой.

— Он? Тебя? Это невозможно!

Но так всё и было. Зачем мне врать?

Под неверящим взглядом тёмно-карих глаз я подплыла ближе, помахала рукой перед носом кота, быстро-быстро поводила ею то так, то эдак, пытаясь изобразить хаотичное движение мыши, и наконец Игнорий соизволил лениво поднять лапу и ударить по моему предплечью. Как и в прошлый раз, ранка образовалась небольшая, кровоточащая и меньше чем через минуту затянулась.

— Я же говорила, — сказала с нескрываемым удовольствием.

Катэль смотрел на то место, где секунду назад была кровь, а теперь чистая кожа, с нечитаемым выражением лица: не то потрясение, не то сосредоточенность. Он молча встал, аккуратно снял кота с колен и посадил животинку на стол. Кот посмотрел на принца с видом, будто его только что лишили государственной должности, возмущённо обвил хвостом лапы, но никуда не слинял.

Тем временем его высочество подошёл к стене, провёл рукой по бамбуковой панели и вытащил небольшую лакированную шкатулку. Ого, я раньше и не знала, что там есть ниша! Катэль открыл коробку. Внутри неё на миниатюрной шёлковой подушке лежали кольца и какие-то плоские круглые украшения. Принц поочерёдно поднёс каждое к коту. Ничего не произошло. Кольца никак не реагировали и не меняли цвет, Игнорий понюхал шкатулку и вовсе отвернулся.

Кажется, проверка на магию артефактами закончилась провалом. Тогда Катэль закрыл шкатулку, убрал обратно в нишу и поднял ладонь над котом. Не успела я спросить, что происходит, как его рука засветилась золотым светом. Сияние опустилось на кота.

Игнорий немедленно возмутился. Громко, протяжно и совершенно недвусмысленно. Мол, что это такое и кто разрешил? Лапой ударил по воздуху, и сияние рассыпалось, будто его и не было.

Катэль покачал головой.

— Обычный кот, — сообщил он. — Ленивый, с избыточным весом, но в нём нет и капли магии, даже в предках.

— Но тогда как же? — Теперь уже я почувствовала, что что-то не сходится. — Он меня поцарапал, дважды. Ты сам видел!

— Подожди.

Он повернулся ко мне, за мгновение трансформировал на одном пальце коготь и провёл им по подушечке моего безымянного пальца. Клянусь, я даже почувствовала боль! Да и кровь выступила мгновенно.

— Ай, ты чего делаешь⁈

— Показываю тебе, что дело не в коте и даже не во мне, а в тебе, — невозмутимо ответил этот гад, возвращая своему пальцу обычный облик. Я тут же показушно начала дуть на палец. Блин, да что это вообще за поведение? Ему не стыдно? Он так со всеми барышнями себя ведёт? Тогда я не удивлена, что к семистам годам у него никого нет!

— Ты боишься когтей, — тем временем спокойно произнёс Катэль, как будто и не сделал ничего такого. — Это твоя магия, Юля.

— Подожди. Какая магия? Я призрак. У меня нет магии!

Я с изумлением уставилась на абсолютно гладкую кожу пальца.

— Ты юрэй, — поправил Катэль. — Бестелесный дух. Тебя может развеять или ранить только особое магическое оружие, например, мой Алый Клён или драконья магия. Но на этом всё. Кот сквозь тебя проходит. Ты сама уже много раз проходила сквозь меня, в том числе, когда я был в драконьем облике. Потому что ты дух. Физический мир тебя не касается, но когти — касаются. Ты сама так решила.

— Чего-чего?

Катэль шумно вздохнул, а я почувствовала себя нашкодившей пятилеткой, которую и отругать-то сложно, потому что она сама не понимает, за что её наказывают.

— Алый Клён помнишь?

Я поёжилась, вспомнив первый день и занесённый надо мной клинок, а также стойкое ощущение опасности, которое пробежало тогда по позвоночнику.

— Помню.

— Я могу тебя испепелить драконьим огнём или развеять родовой катаной, на этом всё. Ты дух, у тебя нет физического тела, и всё, что происходит с тобой, — по твоему собственному желанию и из-за твоих собственных фантазий. Предположу, что в прошлой жизни какой-то кот здорово тебя поцарапал, и ты это хорошо запомнила, вот и нарисовала на своём теле царапину, когда он взмахнул лапой.

— Ты хочешь сказать, что я сама придумала себе рану?

— Да. Никогда не слышал о подобном у юрэй, да и я никогда не сталкивался с вами так близко. — На этих слова мне показалось, что скулы Катэля слегка зарделись, но он тут же взял себя в руки. — Я думаю, что это можно использовать. Наверняка то, что на тебе надето, играло какую-то важную роль в твоей прошлой жизни.

Вообще-то так и было.

Я подплыла к ближайшему зеркалу в кабинете принца. Мои любимые апельсиновые балетки, я искренне считала их счастливыми, удобные джинсы и футболка. Строго говоря, даже причёска — два хвоста, переплетённых в косички, — очень практичная из прошлой жизни, когда летом стоит жара и голова потеет… Пучки я терпеть не могла, от них у меня часто болела голова, а от такой причёски — нет. Я толком не могла вспомнить прошлое, но смутные ощущения и некоторые детали меня не покидали. Например, я чётко знала, что учила французский. Для чего? Да кто ж его разберёт…

— Попробуй что-нибудь представить и поменять свой образ. У тебя должно получиться, раз с царапинами вышло, — вмешался в мои размышления Катэль.

Я послушно закрыла глаза и представила себя… в пышном свадебном платье с многослойной юбкой-колоколом, тугим корсетом и фатой почти до колен. Понятия не имею, как так получилось. Эксперимента ради. Никогда ничего подобного не носила. Открыла глаза — и, разумеется, отражение никак не изменилось.

— Не получается, ты не прав, — пожала плечами.

— Нет, это ты что-то не то представила, — нахмурился Катэль. — Постарайся ещё раз. Небольшое изменение, буквально с ладонь или две, оно должно быть тебе привычным, твой разум должен воспринимать это как норму.

Как норму?

О, у меня совершенно точно были чёрные туфли-лодочки на высоком каблуке. Терпеть их не могла и натирала водяные мозоли, но на некоторые встречи надо являться в официальном виде…

Не успела я додумать мысль, как изумленно моргнула. Теперь вместо любимых балеток на мне были туфли на металлической шпильке. Ого, как я умею! Нет, всё-таки хорошее у меня воображение.

— Интересное… оружие, — прокомментировал принц. — Не знал, что ты из мира, где разрешены пытки.

— Это не орудие пыток, это обувь.

— Да? А с виду и не скажешь.

Я хотела всё объяснить, но потеряла концентрацию, и туфли превратились в балетки. Ой, ну и ладно, я не за тем прилетала сюда.

— Кстати, когда ты влетела в мой кабинет, ты говорила, что «готова». К чему это было? — словно читая мои мысли, сказал Катэль. Он уже вернулся к своему столу и вновь собирался сесть за чтение свитков, а рыжая морда куда-то сбежала.

— Так всё, я выучила числа, спасибо сенсею Тадаси. Мне теперь нужен конкретно Мидзухо-сан, чтобы он при мне пересчитал все расходы по охотникам и пастухам в Кудрявом Руне. Я готова разбираться в этом деле!

— Как выучила?

— Ну вот так. — Я развела руками. — На завтра встречу мне с ним назначишь?

— Хорошо, я спрошу его.

— Ладушки, я тогда сделаю перерыв от учёбы и схожу на море, хочу ещё на ваших рыб посмотреть. Такая красота в океане! Присоединяйся, если захочешь.

* * *

Катэль Аккрийский

Катэль стоял и смотрел в спину удаляющейся Юле. Она что-то радостно мурлыкала под нос, рыжие косицы подпрыгивали в такт её танцующим движениям. Принц думал, что юрэй уже не сможет его удивить сильнее, как она вновь это сделала.

Во-первых, коты любят тепло, а огненные драконы его излучают. Конечно же, любой мелкий представитель семейства кошачьих будет стараться расположиться рядом. Неужели Юля действительно обиделась на то, что кот пришёл к нему, а не к ней?

Во-вторых, Катэль не подозревал, что юрэй способны менять своё призрачное тело. Сейчас Юля изменила лишь малую часть, но стоит ей потренироваться, как точно будет способна изменить себя целиком. А это говорило о том, что она очень сильная. Не физически — духи вообще не действуют в физическом мире. Сильная разумом, ведь именно он меняет её внешность.

Принц замечал это с первого дня, просто не формулировал себе так чётко. Юля думала иначе, чем все люди и драконы, которых он знал. Не лучше и не хуже, именно иначе. Она не знала традиций, не боялась последствий, не выстраивала слова в нужном порядке перед тем, как произнести, и возмутительно открыто говорила то, что думала.

Освящение моста целиком вместо отдельных камней на острове Рыбьих Слёз. Доставка еды из деревни Кудрявое Руно. Подозрение на аллергию вместо отравления Икари-сана. Всякий раз принц вроде бы знал больше юрэй, но всякий раз Юля умудрялась видеть то, чего принц не замечал до сих пор. Именно потому, что Юля не знала, как «правильно» смотреть.

«А может, это отголоски её личной магии? И ведь летать она любит. Вдруг Юля была драконицей в прошлой жизни и забыла об этом? Очевидно, что она издалека, но, мало ли, там тоже есть драконы?» — вдруг заворочался внутренний голос.

Катэль поспешил пресечь эти мысли. Слишком опасно позволять себе грезить о том, что недостижимо. Мудрец не вкушает плод, который висит вне досягаемости, он лишь надрывает душу напрасно. Если Юля и была драконицей, что с того? Сейчас она всего лишь юрэй, рано или поздно вспомнит, кому собиралась мстить, выполнит свой долг и уйдёт на перерождение.

Это было ужасно грустно осознавать, и именно поэтому Катэль всячески старался избегать даже мысленно называть её барышней. Она — юрэй, бестелесный призрак, её жизнь уже позади.

И всякий раз, когда он так для себя решал, Юля вновь без усилий выбивала почву у него из-под ног, как вода размывает камень.

Катэль потянулся к свитку от сенсея Тадаси. Почтенный учитель докладывал, что принял под своё крыло деву по имени Юрико из клана драконов Лесного Мха и намерен посвятить три месяца обучению её азам счёта и грамоты. В ближайшие недели он планирует открыть ей врата сложения и вычитания, а через три месяца, если небо будет благосклонно, приступить к умножению. К великому сожалению сенсея, ученица отличается редкостной молчаливостью и на вопросы не отвечает вовсе. Не соблаговолит ли его высочество передать Юрико просьбу о письменных работах — дабы учитель мог хоть как-то оценить успехи столь застенчивой особы?

Принц покачал головой. Выходит, Юля не врала, когда упоминала, что занималась в прошлой жизни математикой. Ей только перевод требовался, и всё.

Катэль взял кисть, обмакнул в тушь и написал ответ:

'Почтенный сенсей Тадаси, да хранят вас предки и да не иссякнет ваше терпение.

Дева Юрико из клана драконов Лесного Мха постигает счёт исключительно для нужд личного хозяйства, а потому ей довольно полученных знаний. Сложение и вычитание, а уж тем более умножение и деление небо приберегло для иных судеб. Занятиями она довольна и передаёт вам свою признательность.

Впредь прошу сократить встречи до одного урока в седмицу, посвящая его общей грамотности. Молчаливость ученицы объясняется особенностями её положения, а не небрежением к вашему труду. Письменных работ не требуется.

Да будет ваша кисть лёгкой, а ученики — прилежными.

Первый принц Огненного рода,

Катэль Аккрийский'

Его высочество отложил кисть, посмотрел на написанное и на мгновение задумался: стоит ли как-то объяснить сенсею Тадаси, почему его ученица не отвечает на вопросы и не сдаёт работы?

Решил не объяснять. К счастью, его положение давало ему такие преференции.