Глава 22

— Лена, пойдём, время, — Георг мягко задел девушку за руку.

Она словно заворожённая смотрела на своё отражение. Своё ли?

Из зазеркалья взирала красавица с глянцевой обложки. И только затравленно-испуганный взгляд голубых глаз выдавал прежнюю Лену.

«Неужели это я? Мне мать всю жизнь твердила, что быть красивой стыдно. Мне должно быть стыдно. Но почему же так хочется смотреть не отрываясь?»

— Лена…

Георг наклонился к девушке, поцеловал её руку.

Она нехотя встала. Сделала пару шагов и подвернула ногу. Слёзы непроизвольно выступили на глазах.

— Георг, я не умею носить такие туфли. Прости, — она опустила голову, сжалась. Сейчас последует буря. Её назовут бездарностью. На неё потратили время и деньги. А взамен ничего. Её заставят отрабатывать.

Она увидела, что он поднял руку. Интуитивно девушка схватилась за щёку, чтобы сгладить удар. Но вместо этого она почувствовала, как мужские пальцы заботливо убрали волосинки с лица.

— У вас будет альтернатива обуви? — спросил он кого-то.

Лена робко подняла свои глаза. Нет, он не сердится. Но его взгляд… Он ни разу ещё не смотрел ТАК на неё.

— Почему ты так смотришь? — её голос дрожал. — Прости, я… я постараюсь. Только не сердись.

Молодой человек тепло улыбнулся.

— Лена, в чём дело? Почему ты меня боишься?

Он обернулся, отошёл. Пропустил женщину с коробками обуви.

— Лена, выбери самую удобную. Тебе придётся провести на ногах он менее трёх часов. Никаких стеснений. Иначе ты не выдержишь до конца вечера. Я прошу отнестись к этому очень серьёзно. Договорились?

Она робко кивнула. Села обратно на стул.

Около её ног устроилась женщина. Она сняла с ног девушки туфли.

Лена сама себе напоминала куклу, на которую великовозрастная девочка примеряла туфельки. Каждую пару надо было надеть, пройтись и даже попрыгать. И каждый раз она опасалась наткнуться на недовольный взгляд Георга. Но его, похоже, забавляла эта ситуация.

Георг

Она оказалась даже красивее, чем я предполагал. Сейчас я был готов расцеловать её ненормальную мамашу, которая в золе прятала неогранённый алмаз. Я непременно займусь его огранкой.

Я смотрел на неё и понимал, что уже сегодня мне будет сложно сдержаться, чтобы не войти в неё. Я хотел её до безумия. Мне казалось, что от меня за километр воняет сексом. Мой член встал колом. И опустить его могло только одно средство.

Придётся сегодня на ночь снять проститутку. Терпеть нет больше сил.

Ничего меня не отвлекает. Как голодный везде видит еду, так я дырку для своего пениса. Чёрт, я же никогда не был столь циничным.

Я не мог не заметить, как смотрят на Лену девушки из салона: сколько зависти, сколько желчи. Они день ото дня обслуживают кукол для господ.

Как бы им самим хотелось стать такими куклами. Только мало кто задумывается, сколько стоит это удовольствие. Под золотой обёрткой находится совершенный в плане управления механизм. Не каждой дано беспрекословно подчиняться. А здесь у хозяев уровень другой: ломать не будут, сами сломаются.

Я хотел её. Хотел настолько сильно, что мне казалось, что сперма льётся уже из ушей.

— Господин, вот эти туфли подошли, — отвлёк меня от созерцания собственных потребностей голос администратора.

Я оценивающе посмотрел на неё. Ещё в первый свой визит, когда заказывал услуги для Ребекки, заметил, как ненавязчиво она предлагает себя. Нет, с кем работаю, того не имею. Мне не нужны потом проблемы.

Посмотрел на Лену. Она приподняла подол, показывая мне туфли на прозрачной подошве, в которую был вделана позолоченная шпилька каблука.

Мои мысли поднимались по ноге под платье. Чёрт, даже стало жарко, когда я представил, что у неё там тоненькая тесёмочка должно быть, совсем намокшая между двумя розовыми губками. Девственными, не знавшими мужской ласки.

Но что, если Лена только разыгрывает недотрогу? Тогда я накажу. Жёстко. Безжалостно.

— Спасибо, — мой голос не выдал того волнения, которое я испытывал в эти минуты. Тренировка. Мои эмоции должны быть спрятаны. Но не заметить выпирающую плоть может только слепой.

Я подал Лене руку. Мы вышли.

Лена

Сейчас подадут моё старенькое пальто. Я представляю, как эти девицы над ним потешаются. А что они знают про эту жизнь? Разве им понять, что значит быть бедным? Высокомерие вокруг!

Я с обожанием смотрю на Георга. Пусть этот волшебный вечер будет всего лишь раз в моей жизни, но он был. Однажды я тоже стану богатой. Я приду в этот салон и заставлю их меня обслуживать. О, я посмотрю в их завистливые глаза. Да, сейчас я всего лишь эскортница. Я сделаю всё, что потребует Георг, даже расстанусь со своей девственностью, если это надо будет, лишь бы повторить всё это. Я чувствовала себя госпожой.

А туфли! Когда мне примеряли туфли, я от отчаянья повысила голос. Мне стало стыдно. Я собралась просить прощения, как девушка, бросив быстрый взгляд на Георга и свою начальницу, умоляла меня не жаловаться. И тогда она притащила эти туфли.

Поначалу я испугалась. Такой высокий каблук. Но когда обулась… Высокая прозрачная платформа. Лодочки. Ногам в них удобно. И никто не догадывается, что я не стою на десятисантиметровой шпильке. Нога в них словно спит.

Странно, но мне понравился страх в её глазах. Это кайф, когда ты повелеваешь.

Мне так долго несут пальто, что я начала переживать, не потеряли ли его. Ещё Георг оставил меня одну на растерзание.

Я не знала, куда деть руки. Переминались с ноги на ногу.

— Я в дамскую комнату, — зачем-то сказала девушке, которая сидела за стойкой администратора. Она в ответ хмыкнула и пожала плечами. Грымза.

В туалете я остановилась около зеркала. Я такая красивая, что мне сложно оторваться от своего отражения. А вдруг это иллюзия? Вдруг Георг меня видит совсем другой. Нет, не может этого быть. Или может?

Я прикасалась аккуратно к стразам на заколках. Приложила палец к губе. Получилось сексуально. Мне вдруг захотелось облизать его. Я высунула кончик языка и коснулась подушечки пальца, но тут же отдёрнула его обратно.

В этот момент мне вспомнились слова, что ещё целуют ТАМ. Мгновенно между ног стало сыро. Катастрофа! Я описалась? Что это течёт? Надо срочно вытереть. Я попыталась поднять платье, как распахнулась дверь.

Вошла служащая. Она неодобрительно посмотрела на меня:

— У вас всё в порядке?

— Д-да, — выдавила я. Не рассказывать же в самом деле, что произошло. Я чувствовала, что меня заливает жар.

Женщина быстрым шагом подошла ко мне. Приподняла платье. Коснулась рукой у меня между ног.

— Что выделаете? — возмутилась я.

— У тебя месячные начались? — спросила она. Но когда достала руку, то посмотрела на прозрачную жидкость, покрывавшую кончики её пальцев. Понюхала.

Она вышла и обратилась к Георгу. Лучше бы я это не слышала, до того мне стало стыдно.

— Господин, она вся в секреции. Дать тампон?

Вскоре она вернулась с какой-то трубочкой.

— Ты знаешь, как им пользоваться?

— Нет, я ещё девственница. Мне нельзя.

Она на это только усмехнулась. Задрала платье, заставила расставить ноги.

— Расслабься.

У Лены даже дыхание спёрло, когда она вместо своего пальто увидела, какое манто ей на плечи накинул Георг. Робко-робко она затронула пальчиками серебристый мех.

— Это какой зверь? — спросила она.

— Искусственный, — усмехнулся он. — По протоколу в настоящих мехах нельзя являться на мероприятия подобного рода.

Мех играл в свете ламп. А на ощупь был шелковистым.

До сих пор, пребывая в шоке от перемен, она словно зачарованная следовала за мужчиной. Они снова на лифте спускались в гараж. Только на сей раз в зеркальном туннеле отражались шикарная блондинка и её неотразимый спутник. Георг, слегка склонив набок голову, рассматривал девушку с ног до головы.

— Ты великолепна, — наконец, он огласил свой вердикт. — Мероприятие, куда мы едем, скучное, но необходимое. От тебя требуется быть рядом со мной, улыбаться, даже если хочется плакать, смеяться, даже если не смешно. Постараться как можно реже открывать рот. Там будут лёгкие алкогольные напитки и закуски. Напиваться не советую. В еде не ограничиваю. Правило номер один: не набираем полную тарелку. Берётся одна порция у того официанта, который проходит мимо. Если что непонятно, спрашиваешь у меня. Если я беседую, достаточно меня задеть. Как смогу — уделю тебе внимание. И главное: не строить глазки другим мужчинам и не флиртовать. Понятно?

Она, едва сдерживая улыбку, кивнула в знак согласия.

— Если бы знал, что ты чертовски хороша будешь, ни за что бы не взял тебя.

— Почему? — Лене было и приятно, и тревожно это слышать одновременно.

— Боюсь, что мне придётся больше думать о твоей безопасности, чем о делах.

— А ты кто? — Лена вдруг поняла, что она понятия не имеет, кто на самом деле её спутник.

— Так, чиновник. Не бери в голову.

Лифт остановился на первом этаже. Прошли через освещённый холл и вышли на крыльцо. Георг подвёл девушку к машине, двери которой им открывал швейцар.

Георг помог девушке сесть на заднее сидение, обошёл машину и сел рядом. Закрыл шторку, отделяющую их часть салона от водительской.

Лене всё это казалось чудесным сном. Сейчас проснётся и очутится в своей убогой комнате.

— Георг, ты всё это купил? — спросила она. — Куда я потом со всем этим добром?

Он улыбнулся, притянул девушку к себе. Провёл пальцем по губе. Слегка надавил, заставляя приоткрыть рот. Прижал к себе, коснувшись губами её губ.

Её ладошки упирались в его грудь. Она не отталкивала, но и не обнимала. Откровенно говоря, Лена не знала, как себя вести. Обнять — а он решит, что она доступная. Оттолкнуть — что неблагодарная.

Ему до безумия хотелось запустить пятерню в её волосы. Но причёску не для этого укладывали. Сорвать это платье. И прямо здесь заставить извиваться и плавиться, стонать и кричать. Но нельзя. Он позволил себе только этот поцелуй. Неглубокий. Нестрастный. Чтобы не испортить макияж.

— Лена, — Георг тяжело дышал. Кровь синхронно пульсировала в сердце, голове и головке. — Я куплю и подарю тебе не только такое платье и манто, но только после того, как окажусь здесь.

Его рука легла на бедро. Сквозь тонкую ткань она ощущала жар его тела. Рука ползла к заповедному месту. Она хотела свести ноги, но они сами раздвигались, словно приглашая его. Её тело жило по каким-то своим законам. И вдруг в этот момент она поняла, что хочет стать падшей, которых так призирала всю жизнь. Про которых мать говорила, что они наказаны богом бездетностью. Впервые в жизни она подумала, а зачем ей дети, если она сама ещё не жила. Что она им даст? Половую тряпку.

Георг внимательно наблюдал за тем спектром эмоций, которые читались на её лице. Если бы сегодня он решил воспользоваться ситуацией, то этой же ночью была бы пролита девственная кровь. Но он обещал доставить Лену домой. Нельзя обмануть доверие подростка. Нельзя подставить Алю.

— Лена, я хочу, чтобы ты не строила иллюзий. После вечера мы вернёмся в салон, и ты станешь прежней. Разве что только депиляция останется на память, да трусики. И то, не надолго. Депиляция зарастёт, а трусики найдёт мать, — продолжал Георг рыть под заложенные устои.

— И ровно в двенадцать часов она превратится в тыкву, — задумчиво проговорила Лена.

— Что? — не понял Георг.

— Анекдот есть такой про Золушку. Собирается Золушка на бал. Просит фею поставить ей спираль. Фея выполняет её желание, а потом говорит: «Помни, Золушка, ровно в двенадцать часов она превратится в тыкву!»

— Смешно. Я тебе тоже потом поставлю спираль.

— Меня мать убьёт, — горько сказала она.

— Не переживай. Она убьёт тебя раньше, чем я сделаю тебя женщиной.

Они ступили на порог шикарного особняка. В этом районе Лена ни разу не бывала. Говорили, что отсюда охранники гоняли нищету.

Везде горели огни, негромко играла музыка. Из прибывающих машин выходили шикарно-одетые дамы, элегантные мужчины.

Лена посмотрела на Георга и только сейчас заметила, что он тоже успел переодеться.

— Георг, это все эскортницы? — спросила она, прижимаясь к его руке.

— Не дрожи. Тебя никто не съест. Нет, не все. Есть жёны, любовницы, сёстры, просто знакомые, ну и эскортницы. Жён и невест ты узнаешь сразу. Сейчас найдём Лавра, и тебе станет веселее.

Точно, здесь же должна быть Оля! Как она смогла забыть.

Повсюду сверкали лампы фотовспышек. Люди встречались, улыбались, здоровались. Мужчины говорили дамам комплименты, пожимали друг другу руки.

— Георг, привет, — Лавр появился откуда-то из-за спины.

Рядом с ним стояла Оля. Чёрное струящееся платье скрывало лишние килограммы. Волосы были уложены мягкими локонами.

— Я же тебе говорил, что Лена — это дохлый номер. Её мать дома на цепи держит.

— Лена, это шутки у него плоские, — перебил друга Георг, смеясь.

Лавр собрался что-то продолжить, да так и застыл с открытым ртом.

— Ты хочешь сказать, что вот эта модель…

Оля тоже не сразу узнала подругу. Позабыв о правилах хорошего тона, она подскочила к Лене, завизжала, обняла её и протараторила:

— А я давно тебе говорила, что уходить тебе от матери надо!

Георг мгновенно уловил перемену в настроении своей спутницы:

— Милые девушки, вы приглашены сюда, чтобы сопровождать нас, а не обсуждать ваших родителей. Поэтому, если рот не закрывается, возьмите лучше по канапе.

Время шло. Вечер продолжался. Восторг от увиденного постепенно стал сменяться усталостью. Ноги начинали гудеть. Тампон натирать.

Оля с Леной направились в дамскую комнату.

Несмотря на внушительные размеры, она была полна девушек и женщин. В воздухе стоял удушливый запах парфюма, слайма и табака.

— Красотка, я весь вечер за тобой наблюдаю. Новенькая. Какое агентство? — Лена не сразу поняла, что это обращаются к ней.

Она повернулась.

— Вы мне? — спросила Лена у невысокой женщины с гладко зачёсанными чёрными волосами.

— Тебе. Ты из какого агентства? Сколько там тебе платят? Предлагаю в два раза больше. Видно, что ты новичок. Но уверена, при твоих данных ты будешь в группе люкс.

Лена заметила, что шум стих, и на неё уставились все, кто находились в холле туалета.

— Вы меня с кем-то путаете. Я не из агентства.

— Как только Георг появился в зале, о тебе сразу заговорили. Так что? Тройная цена? Сколько ты сейчас получаешь?

— Нисколько. Я не понимаю, о чём вы.

— Ладно, спрошу у генерала, — и женщина вышла из дамской комнаты.

Тотчас Лену окружили оставшиеся. Они представлялись, протягивали свои карточки, предлагали дружбу. Лена впервые попала в центр внимания.

Она схватила Олю за руку и поспешила на выход.

— Давай постоим на террасе. Я не понимаю, что происходит.

— Давай, — в голове Оли послышались завистливые нотки. — Похоже, что ты самая красивая девушка вечера.

— Оля, ты же знаешь, что это только на вечер. А потом всё вернётся на круги своя.

— Лена, хочешь правду? На твоём месте я бы вылизала каждый сантиметр тела у Георга, только бы он взял меня в содержанки.

— Оля, о чём ты? — с негодованием сказала Лена, хотя в душе она уже совсем не была уверена в крепости своих убеждений. — А мама? Она не переживёт. А ты представляешь, какой позор падёт на Алю?

— На Алю? Подожди, как только твоей сестрице исполнится восемнадцать, она начнёт обивать пороги эскортных агентств.

Они стояли на крытой террасе и смотрели через стекло, как на тёмном бархатном фоне танцуют снежинки. Это было похоже на сказку. Лена молила время двигаться медленнее.

— Очаровательное дитя, — услышала она за спиной. Слегка повернула голову.

За ней стоял неприятный тип. Она даже не могла объяснить, что в нём было такого неприятного.

— Вот вам моя карточка, — подал он толстыми пальцами. — Только не говорите своему спутнику.

— Почему? — спросила она, машинально приняв карту, поднесла её к глазам, чтобы рассмотреть. Освещение на террасе было скудным.

— Карту, быстро, — услышала она жёсткий приказ Георга. — Томас, я запретил приближаться к моей женщине. ЭТО. МОЯ. ЖЕНЩИНА.

Георг взял протянутую Леной карту и вернул владельцу.

— Георг, скажи, где ты откопал этот редкий экземпляр. Не с собой же привёз? Сколько за неё хочешь?

Лена задрожала всем телом. Её пытаются купить, словно она вещь. Мать была права. Зачем она обманула маму? Сейчас её передадут этому неприятному господину, и закончит она свою жизнь в каком-нибудь борделе.

— Это не племенная кобыла, чтобы я торговался. Хотя вам, Томас, я даже кобылы бы не продал. Это моя женщина. Не вещь. Она пришла сюда со мной, и она уйдёт отсюда со мной.

Лена переводила испуганный взгляд с одного на другого. Крепко сжимала руку Оли.

— Вы такой нахал! — выдала Оля, заступаясь за подругу. — Вам сказали, что это её парень. Может, он её жених.

— А это ещё кто? — усмехнулся мужчина. — Жених. Георг, ты сделал себе обрезание и обратился в мусульманство? Или твоя женщина не знает, что у тебя есть невеста?

Эти слова прозвучали, словно звонкая оплеуха. Лена, не выдержав, содрогаясь от душивших её рыданий, бросилась вон. Но крепкие руки Георга и ледяной голос:

— Истерику прекратила быстро, — вырвали её сердце из груди, оставив на его месте пустоту.

Она поникла и послушно кивнула.