Глава 14. Евгения

Марина ждет у подъезда и курит, прислонившись к стене. Увидев меня, кивает, бросает окурок в урну и забирается на заднее сиденье.

— Доброе утро, — говорю с улыбкой.

— И тебе. — Она смотрит на меня, потом на водителя. — А твоя где?

— Долго рассказывать, — отмахиваюсь я.

— Я и не тороплюсь, — хмыкает Марина и называет адрес конечной точки.

Вздыхаю, вряд ли она отвяжется. Да и мне, наверное, хочется выговориться. Хотя бы ей. Рассказываю коротко историю с фсбшником, только факты, без эмоций и подробностей.

Подруга несколько секунд молчит и переваривает, а потом качает головой.

— Ты отбитая, Жень. Совсем отбитая.

— Почему? — смотрю на нее.

— Мужик предлагает не пыльную работу, а ты нос воротишь. Я бы на твоем месте…

— Ты бы на моем месте послала его так же, как я.

Прозвучало не слишком убедительно.

— Не знаю, — пожимает Марина плечами. — Он хоть красивый?

— Да какая разница? — возмущаюсь я, мысленно пытаясь убедить себя.

— Значит, красивый, — усмехается она.

— Марин, хватит.

— Ладно-ладно, — подруга примирительно поднимает ладони.

Мы замолкаем. Я отворачиваюсь к окну. Внутри и злость, и страх, но больше странная пустота. Как будто кто-то высосал из меня все, что было.

Приезжаем на объект — огромный загородный дом в два этажа. Заработать можно нормально, но и времени уйдет не мало. Судя по всему, до вечера.

Обговариваем с Мариной детали, распределяем обязанности и приступаем к уборке. Сначала пыль, окна, потом химчистка мебели и ковров. Механические движения успокаивают. Я погружаюсь в работу, стараясь не думать об Азарове и о том, что он не звонит. Но телефон проверяю регулярно.

— Нашел другого водителя, — хмыкает Марина, заметив мои метания.

— Возможно, — пожимаю плечами. Так даже лучше.

— А ты надеешься, что позвонит.

— Вот еще, — отвечаю слишком быстро.

Подруга усмехается, но ничего не говорит. Только смотрит с улыбкой, от которой хочется провалиться сквозь землю.

К вечеру я вымотана и физически, и морально. В этот раз с нами рассчитываются наличкой, еще и чаевые дают хорошие.

— Возьмешь к себе? — спрашивает Марина. — У меня, сама знаешь, не сохранятся.

— Да, конечно, — вздыхаю и убираю деньги в сумку.

— Завтра сдать надо в кассу.

— Хорошо.

Вызываю такси и звоню Никите.

— Сынок, как вы?

— Нормально, мам. Алина мультики смотрит на моем телефоне, я делаю уроки.

— Ты молодец. Я скоро буду.

— Хорошо.

Сбрасываю звонок и тяжело вздыхаю. Мои дети, ради них я готова на все, но почему-то не смогла принять предложение Азарова. Не самое, надо сказать, непристойное предложение. Может действительно зря я отказалась? Может стоит позвонить и извиниться? Нет больше сил думать и терзаться всевозможными «если». Все равно Азаров не звонил, значит уже не актуально.

Приезжаю домой поздно. Фонари во дворе горят тускло, одна лампочка мигает, будто вот-вот погаснет. Выхожу из такси, поправляю сумку на плече. Ветер холодный, без труда пробирается под тонкую ветровку. Зябко ежусь и осматриваюсь. Моя машина стоит на том же месте, цела и невредима. Видимо, зря я пряталась, никто меня и не искал.

Иду к подъезду. Дорогу преграждают двое. Я не успеваю даже испугаться, как один из них оказывается рядом, прижимает меня к стене. Холодное лезвие касается горла, и я замираю, не дыша. Сердце ухает в пятки, пульс оглушает.

— Тише, цыпа, — шепчет он. — Не дергайся.

Я чувствую, как его рука скользит по моей куртке, по карманам. Пальцы грубо ощупывают вещи. Другой стоит чуть дальше и шарится в сумке, вынимает наличку.

— Нет, не надо, — скулю я, голос срывается. — Это не мое.

— Ага, потому что наше, — усмехается второй, распихивая деньги по карманам.

Они забирают все. Наличку, которую мне завтра нужно положить в кассу. Даже телефон проверяют.

— Хорошая тачка, — говорит первый, кивая на мою машину. — Сколько она стоит?

— Она не продаётся…

— Ответ не правильный.

Кулак врезается в лицо. Я не успеваю увернуться, удар приходится в скулу, голова дергается в сторону. Во рту появляется привкус крови. Язык натыкается на что-то острое, и я понимаю, что губа разбита.

— Забирайте машину, — шепчу, чувствуя, как слезы смешиваются с кровью. — Только не трогайте меня.

— Умная девочка, — хмыкает он.

Они уходят. Быстро, бесшумно, растворяются в темноте. Я сползаю по стене, прижимаю ладонь к разбитой губе. Пальцы мокрые от крови. Дышу часто, прерывисто, не могу успокоиться.

Машины нет, денег нет и телефон они забрали.

Я сижу на холодном асфальте, обхватив колени, и дрожу. Нет, меня трясет, как в лихорадке. Крупно, без остановки. Холод разливается по венам, сковывает тело. Это все, что у меня было…

Надо, наверное, полицию вызвать. Поднимаюсь. Ноги не слушаются, но я иду в подъезд. Дверь в квартиру открываю дрожащими пальцами.

— Мама! Мама пришла, — Алинка выбегает из комнаты, но видит меня и замирает. — Ой…

Следом за ней выходит Никита.

— Что с тобой, мам? — серьезно спрашивает он.

— Все хорошо, — улыбаюсь сквозь слезы. — Упала неудачно.