Глава 10. Руслан

Машина плавно трогается с места, а я откидываюсь на спинку и как под гипнозом слежу за женскими пальцами на руле. Нежные, изящные, созданные для поцелуев и ласк. На пару мгновений уплываю в свои фантазии, но быстро возвращаюсь в реальность.

Перемещаю взгляд в зеркало заднего вида и рассматриваю водителя. Кепка надвинута низко, глаз больше не видно, но губы сжаты в тонкую линию. Евгения явно недовольна моей компанией, но никак не комментирует. Сосредоточенно ведет авто, соблюдая все правила. Даже не придраться.

Снова смотрю на ее руки. Это какой-то отдельный фетиш для меня. Тонкие запястья, длинные пальцы, сжимающие руль. На левом часы, мужские, громоздкие. На правом нет ничего, кольца не видно тоже. Сняла или просто не носит?

— Евгения, — нарушаю тишину.

— М-м-м? — не оборачивается, лишь мажет по мне взглядом сквозь зеркало.

— Ты давно за рулем?

— Достаточно.

— Достаточно — это сколько?

— Лет с пятнадцати, — бросает равнодушно. — И ни одной аварии.

— Похвально, — усмехаюсь я.

Родионова бросает быстрый взгляд в зеркало, в глазах опасные колючки, а я усмехаюсь.

— Просто хочу понять, кому доверяю свою жизнь.

— Тогда не стоило садиться в такси, — парирует она. — Можно и свою купить.

— Тогда у тебя не было бы работы.

— Вы же не один, ей-богу.

Огрызается. Интонация мурашками разбегается по коже. Черт возьми, как же она мне нравится.

Я смотрю на ее профиль: скулы, подбородок, шея, из-под воротника куртки виднеется тонкая цепочка. Кожа бледная, а под глазами тени.

— А муж? — спрашиваю, не отводя взгляда. — Он не переживает, что ты ночами ездишь?

Она молчит. Секунду, другую. Потом отвечает холодно:

— Это не ваше дело.

Справедливо, но меня такой ответ не устраивает. Мне нужно больше информации. Живой, настоящей. Чтобы понять, что происходит в жизни этой девушка. Зачем мне это? Сам пока не понял, но не отпускает, значит придется разобраться до конца.

— Не бойтесь, я профессионал и ничего с вами не случится.

— Уже случилось, — бормочу себе под нос и отворачиваюсь к окну.

Родионова молчит, слышно только, как тяжело дышит и перемещает руки по рулю.

— Муж пропал, — бросает она наконец. — Год назад. Довольны?

Я не отвечаю. Доволен ли я? И да, и нет. Но внутри что-то щелкает, выстраивая события в нужном порядке. Если она говорит пропал, значит не ушел и не бросил ее. Скорее всего, она не знает, где он. А вот хорошо это или плохо… тут уж для кого как.

— А вы? — вдруг спрашивает Женя. — Жена не переживает, что вы по ночам катаетесь?

Вибрация пробегает по внутренностям. Интерес, оказывается, обоюдный. Тем лучше.

— Нет жены.

Она удивленно дергает бровь, ловлю этот жест в зеркале заднего вида.

— Разведен, — добавляю осторожно. Не в моих правилах делиться личным, но ей рассказываю, потому что уже принял важное решение. Пусть знает все на берегу.

— А дети?

— И детей тоже нет, — хмыкаю я и склоняю голову в бок. Я изучаю эту Волчицу, а она изучает меня. Буквально в лоб. Есть ли у нее скрытый мотив? Возможно. Но игра интересная.

— Ни жены, ни детей, свобода, — говорит она, а в голосе горечь. Болезненная для нее тема, даже издалека ранит.

— Ты считаешь это свободой?

— А вы нет? — звучит как будто бы с вызовом, но с чего вдруг?

Отвожу взгляд и задумываюсь. Я никогда не хотел детей. С моей работой и уровнем опасности это лишнее, да и тема продолжения рода никогда не стояла для меня остро. Нет во мне всех этих ванильных соплей. Масса людей хотят быть родителями, вот пусть они и рожают детей. Возможно поэтому и жена ушла…

Взглядом цепляюсь за скомканный листок бумаги на полу, за водительским креслом. Наклоняюсь, поднимаю, там скомканный чек из аптеки. Цена препарата незнакомое, но цена впечатляет даже меня.

— Что это? — верчу в пальцах.

Родионова бросает взгляд в зеркало.

— Не ваше дело. Положите, где взяли.

Убираю чек в карман, потом спрошу у Глеба, что это еще за скелеты в шкафу у моей Волчицы. Прям коробка с сюрпризами какая-то.

— Вы не имеете права, — метает в меня раздраженный взгляд и поджимает губы.

Смотрю на ее напряженные плечи, на руки, сжимающие руль и ловлю себя на мысли, что мне нравится в ней все. Образ, злость, беспомощность, даже ее колючки, которые не могут меня уколоть, а только раззадоривают.

— Ты не боишься вечером ездить? Темно, пассажиры попадаются разные.

Раздраженно фыркает.

— Это мои проблемы.

— А если что случится? А у тебя двое детей. Не безопасно.

Она сильнее сжимает руль, но не отвечает.

— Сколько ты тут зарабатываешь? — рассуждаю вслух. — С такими рисками.

Родионова тормозит у моего подъезда, но не оборачивается. Атмосфера в салоне стремительно меняется, как перед грозой. Воздух становится плотным и искрит от напряжения.

— Приехали.

Я не выхожу. Сижу, смотрю на нее. Не хочу ее отпускать. Это какая-то магия.

— Я готов предложить тебе работу, — выдавливаю то единственное, что крутится в уставшем мозгу. — Высокооплачиваемую и более безопасную.

— Ты охренел что ли? — Женя оборачивается и смотрит на меня так, словно готова вцепиться в шею. — Убирайся из моей машины.

В глазах полыхает опасное пламя, на губах появляется хищный оскал. Ну точно волчица. Все равно моей будет, хоть пока этого и не понимает. Я и сам не понимаю до конца, но где-то глубоко внутри уже присвоил ее, осталось только укротить опасного зверя.

— Я попытался по-хорошему, — язвительная усмешка появляется на моих губах. — Ты не оценила.

В салоне пахнет ею. Ее аромат повсюду, даже запах ароматизатора не перебивает его. Жадно втягиваю его носом, и жесткая пружина внутри расслабляется. Кайфую. Млять, утекаю от ее запаха, от нее злости и того, как она меня сейчас ненавидит. Эти чистые, не завуалированные эмоции сносят меня в экстаз.

— Послушайте, мне работать надо, — устало выдыхает Женя. — Уходите. И больше…

— Теперь ты будешь работать на меня, — перебиваю я. — И только на меня.

Решение рождается само собой. Четкое и единственно-верное в данной ситуации. Долгие ухаживания, цветы и прочая муть сильно устаревший формат. Мне он не подходит.

— Еще чего. Размечтался! — фыркает Женя, еще не зная, что выбора у нее нет.

— Или лишишься прав, — ее глаза возмущенно округляются. — Для начала…

— Да кто в вообще такой?

— Подполковник Азаров, — показываю ксиву. — ФСБ.