Глава 17

Гнев уступил место размышлениям. Больше Ребекка добровольно в резиденцию ни ногой. Сменит всю одежду, все вещи. Только как быть с университетом? На время перейдёт на онлайн-обучение. Скажется больной. Завтра же выйдет отсюда, купит билеты на самолёт в Канаду, а на поезд в Австрию. Пусть Георг её ищет. Сам виноват. Она же не маленькая девочка, чтобы не понимать, что можно, а что нельзя. Или он действительно решил на ней жениться? Так она против. Время не то. Теперь женщина сама решает.

Из задумчивости её вывел женский голос. Кто-то явно обращался к ней:

— Принцесса Ребекка, принцесса Ребекка, я пришла.

Девушка открыла глаза.

Перед ней стояла невысокая женщина в синем медицинском костюме.

— Вам чего ещё? Меня уже смотрели, — недовольно буркнула принцесса.

— Я массажистка. Вы меня вызывали.

— Я вас вызвала? Когда? — спросила девушка, но протянула руку за полотенцем. — Отвернитесь, я вытрусь.

— Вытирайтесь. Я всё равно плохо вижу. Не переживайте. Я вас около стола подожду.

И она достаточно бодро для слабовидящей прошла к массажному столу. То ли женщина почувствовала недоумённый взгляд принцессы, то ли предвидела вопрос, поспешила с пояснением:

— Господин генерал мне показывал расположение предметов в апартаментах. Вы не переживайте, я хорошо делаю массаж. Господин генерал остался довольным.

— Вы ему делали массаж? Там же не тело, а камень. Разве камень можно массажировать? — усмехнулась Ребекка.

Она прошла к столу, легла на живот. Откуда-то полилась приятная мелодия, которую перебивало журчание ручья и пение птиц.

Руки женщины были мягкими, движения чёткими, зажимы крепкими. Она действительно оказалась очень искусной в своём мастерстве.

— Скажите, а где вы так научились? — спросила Ребекка. — Мне действительно очень нравится. Это тяжёлая работа.

— Здесь специальная школа для незрячих. Говорят, что у нас глаза на кончиках пальцев, поэтому наш массаж лучше, чем у зрячих. Если вам понравится, вы можете сказать господину генералу, и он внесёт вас в мой график.

— А сама я не могу к вам записаться? — нахмурилась девушка.

— Нет, — прозвучал простодушный ответ. — Я заключила контракт с генералом. Мне так даже лучше. Он назначил ежемесячное стабильное вознаграждение, чтобы могла прийти по первому его зову. А так-то мы сдельно работаем.

— Это точно, ему всегда надо сейчас и сразу, — пробурчала принцесса.

Следом за массажисткой пришли мастера педикюра и маникюра, которые одновременно занимались руками и ногами девушки. Потом появилась косметолог.

Ребекка пыталась понять, когда же она успела пригласить к себе весь сервис. Теперь, когда она жила на стипендию, она прекрасно знала стоимость всех этих услуг. Один массаж заставил бы её пытаться прожить на полстипендии в месяц, не говоря про остальное удовольствие. Но отказываться не стала. Всё равно в этой золочёной клетке заняться больше нечем.

Пока парикмахер расчёсывал и втирал масло в её волосы, делая их ещё более шелковистыми, внесли обед.

— Можете уносить обратно. Я не голодна, — не глядя на прислугу, отдала распоряжение принцесса.

Но живот восстал против такой несправедливости. Мало того, что его лишили полноценного завтрака, так ещё хотят лишить и обеда. Нет, так дело не пойдёт.

На волосы была нанесена маска, надета плёнка.

— Я зайду через полчаса. Вы можете не есть, но выпейте хотя бы горячего чая. Начнётся усиленный теплообмен. От этого эффект от средств станет лучше, — сказал парикмахер и вышел.

Ребекка, словно намагниченная, подошла к накрытому на одну персону столу. Присела на стул. Когда успела опустеть её тарелка, она не заметила.

В какой-то момент она вдруг поняла, что ужасно скучает по всей этой суете. Хорошо, разумеется, быть независимой, но так хочется жить в комфорте и пользоваться благами цивилизации.

В университете она наблюдала за богатыми студентами: они приезжали на шикарных машинах, красиво одевались, питались в хороших ресторанах. Их девицы свысока смотрели на общежитских. То и дело возникали стычки между богачами и середнячками. Ребекка старалась обходить стороной такие конфликты. Не потому, что была робкого десятка. Нет. Но ей не хотелось попасть в очередную сводку и быть отчисленной.

Раздалась телефонная трель. Девушка сняла трубку, поднесла к уху:

— Ты как? — услышала она голос Георга.

— Не дождёшься, — рявкнула она. — Чего звонишь? Получил свой отчёт? Теперь отвали.

— Получил. Чего рычишь? Ты готова к встрече со мной? Сегодня вечером, — последовали гудки.

— Вот гад! — она с силой бросила трубку.

Ей показалось, что по телу пустили высокое напряжение. Зубы застучали, ноги и руки задрожали. Неужели он хочет сегодня… Нет, этого не может быть… Так вот для чего он её приводит в порядок. Готовит к ночи. А она против! ПРОТИВ!

Девушка сжала виски пальцами. Быстрым шагом прошла из угла в угол. Сердце застучало быстро-быстро. Глаза повлажнели. Как же она его ненавидела! Да лучше бы отдалась первому встречному-поперечному.

Вдохнула. Выдохнула. Нет, она ему всё объяснит, что прошла юношеская влюблённость. Да, он нравится ей, но скорее, как старший брат, как телохранитель, но не как мужчина. Она не готова к близости. Георг не насильник. Он поймёт. Главное, не провоцировать. Не конфликтовать. Объяснить.

Вошёл парикмахер. Смыл маску. Расчесал, нанёс спрей. Высушил волосы. Обернул пряди вокруг щипцов. Подержал немного. Достал щипцы. Оставил волосы остывать.

— Вот и всё! Вы ослепительны, принцесса Ребекка.

Девушка печально улыбнулась своему отражению. Как уж Георг любит себя, что готовит её к первой ночи, словно у них торжественный выход в свет.

Следом зашла говорливая компания. Они занялись её лицом.

Лицо очистили, нанесли лёгкий крем. Следом тональник и пудру в тон. Чуть выделили скулы. Подчеркнули глаза растушёвкой. На веки нанесли блестящие тени. Удлинили ресницы. Губы покрыли помадой с шиммером.

За бригадой визажистов вошли костюмеры. Они ввезли вешалку с разными платьями, а на платформе стояли коробки с туфлями.

— Принцесса Ребекка, господин генерал попросил вас выбрать платье.

Девушка встала, подошла к вешалке. Одно красивее другого. Усмехнулась:

— Не всё ли равно. Какое генералу будет угодно, такое и надену.

— Тогда это. Вы будете выглядеть сегодня так, что генерал забудет собственное имя! — воскликнул один из костюмеров.

«Лучше бы он забыл моё», — подумала девушка и позволила надеть на себя наряд, который выбрал для неё генерал.

Её оставили одну. В зале. В тёмно-синем платье, в меру закрытом, с юбкой чуть выше колен, по фигуре. Девушка смотрела на себя и не могла понять, как она выглядит. С одной стороны, платье было достаточно строгим. С другой, оно настолько подчёркивало всё достоинства её фигуры, что оставляло простор для самых пошлых фантазий. Вырез на спине до лопаток. Рукав две трети. На груди гипюр.

Бельё под платье пришлось одеть шёлковое, кружевное. В таком в общагу не заявишься. Девчонки сразу поймут, что цена у него не одна стипендия. В общаге что попроще: хлопок, простой, без изысков. Да и для кого эти изыски? Не для Сабины же. А для себя и простое сойдёт. Главное, чтобы приятно к телу было.

Колготки с лёгким блеском. Совсем чуть-чуть. Сливочного цвета.

Туфли на каблучке пять сантиметров. Лодочки. По бокам небольшой бантик в тон.

Ребекка смотрела на себя и недоумевала: это что? Его возбуждает низкий каблук и закрытое платье? И совсем без украшений. Только небольшие серёжки с сапфиром, кулон и колечко. Всё из одного набора. Ею любимого. Скромного. Неброского.

Дверь распахнулась, и твёрдой уверенной походкой вошёл Георг.

— Ваше высочество, вы готовы? — спросил он, беря Ребекку за руку и поднося к губам. — Вам идёт такой наряд.

— Георг, ты чего ко мне на вы вдруг стал обращаться. Послушай, я хочу тебе сказать…

Она вырвала руку, отошла на безопасное расстояние. Глаза бегали. Она нервно сжимала руки.

— Что-то случилось? — он сделал шаг вперёд, но она вдруг отскочила.

— Не надо, не подходи, — взвизгнула.

— Дуняша, ты чего? Это я, Георг, твой жених.

— Пожалуйста, не надо. Я умоляю тебя, Георг, не сегодня. Я не готова, — она готова была расплакаться. Не так она представляла себе разговор с женихом. Сценарий, который разработала в голове, куда-то испарился. — Подожди, я успокоюсь и объясню.

— Хорошо, жду, — он прошёл на диван, сел, закинув ногу за ногу.

Девушка молча рассматривала его, пытаясь понять, что же здесь не так.

На генерале была его парадная униформа: пиджак с галунами, брюки с лампасами. Чёрные ботинки.

— Георг, ты думаешь, что меня возбуждает военная форма? — спросила вдруг девушка и покраснела до кончиков волос.

— Возбуждает? Почему бы и нет? Многих женщин китель вводит в экстаз, — он усмехнулся. — Дуня, что случилось? Быстрее рожай, а то нас уже ждут.

— Кто? Кого? — она захлопала ресницами. — Разве ты пришёл не для того, чтобы провести со мной ночь?

— Ночь? С тобой? — и он вдруг захохотал.

Хохотал долго. А она смотрела на него сначала серьёзно, а потом, словно заразившись, подхватила его смех.

— Вы чего ржёте? — прервал их голос Филиппа. — Между прочим, все собрались, а этой сладкой парочки ещё нет.

— Все? А мы куда-то идём? — чем больше напряжение отпускало девушку, чем сильнее она смеялась.

— Ну да, дипломатический приём по случаю моего и твоего приезда в Посад. — Филипп стоял не один. Но Ребекке из-за слёз, которые выступили от смеха, не удавалось разглядеть, кто же был за спиной брата.

— Моего приезда? Но я… — проговорила девушка успокаиваясь.

— Я могу объявить, что ты здесь учишься официально, только тогда сама понимаешь…

— А… — что-то она хотела добавить, как вдруг увидела Глеба. На нём сейчас был тёмно-синий костюм, белая рубашка и галстук. — Глеб, а ты что здесь делаешь?

— Ты же сама меня привела сюда, — ответил он, не понимая, что за странный вопрос.

— Привела. Но что ты делаешь на дипломатическом приёме?

— Это наш гарант, что ты будешь хорошо себя вести и не сбежишь, — ответил за всех Георг. — Молодые люди, вам обоим придётся заночевать в моей резиденции. А утром я одного из вас отпущу.

— И это будет Ребекка, — сказала девушка, чем вызвала новый приступ смеха у молодых людей.

Она не любила приёмы. На них ей казалось всё слишком скучным. Чопорные лица, все дамы как несмеяны-царевны, все мужчины похожи на графа Дракулу: того и глядят, кого бы сожрать. Приклеенные улыбки. Скучные разговоры.

Она вышла на балкон. Георг за ней следом. Сегодня он ни на секунду не выпускал её из своего внимания. Она же пыталась его игнорировать. Но это плохо получалось.

— Что случилось? — спросил он, закрывая за собой дверь, чтобы их не могли подслушать.

— Ничего особенного, просто пообщалась с Ллойдом. Ты считаешь, это нормально?

— Считаю нормальным, — ответил он, повернув девушку к себе лицом. — Я уже говорил тебе: живёшь у меня под присмотром, никаких осмотров не будет. Хочешь самостоятельности… За всё надо платить.

— Георг, давай расторгнем помолвку. Я не люблю тебя. Ты не любишь меня, — она посмотрела ему в глаза.

Он не ответил. Он смотрел на её губы. Поднял руку, завёл свою ладонь за ухо под волосы. Второй рукой прижал к себе за талию.

Её никто и никогда ещё не целовал. Она не знала, как это бывает, когда тебя целует мужчина. Вот он гладит языком её губы. Раздвигает их. Пытается проникнуть в рот.

У неё похолодели руки и ноги. Она словно безвольная кукла. Не сопротивляется, но и не обнимает. Никакой реакции. Сердце колотится где-то у горла. Внизу живота скручивается пружина. Тело ведёт себя странным образом.

Георг

Зачем я поцеловал принцессу, сам не понимаю. Целовать Ребекку всё равно, что целовать истукана: холодного и равнодушного. Её губы мягкие, податливые. Она послушно раскрыла рот. Замерла. Я ждал хоть какой-то реакции, а её не последовало.

У меня полный напряг. Мне нужна женщина. И чем скорее, тем лучше. С того дня, как я узнал про Бьянку, я постоянно вижу эротические сны: она и я. Это какое-то безумие.

Принцесса захотела расторгнуть помолвку. Для начала она должна убедиться, что хочет это не назло мне сделать. Ей восемнадцать, и в её власти это решать. Нужен ли мне брак с ней, я не знаю. Я никогда не думал по-другому. Я так воспитан.

Я жил с Бьянкой. Мне она подходила идеально, но я знал, что эта женщина не сможет стать моей женой. Мы из разных социальных слоёв. Любил ли я кого-то? Не знаю, может и любил. Те девушки, с которыми я когда-то встречался, они все мне нравились. Это любовь или нет? Я с ними расставался легко, и тут же забывал. А Бьянку забыть не могу. Понимаю умом, чем скорее найду ей замену, тем быстрее забуду. Но где искать?

Та девушка из кафе, она только для тела будет служить. Может, попробовать поухаживать за Ребеккой? Но не буду же я ухаживать, пока она живёт в общежитии. Она не позволит. Да и окружающие не поймут.

Я думал, что она после поцелуя даст мне пощёчину. А она посмотрела на меня взглядом, в котором одно презрение. Ничего не сказала. Потрогала припухшие губы пальчиками. Обошла меня. Вышла, не закрыв за собой дверь.

Весь вечер она избегала моего взгляда.

Я проводил её до апартаментов. Зашёл. Неожиданно она спросила:

— А теперь ты меня трахать будешь? Где? В зале или в спальне? Мне снять трусы или платье тоже?

— Спокойной ночи. Я к тебе ночью не приду. Не переживай, — я вышел.

Ночью не спалось. Я снова и снова прокручивал сцену на балконе. Да, я здоровый самец. Мне нужна самка. У меня сейчас стоит даже на статую. Я напугал принцессу, не желая того. Мне просто хотелось подарить ей поцелуй. Кто знает, вдруг ей понравится, и она решит остаться со мной. А надо ли мне это?

Ребекка

Поцелуй Георга явился полной неожиданностью для меня. Я не знала, как на него реагировать. С одной стороны, мне восемнадцать, а я ещё ни с кем не целовалась. Девчонки рассказывают, а мне приходится придумывать. Пока он целовал, я пыталась вспомнить, как должна вести себя. С другой стороны, я же решила с ним порвать. Этот поцелуй всё равно, что измена Глебу.

С Глебом у нас всё целомудренно. Он может взять под руку, даже один раз робко чмокнул в щёку. Сейчас, после того, что узнал про меня, вряд ли останется со мной. И что мне делать?

Да, Георг в разы превосходит Глеба: уверенный, самодостаточный, а какой у него парфюм! Но сердце к нему не лежит. Вообще, моё сердце отдано физике. Только слышу про квант, как сразу колотиться сильнее начинает.

А если серьёзно? Теперь Георг решит, что я легкомысленная особа и уж точно посадит под своё неусыпное око. А я хочу сама разобраться. Хочу научиться любить. Хочу, чтобы сердце выбрало.

Сейчас вспоминаю поцелуй, и под ложечкой сладко сосёт. А ещё… Нет, об этом даже стыдно думать. Надо будет у Сабинки спросить, то ли, о чём я подозреваю.

Я сама не понимаю, как мне относиться к Георгу. Кого люблю больше: его или Глеба? Люблю? Я сказала: «люблю»? Разве я люблю? Я ужасно ветреная особа: разве можно любить двоих.

Когда Георг проводил меня до комнаты, я испугалась, что сейчас всё произойдёт. Ведь он уже поцеловал меня, значит, решил, что я его собственность, что он может позволить себе и больше.

Я начала дерзить, чтобы скрыть свой страх. А когда он ушёл, мне стало даже немного обидно. Спрошу у Сабинки, как надо вести себя. Она-то, судя по её рассказам, среди пацанов росла, не то что я, среди нянек да гувернанток.

Я закрываю глаза, и мне мерещатся его губы… Только почему-то начинается всё с губ Георга, а заканчивается губами Глеба. Странно всё это? Что за каша у меня в голове?