Глава 15
Лена стояла на остановке и ожидала злополучный автобус. Злой ветер швырял мокрый колючий снег за шиворот.
Девушка ёжилась. Пританцовывала. Её сапоги давно просили каши. Ногам было неуютно, мокро и холодно.
Нельзя сказать, что сильно хотелось домой. Мать опять найдёт до чего докопаться. Вчера за то, что она приехала на полчаса позже, влепила оплеуху, обшарила все карманы и, найдя наличку, назвала её продажной женщиной.
— Откуда у тебя деньги? Откуда? Кто тебе даёт? За что?
Наличка была безжалостно конфискована. Что Лена заработала, сделав сокурснику реферат, мать не поверила. «Реферат… Иди ложись, проверю тебя…»
Лена, вспомнив вчерашний вечер, невольно втянула голову в плечи и обернулась, словно ожидала увидеть родительницу поблизости.
А ветер так и крутит вокруг да воет, словно спрашивает, тепло ли ей. Жарко! Аж зуб на зуб не попадает. Ещё полчаса, и воспаление лёгких гарантировано. Сколько она просила денег на новую куртку. А мать только и говорила: «Перед мужиками хвостом крутить будешь. Эта ещё хорошая. Говорила я тебе, чтобы ты на завод шла работать. Учиться ей захотелось! Я и так кручусь как белка, вас с Альбинкой тяну. Думаешь, легко? Я надеялась, что ты после школы работать пойдёшь, а ты, неблагодарная…» Лене так хотелось быть хорошей, благодарной. Она в душе оправдывала маму. Та на работе устаёт, уборщицей работает. Получает копейки. Подрабатывает санитаркой в больнице. Там и научилась проверять. И то хорошо, не надо каждый раз в больницу таскаться, а то уже стыдно было врачу в глаза смотреть.
Что же так холодно-то? Домой бы скорее. Там тепло. Мать чай заварит, варенье даст. Может, булочки напечёт. Пекла мать хорошо. Вкусные были булочки. Все соседи приходили угощаться. Что-что, а на еде не экономили. Деликатесами не питались, но не голодали. Необходимое всегда было: и хлеб, и картофель, соленья всякие летом заготавливали. Из мяса ели в основном курицу.
Лена сглотнула слюну. Так захотелось куриного крылышка, с поджаристой корочкой.
Ветер размахнулся и прямо в лицо швырнул мокрый комок снега.
Лена решила пойти. Но на светофоре остановился автобус. Подождала, но автобус, как назло, оказался служебным и прошёл мимо.
Вздохнула. Достала из кармана дешёвый смартфон. Руки от холода тряслись, как у наркомана без дозы. Программа показала, что последний автобус в её сторону ушёл. А отсюда к ним ни один другой не ходил. «Мама, автобуса нет. Я иду пешком», — оставила девушка голосовое сообщение и пошла прочь, подгоняемая в спину ветром. Сгорбившись. Мечтая о том, что сейчас остановится машина, выйдет оттуда молодой человек и спросит:
— Девушка, а девушка, вас не подвезти?
Лена улыбнулась и подумала, что, верно, от холода сошла с ума. Мужской голос был настолько реальным.
— А! — закричала она, почувствовав захват на своём предплечье.
— Чего кричишь? Поехали, продрогла вся.
Перед ней стоял красивый молодой человек. От него веяло каким-то спокойствием и уверенностью.
— Не-е-е, — заблеяла девушка. Вот ещё, изнасилует и выбросит. Мать ей с детства внушала: «За спасибо никто помогать не будет. Принесёшь в подоле, на порог не пущу!»
— Я полчаса назад ехал вперёд, ты стояла. Поехали. — Георг взял её за руку и потянул к машине. Она вскрикнула, словно от боли, выдернула руку:
— Отпустите, — нахмурилась Лена. — Я кричать буду.
— Кричи, — ответил он спокойно.
Посмотрел по сторонам. Поздний час и мокрый снег загнали всех под крышу. Неожиданно он подхватил её, закинул на плечо, понёс к машине.
— Помогите… — сипло вылетело из её горла. Она закашлялась. Сердце бешено колотилось, словно хотело выскочить и убежать. Кончики пальцев онемели.
— А чего так тихо? Кто тебя услышит? Даже мне не слышно, — усмехнулся он и затолкал девушку на пассажирское сиденье.
Дверь захлопнулась, и тут же щёлкнул замок.
«Вот и всё, приехала», — подумала Лена, прижимаясь к двери и пытаясь нащупать ручку, чтобы выскочить и убежать.
— Можешь не стараться. — Георг сел за руль. Улыбнулся по-доброму. — Скажи, я разве похож на пирата? Не бойся. Я до тебя пальцем не дотронусь. Командуй, куда тебя везти.
В машине было тепло. Негромко играла спокойная мелодия.
Лена смотрела на него глазами затравленного зайчонка. Она открывала рот, но словно кто-то зацементировал горло, и оно не способно было выдать ни звука.
— Куда тебя везти, рассказывай. И сними свои перчатки, пусть руки отогреются.
— На Северный… Только у меня нет денег. Вернее, есть, но очень мало, — прошептала она.
Молодой человек, наверняка из богатых, уже не казался ей слишком страшным.
— Я и не прошу денег. Давай говори, куда ехать. Я недавно приехал в ваш город и ещё не знаю, где Северный, а где Южный, — он хотел дать понять Лене, сейчас она ведущая. Чтобы она подчинилась, она должна приоткрыться.
— А у нас нет Южного, — она понемногу приходила в себя. — Сейчас поезжайте прямо, а за светофором направо, — продиктовала она.
Пальцы на руках стали отходить, и она заплакала. Холод мокрых носков медленно поднимался по ногам. Захотелось в туалет, причём срочно.
Она что есть силы напрягла мышцы, говоря про себя: «Терпи, терпи».
Парень прижал машину к обочине:
— Снимайте свои балетки, — вдруг приказал он тоном, не терпящим возражений.
Девушка в испуге попыталась открыть дверь. За ночным окном стоял густой лес. Машина остановилась как раз в перелеске: между двумя районами, там, где проходит натуральная граница — река, поросшая по обоим берегам невысокими ёлками, которые выращивали к Новому году. Но в ночной темноте место казалось зловещим. Здесь нет фонарей.
— З-з-зачем? — икнула от страха.
— Затем, чтобы ноги твои отошли. И руки давай… Ну, давай свои руки, я их разотру. Ты чего такая трусиха? Обидел тебя, что ли, уже кто-то?
— Не-е бу-уду-у снима-ать са-апог-и. До-ома.
— Ну дома так дома. Как хочешь. Руки-то хоть дашь. Пальцы колет? — спросил он и подал ей батистовый носовой платок. — Вытри слёзы. Ладно, поехали. Хотел как лучше.
Он заключил её руки в свои ладони, поднёс к губам и подул. Тепло побежало по венам и встретилось с холодом как раз в районе чрева. Лена сжалась ещё сильнее. Терпеть сил не было. Она выдернула руки и как-то неожиданно зло сказала:
— Поехали быстрее, — потом опомнилась, и более спокойным тоном добавила: — Пожалуйста.
Сказать, что она сильно хочет в туалет, постеснялась.
Машина снова тронулась. Георг не смотрел больше на Лену, а сосредоточился на дороге. На сегодня достаточно. Он закинул наживку. Рыбка сама заглотнет её. Впрочем, пока эта зажатая девушка его не трогала. Мысли витали то около Бьянки, то около Ребекки. Завтра — суббота, Ребекка должна прибыть к нему в резиденцию.
Лена некоторое время смотрела на молодого человека. Красивый. Тёмные волосы в модной стрижке. Прямой нос. Добрые глаза. Улыбается каким-то своим мыслям.
— Ну и как, я тебе нравлюсь? — спросил не глядя.
Она смутилась. Не ответила. Сказать, что понравился, не так поймёт. Молвить, что нет — обидеть человека можно. А он доброе дело делает. О незнакомой девушке заботится.
— Чего молчишь? Рассказывай, — голос молодого человека приятный, но в нём чувствуется воля. Вроде просит, но как приказывает.
— А чего рассказывать? — девушка пыталась припомнить рассказы подруг о том, как они вели себя, когда знакомились.
Подружки хвастались, как посылали парней подальше, язвили, огрызались, задирали… Но ни один из этих сценариев здесь не подходил.
— Чего так поздно на остановке делаешь? Молодой человек на свидание не пришёл?
— Сейчас будет остановка, и мы приехали, — вместо ответа сказала девушка. — Дальше я сама добегу.
— Далеко бежать-то от остановки? Я могу и до подъезда довезти. Не на горбу же… Так чего стояла, мёрзла?
— Да к нам неудобно подъезжать. Я вон там на горе живу. Добежать быстрее, — ей стало немного жаль. Они уже доехали, а она даже не узнала, как его зовут. Красивое мимолётное видение.
— Меня Георг зовут, если что, а тебя? — словно он прочитал её мысли. — Могу дать телефон, если хочешь. Вдруг опять автобус не подойдёт?
Машина стояла около остановочного комплекса. Но выходить в холод не хотелось. Ногам снова станет холодно, а они уже так согрелись.
— Раз уж я взялся тебя довезти до места, то поехали в объезд на твою горочку. Надеюсь, ты больше не подозреваешь меня в грязных делах? — он повернул к ней голову.
Она посмотрела в его глаза и потерялась: чёрные, почти без зрачков. Они поглотили её волю. Прикажи он сейчас, скажем, выйти без куртки, и она выйдет.
— Я и не подозревала, — прошептала она и покраснела от собственной лжи.
— Стало быть, друг не пришёл, — вздохнул притворно парень.
— Нет, не друг! — поспешила его заверить девушка. — Меня попросили сегодня задержаться. Сменщица опаздывала. А потом автобус долго ждала, а он так и не пришёл…
— Такси чего не вызвала?
— Мама не разрешает. Она и сейчас будет ругать, если узнает, что меня подвозили. — И, увидев в изумлении изогнутую бровь, поспешила добавить: — Она боится, что меня кто-нибудь или убьёт, или изнасилует…
— Понятно, доверие к миру на отрицательной отметке. Ты где работаешь?
— Сегодня в студенческой пиццерии. Всё, спасибо, вот мой дом.
— А завтра?
— Завтра я отдыхаю, а в воскресенье на заводе убираю. Там двойную ставку платят за работу в выходные. Спасибо вам.
Молодой человек заглушил мотор. Коснулся подушечками пальцев её щёки.
Она вздрогнула, почувствовав желание потереться щекой о его руку, словно кошка, которую гладит хозяин. Незнакомые ранее импульсы быстрым ручейком побежали по венам. Кровь прихлынула к щекам, глаза заморгали.
— Я пошла, мама будет ругаться, — сказала она, схватила свой рюкзачок и выскочила на улицу.
Он посмотрел, как она взбежала на высокое крыльцо барака. Открылась дверь. Полоска света прошмыгнула и тут же исчезла. Георг взял с заднего сиденья длинный кожаный плащ. Накинул его на плечи, вышел из машины, подошёл к крыльцу.
Слышимость стояла отличная. Сквозь стену прорывался истеричный крик женщины.
— Проститутка! Шлюха! С любовником была, а мне врёшь, что автобуса не было! Откуда у тебя деньги на такси? Я копейки собираю, а она на такси разъезжает!
Крики перекрывали рыдания девушки. Она что-то бормотала в ответ. Вдруг около дверей раздался топот. Парень успел отскочить и спрятаться за крыльцо, как из дверей выбежала незнакомая девушка лет пятнадцати.
— Да задрали вы обе уже. Я к Нинке ночевать. Не хочу больше слушать вас.
— Алька! Вернись! Прокляну! — визжал из двери голос женщины.
— Да уже проклинала. Не страшно! — парировал подросток.
Девушка побежала по лужам. Её пальтишко развивалось на лету. Она тянула за концы шаль, которой покрыла голову, не успев завязать. Девушка пересекла двор и забарабанила в другую дверь:
— Нинка, Нинка, пусти переночевать, а то у матери опять приступ истерии.
Молодой человек вернулся к машине. Завёлся мотор, загорелись фары.
Машина развернулась, оставляя за собой следы протекторов, уехал.