Глава 18

В пиццерии тихо. Она недавно открылась. Время вечерних посиделок ещё не началось.

Изредка забежит замёрзший прохожий, спросит горячий чай, выпьет залпом и дальше побежит. Это напротив, в кафетерии, толпится народ. Там к чаю можно ещё и сладкую булочку взять. А в пиццерии? Пицца и напитки. Никаких булочек с корицей, яблоком или черникой.

Официанты столпились около прилавка, посматривают на входную дверь, беседуют. Другие залипли на своих экранах телефонов.

В углу сидит девушка. На ней такая же униформа, как и на других. Она заткнула уши пальцами и что-то бормочет, словно молитву читает. На неё никто не обращает внимание. Все знают, это студентка. Она учиться и работает. Работает много, учится мало. Кое-как сдаёт сессию. Специально берёт дневные смены, чтобы с утра в тишине можно было позаниматься. Почему не дома, никто не знает, но поговаривают, что мать не даёт. Считает, что без учёбы можно прожить.

— Кому пиццу? Горячую? — спрашивает продавец.

— Шеф же запрещает, — робко возражает кто-то, но руки уже потянулись.

— А кто сказал, что бесплатно? С чаевых отдадите.

Никого это не пугает. Молодой человек кладёт один треугольничек и несёт в сторону девушки:

— Лена, возьми.

— Спасибо, — она робко улыбается. — Не надо было. У меня денег нет.

Ей стыдно признаваться в своей нищете.

— Я угощаю. Бери. Лена, почему ты не уйдёшь от матери? — спрашивает парень и присаживается рядом. — Давай в общежитие.

Она отрицательно покачала головой:

— Не могу. Мать тогда сестрёнку совсем со свету сживёт.

— Лена, так нельзя. Посмотри на себя, — парень попытался поймать её взгляд.

— Спасибо за поддержку. Понимаешь, любит она нас. Вот так странно любит. Жизнь у мамы была тяжёлая. Мой папа бросил, и Алькин тоже.

— А тебе легко? Ты же молодая, а выглядишь? Твои сапоги давно каши просят. Лена, давай в общежитие. Она же со свету тебя сживёт.

Девушка повернула голову в сторону говорящего:

— Уходи, слышишь, уходи! Не смей так говорить о моей маме!

— Лена! Ты мне нравишься! — в глазах молодого человека застыло отчаяние. Который раз он подходил к ней. И каждый раз они ссорились. — Лена, так нельзя!

— Что нельзя? Мать точно говорит, что вам только одно надо: под юбку залезть. Ты женишься на мне? Если женишься, иди к моей матери и проси моей руки.

— Я бы рад, но ты же помнишь, как твоя мать встретила меня. Первый вопрос: а много ли у меня денег? На что я буду содержать молодую жену? Буду ли ей помогать? Лена, я сам студент. Вот окончу…

— Вот окончишь институт и поговорим. А теперь не мешай, мне надо готовиться, пока не пришли посетители. У меня сегодня ещё вечером смена на заводе.

— Всех денег не заработаешь, — проговорил парень и пошёл прочь.

Молодые люди не видели, как напротив пиццерии остановился лендровер.

— Ну что там? — спросил Георг у человека, который сидел в наушниках и с каким-то прибором на коленях.

Тот щёлкнул тумблером. В салоне автомобиля отчётливо раздавался разговор Лены и молодого человека.

— Она что, совсем одежду не меняет? — в недоумении спросил Георг. — Или куда ты ещё маячок подвесил?

— Я прилепил к столу. Узнал, что она за этим столом по утрам занимается, — пояснил Лавр.

— А это что за перец присоседился?

— Её тайный воздыхатель. Говорят, что второй год круги нарезает. Она его отшивает. Говорят, что мать как-то их застукала вместе. То ли он под руку её взял, то ли поцеловал, только она потом долго замазывала синяки на лице.

— Что за мать такая? У неё как детей не отобрали?

— Лена взрослая уже. Говорят, что пока в школе училась, мать строго воспитывала, но синяков не видели на теле девочки. А как выросла, да пошли учиться, здесь и началось. Я справлялся. Проблемы с психикой у женщины начались после того, как второй муж ушёл. Она, говорят соседи, и раньше не сахар была. А потом совсем с катушек съехала. Стала на девчонках отрываться. Говорить, что все мужики козлы и надо им только одно: обрюхатить и бросить. Ты уверен, что она тебе нужна?

Георг не ответил. Открыл дверь и вышел из машины.

В пиццерии звякнул колокольчик, предупреждая о приходе посетителя. Все официанты выстроились в ряд. Вернее, почти все.

Девушки словно на выбор: блондинка, брюнетка, рыженькая. Худые, полненькие, высокие, маленькие. Стеклянная перегородка отделяет шумную зону от относительно тихой, той, где сидит Лена.

— Девушки, милые! Помогите мне найти Золушку, — одетый в шикарную модную куртку на меху молодой человек, который только что вошёл в пиццерию, громко воззвал к народу.

— Эй, принц, — смеются с одного конца. — Неси сюда свою туфельку, может статься, кому из нас подойдёт!

Девушки озорно заливаются. Молодые люди вернулись к своим гаджетам. Девушек и так слишком много на одного посетителя. Те рады стараться. И есть для чего. Хорош. Одно слово, хорош!

— Нет, туфельки у меня, только перчатка! — ответил он. — Знаю, что работает здесь. Девушки, сжальтесь над бедным юношей, помогите найти Золушку, которая у меня в машине забыла свою перчатку!

Он поднял над головой старенькую печатку с рисунком из снегирей на рябине.

Одна пухленькая девушка перебежала за стеклянную перегородку. Задела Лену за руку.

— Чего ещё тебе? — недовольно спросила девушка. — То один, то другой. Позаниматься не даёте.

— Ленка, это не тебя там ищет красавчик? — шепотком спросила пышечка-брюнеточка.

— Не меня, — буркнула Лена, густо покраснев.

Она узнала недавнего нового знакомого. Узнала и свою перчатку. И сейчас ей было стыдно признаться, что эта латанная-перелатанная вещь её. Она весь дом перевернула, разыскивая пропажу. На улице холодно, а покупать новые не на что. Молодой человек потолкался, потолкался и направился на выход.

— Ленка, это же твоё. Ты чего? — спросила у неё всё та же девушка.

— Ну, не побегу же я… Что он подумает? — зачем-то добавила Лена.

Пышечка подскочила к двери:

— Молодой человек!

Георг остановился, оглянулся.

Лена стояла за стеклянной перегородкой, прижимала руки к груди. В её глазах застыл стыд и смущение одновременно. Губы беззвучно шептали: «Зачем ты так…»

— Золушка! — улыбнулся он. — Твоя перчатка.

Он прошёл к ней и подал ей её вещь.

— Спасибо, — она покраснела ещё больше. — Давай выйдем.

— Кстати, меня зовут Георг, — он улыбнулся. — А тебя Лена, я так понимаю. Вот и познакомились.

— Подожди, я только пальто накину.

Лена убежала в подсобку, оставив его без присмотра. А зря… И очень зря…

— Молодой человек, а молодой человек, вы не желаете приобрести у нас пиццу? — улыбнулась одна из официанток.

— Милая девушка, позвольте к вам так обращаться, — Георг облокотился на прилавок, — когда я буду голоден, я подумаю над вашим предложением, а пока подумайте вы над моим. Я хочу похитить вашу подругу. Прикроете её?

— Ленку-то? Чего не прикрыть? Сегодня она всё равно пришла позаниматься.

— Тогда будь добра, собери её вещи.

— Что вы делаете? Вы кто? — официант, который совсем недавно пытался угостить Лену пиццей, подошёл к Георгу.

— Добрый волшебник, — усмехнулся генерал.

Лена шла, неловко кутаясь в своё тонкое пальто. Ей было стыдно за свою одежду.

Они вышли. Их принял в свои объятия пронизывающий ветер. Он посыпал ледяной крупой.

— Поехали? — Георг показал рукой на свою машину.

За его машиной примостился лендровер.

Лена посмотрела на своего нового знакомого. В голове стучат набатом мамины слова, что порядочные мужчины не станут приставать к девушкам на улице. А как знакомятся порядочные мужчины? Неужели только при содействии сарафанного радио?

— Я не могу. Вот, возьмите, — прошептала она, пряча от него свои глаза. Уши пылали, как будто она наврала с три короба.

— Оставь этот платок себе. Я вечером заеду, — сказал он, незаметно положив ей в карман ещё один маячок.

— Извините. Не надо. Я сама доберусь. У меня вечером вторая смена, на заводе. Мне надо идти работать.

— Лена, — Георг задержал её за руку, попытался заглянуть в глаза.

— Спасибо, что подвезли вчера. Прощайте. Мы не пара с вами.

— Давай я заберу тебя после работы. Покатаемся. Скажи, где завод? — настаивал молодой человек.

— Мама ругаться будет. Нельзя. У меня мама очень строгая. Прощай, — девушка едва сдерживала слёзы.

Георг

Хорошая, на первый взгляд, девушка. Красивая. Скромная. И очень послушная. Мать у неё тиран. У таких мамаш часто вырастают потенциальные жертвы маньяков и домашнего насилия. Такие не умеют сказать: «Нет». Что же, такая девочка мне и нужна. Я разбужу в ней женщину, выпущу её инстинкты. Но в любом случае, к ней не мешает присмотреться. А если ещё и девственница, то я сумею быть щедрым. От неё же будет требоваться одно: быть всегда готовой и хранить верность…

Что за крендель там крутится около неё? Боюсь, что придётся доходчиво объяснить мальчику, что девочку уже заняли.

Кто знает, сколько предстоит мне проторчать в этом городе. В этом чужом городе. Похоже, что моя подопечная умеет мастерски портить людям жизнь. Невесте хоть и восемнадцать, до сих пор детство в заднице играет. Я с ней как на пороховой бочке: не знаю, когда рванёт.

Да, у меня есть невеста. И что из того? Я — молодой, полон сил, мужчина. Мне двадцать пять лет. И мне нужна женщина. Нормальная, послушная, нежная, такая как Бьянка. Из Лены как раз такая получится. Мать поспособствует, сама к этому подталкивает. Только правильно надо к девушке подойти.

Георг вернулся в машину. Мысли почему-то крутились то около Бьянки, то около Ребекки. Хорошо, пойдёт он на поводу и разорвёт эту чёртову помолвку. Кому от этого легче будет? Ему? Нет, стервятницы тут же налетят на выгодного жениха. Ребекке? Тоже нет. Она станет самой выгодной невестой королевства. К Сигизмунду уже подкатывали, когда ей только-только исполнилось четырнадцать. Как раз возраст, когда можно заключать брачные контракты. Хорошо, что Филипп не позволил.

Георг усмехнулся. Филипп из матери верёвки вьёт. Сколько ни пытается папаша на путь истинный поставить непутёвого сына, да против жены пойти не может. Хотя, если посмотреть с другой стороны, не такой уж Филя непутёвый. Просто ему тесно во дворцовых рамках, слишком натирают воротнички.

Пока он правит, министры один за другим с сердечным приступом в больницу попадают. От его законов все в шоке. Нет, старую систему надо менять, но не так же радикально.

Он снова подумал о принцессе. Леди Ребекка. Смешно. Она, скорее будет, догоняемая, усмиряемая, дьяволёнок. Улыбнулся. Точно, дьяволёнок, который пытается идти наперекор судьбе. Георгу интересно наблюдать, как она сопротивляется.

Мысли потекли в другом направлении. Лена. Лена ему понравилась. Если она на самом деле такая, какой он её увидел, она бы ему подошла. Ему не нужны гонористые, с которыми не скучно. Ему и так не скучно ни с Бьянкой, ни с Ребеккой. Иногда просто хочется покоя. Он не любит случайные связи. Георг ценит постоянство. У него много требований. Придётся создавать женщину под себя: беспроблемную, послушную, всегда готовую, услужливую, интеллектом не изуродованную, обиженную судьбой и не умеющей бороться за лучшую долю. Конечно, он мог и ошибаться, но ему казалось, что Лена — идеальный вариант. Одно обстоятельство его немного всё-таки беспокоило: она слишком красива, чтобы за ней не пытались ухаживать мужчины.

Георг решил начать с незатейливых ухаживаний. Хочет сразу домой, довезёт. Даже приставать не будет на первых порах. Приручит, как дикого зверя приручают есть с руки человека. А когда зверь перестаёт бояться, тогда и начинается само воспитание.

Лена весь день была слегка растеряна. Сначала коллеги окружили и спрашивали, где она подхватила такого красавчика. Девушка, всё как есть на духу, честно рассказала.

— Ленка, ты мой должник. Если я тебя не попросила меня подменить, ты бы в жизни его не встретила, — сказала Эля.

— Элька, да тебя всегда твой Марат на машине встречает. Так что, если бы ты не попросила подменить Лену, проехал бы принц мимо остановки и не встретил бы никого.

Девушки засмеялись.

— Эх, где бы ещё такого второго найти. Слушай, Лена, если тебе не нужен, подари нам!

— Отстаньте от неё, — защитила подружку брюнеточка. — Не видите, она и так себе места не находит.

Лена и вправду была грустна. И даже дело не в том, что молодой человек ей понравился. Она понимала умом, что мать её не отпустит. А уйти и бросить младшую сестру с матерью она не посмеет. Тогда Але вообще житья не станет.

Мать воспитывала девочек не просто строго, а слишком строго. Но если младшая показывала свой норов, то спокойная и беспрекословная старшая никогда не возражала. Лена откровенно боялась: боялась криков, что её будут бить. Боялась позора: а вдруг и вправду обманет её красавец и бросит. Боялась и мечтала, как освободиться от этого плена.

— Сними квартиру и живи сама! — не раз говорили девчонки.

Она мечтала об этом, но решиться на такой шаг не могла. Мать внушила ей, что она никчёмная и сама тут же пропадёт. А чтобы у девушки соблазна не возникало, она забирала её зарплату целиком, выдавая небольшие суммы на обеды.

Покупателей в этот день было мало. Холодно, как-никак. После полуденной трапезы девушек охватила всеобщая лень. Лену больше никто не трогал. Да и чего приставать, если она никак не реагирует.

Северный день короткий, а ночь — длинная. Рабочий день закончился. Эля убежала первая. Её Марат поджидал. Начальница тоже ушла. Две Катерины намылились сегодня в ресторан, куда приглашали Олю — подружку Лены. Лену не приглашали. Да и чего её приглашать. Её мама не пускает.

Лена натянула своё старенькое пальто. Провела рукой по стёртому меху, некогда принадлежавшему лисице, а теперь напоминающему облезлую кошку. Старые сапожки. Мать сказала, что ещё зиму выдержат. И варежки. От них приятно пахло новым знакомым.

— Ты идёшь или сегодня опять мёрзнуть будешь? Лена, а пойдём ко мне. Скажешь матери, что не было автобуса… — Оля закрыла дверь, повесила пломбу.

— Нет, она меня сразу к гинекологу потащит. Я уже в больнице боюсь появляться. Чуть что, сразу к гинекологу. Я когда-нибудь не выдержу. Знаешь, я была счастлива, что Георг уехал сразу и не слышал, как мать на меня орала.

— А может, слышал?

— Нет, если бы слышал, он бы не пришёл. Решил бы, что я гулящая какая. Оля, — вдруг она схватила подругу за руку. — Вдруг он и решил? Он же пригласил сегодня на свидание.

— А ты отказалась? Дура ты, Ленка. Твоя мать тебе жизни не даёт. При себе держит. Так в девках и засидишься. Тебе уже двадцать, а ты ещё с мальчиком ни разу не целовалась.

— Целовалась, — Лена покраснела. — Помнишь, в десятом классе.

— Это с Витькой-то? А ты ему нравилась. И Косте Краснову тоже. Всё твоя мать.

Девушки вышли на улицу. Холод набросился с такой яростью, что на какое-то время дыхание замерло. Подняв воротники и спрятав носы, девушки разбежались в разные стороны.

На дороге показался автобус. Лена что есть мочи, преодолевая усилия ветра, добежала до остановки как раз в тот момент, когда водитель хотел закрыть двери. Старенький нагретый пазик радостно распахнул свои объятия, выхлопнув на девушку пары солярки, табака и кожи.

Лена поднялась, села к окну, изрисованному морозцем, прикрыла глаза и отдалась во власть мечтаниям о прекрасном принце. Она уже была готова к встрече с ним. Верила, что он вырвет её из власти матери и введёт в новый и сказочный мир.

Девушки вышли из магазина и тут же разбежались. Не вовремя подошедший автобус спутал все карты. Пришлось садиться в машину и преследовать этот тихоход.

Вот и её остановка, но автобус проехал мимо. Интересно, она поехала дальше или он просто не заметил, что вышла раньше… Внезапно пазик затормозил, и на мороз выскочила Лена. Пальто было распахнуто, шапка сбита набекрень.

Она поставила сумку прямо на снег и стала застёгиваться.

Георг заглушил мотор и вышел из машины.

— Привет ещё раз, Золушка. Подвезти? — спросил он, поднимая со снега её сумку.

— Ты? Ты что здесь делаешь? — глаза предательски счастли́во заблестели.

— Тебя жду. Я же не виноват. Ты так рванула за автобусом, что я не успел тебя окликнуть. Пойдём? — и он протянул ей руку.

Она посмотрела на меховую перчатку. Потом перевела взгляд на дублёнку, прошлась по шерстяным брюкам, зимним сапогам. Подняла глаза:

— Зачем ты за мной ездишь? Мне нельзя с тобой встречаться, — девушка не рисовалась, не набивала себе цену. В её голосе звенела обречённость.

— Ты мне понравилась. И я хочу познакомиться поближе. Пойдём, в машине теплее. Не бойся, я тебя не съем. Не съел же вчера.

Ничего не ответила, а лишь направилась к внедорожнику.

— Красивая машина. И, наверно, дорогая. Ты такой молодой, а у тебя такой дорогой автомобиль. Откуда?

— Это не мой, с работы. — Георг открыл дверцу и помог девушке сесть. Потом обошёл машину, сел за руль. — Тебе надо одеться. Неужели у тебя такая маленькая зарплата, что и пальто приличное купить не на что? Это-то на ладан дышит.

Лене стало обидно до слёз. Вот так, как по башке мешком шандарахнул.

— Тебе не всё ли равно, — она обиделась.

— Нет. Ну чего так смотришь на меня? Я тебе говорил, что ты подруга пневмонии?

— Я закалённая… Приехали, я пошла.

Он протянул руку и взял её в свою:

— Подожди. Я не хотел тебя обидеть. Хочешь, я тебе дам денег, и ты купишь себе пальто? А? Хочешь?

— Не надо. Не нищая, — а у самой подбородок уже задёргался. — Пусти, тебе говорю.

Но вместо этого Георг завёл мотор, развернулся и поехал дальше.

— Куда ты? Выпусти! Меня мать убьёт… — заплакала она ещё сильнее.

— Стало быть, мать. Хорошо, что ты послушная девочка. Я тебя минут десять покатаю, пока ты успокоишься. А чего мать о твоём здоровье не заботится?

— Нас у неё двое, а отца нет. Сбежал он, когда Аля родилась. Альке, сестрёнке, шестнадцать лет. Она на четыре года меня младше. Сбежал и не знаем, где он. Мать говорит, что к молодой сбежал. Вот мать как может так и тянет нас. Ты не думай, — вдруг совсем по-детски произнесла она. — Мать у нас хорошая. Просто… Тяжело ей.

— Ну понятно. Слушай, Золушка, раз вечером ты не можешь вырваться, давай завтра вместе пообедаем? Я закажу столик в кафе. Куда бы ты хотела? Закажу блюда, чтобы готово было к нашему приезду. Тебя с работы в обед заберу, а потом привезу обратно. Хоть пообщаемся. Ну как?

— У меня нет денег.

— Я угощаю.

— С чего бы это?

— А ты мне нравишься. Могу я поухаживать за девушкой, которая мне нравится? Я так понимаю, что и цветы тебе нельзя дарить. Раз мать тебя так строго держит… Ну чего ты молчишь? Хочешь, возьми с собой подружку. Я друга приглашу. А?

Предложение было столь заманчивым, что отказаться от него не представлялось возможным.