Глава 23. Евгения

Ухожу в выделенную нам комнату, закрываю за собой дверь и приваливаюсь к ней спиной. Меня потряхивает, а слова, сказанные Азаровым, до сих пор эхом звучат в голове. Становится дурно, прохожусь по комнате взад и вперед, останавливаюсь около окна и смотрю на серый город, словно сквозь поволоку. Не вижу ничего, только этот голос в мозгу: «Я хочу тебя».

Так просто и откровенно. Без завуалированной игры и без прикрас, без намеков, шантажа или условий. Правда прозвучала четко и предельно ясно. От этой правды тяжело дышать, внутри все сжимается и разжимается, как вышедшая из строя пружина. Руслан хочет меня, а я… я так не могу. Спать с ним за то, что он помогает нам. Это слишком унизительно, но имею ли я права на отказ? Но он и не принуждает. Пока…

Господи, как же все сложно. Я не знаю, что делать.

— Мам, ты чего? — голос Никиты вырывает меня из оцепенения. На автомате поворачиваюсь к нему. Сын сидит на кровати, поджав колени, и смотрит на меня с тревогой. — Ты такая бледная, будто призрака увидела.

— Все хорошо, — как всегда отвечаю я. — Просто устала. Очень устала.

— А мы здесь будем жить? — продолжает допрос. — Руслан нас не выгонит?

— Не знаю, — качаю головой, у меня нет ответов. — Пока не знаю.

— Руслан же хороший? — Никита с надеждой смотрит на дверь. — Правда? Он нам поможет?

Я молчу, потому что не знаю, что сказать. Сама не понимаю, кто он. Подполковник, который шантажировал меня, заставляя на него работать. Мужчина, который хочет меня трахнуть. Или просто хороший человек, который хочет помочь и привез меня в свой дом. Потому что все это — один и тот же человек. И я не знаю, как с ним быть. Не знаю, можно ли ему верить. Не знаю, что будет, если я ему поверю.

— Мам, ты ему нравишься? — вдруг спрашивает Никита.

Я вздрагиваю. Сердце пропускает удар, потом начинает биться так часто, что кажется выпрыгнет из груди.

— С чего ты взял?

— Ну он же нам помогает, — Никита пожимает плечами.

Я смотрю на него и не нахожу слов. Сын видит больше, чем я думала.

— Не говори глупости, — хмурюсь я.

— Я не глупый, — с обидой отвечает он. — Я уже большой.

— Никита...

Подхожу к нему, сажусь рядом и прижимаю к себе. Он затихает в моих руках, дыхание становится ровнее. Глажу его по голове, и внутри становится теплее. Он — моя опора, мой маленький и самый главный мужчина.

— Все будет хорошо, — шепчу и целую его в макушку. — Я обещаю.

Он кивает, но я не знаю, верит ли. Я и сама, если честно, не верю.

Оставляю его на кровати, подхожу к шкафу. Открываю створку. Внутри одежда Азарова. Рубашки, аккуратно развешанные. Брюки, сложенные на полках. Все строгое, темное, мужское. Каждая вещь пахнет чем-то едва уловимым и мужским. Я провожу пальцами по рукаву рубашки, ткань мягкая и должно быть дорогая. Нервная дрожь пробегает по телу. Руслан живет здесь, спит в этой комнате, на этой кровати. А теперь здесь и я.

Наши вещи лежат в сумке, я достаю их, аккуратно освобождаю одну полку. Складываю футболки, джинсы, тонкий свитер. Руки двигаются сами, механически, но мысли вращаются по кругу. Я перестилаю постель, заправляю простыню, расправляю одеяло, кладу подушки. Монотонная работа помогает отвлечься, но слова Азарова все равно звучат в голове. Они возвращаются снова и снова, и я не знаю, как от них избавиться.

— Мам, я кушать хочу, — сообщает сын, придавая ускорение.

— Да, сейчас мой хороший. Придумаем что-нибудь.

Нахожу в сумке блокнот и ручку. Сажусь за маленький столик у окна, пишу список продуктов. Хлеб, молоко, яйца, масло, крупы, овощи. Минимум. То, без чего мы с детьми не можем. Потом задумываюсь, кусаю ручку. Решаюсь и добавляю сгущенку и шоколад для Никиты.

Список готов. Нужно отдать, но для этого снова посмотреть в его леденящие душу глаза. Набираю в легкие воздуха и решительно выхожу из комнаты. Иду на кухню и замираю, увидев широкую спину Руслана.

Он стоит у стола, прислонившись бедром к столешнице, говорит по телефону и смотрит в окно. Голос жесткий, безэмоциональный. Я слышу только обрывки разговора, но все же понимаю, что он касается меня.

— Я сказал, больше Родионова у вас не работает, — голос Азарова звенит сталью. — И компенсации не будет. Деньги свои получите после завершения следствия. Ваше право.

Внутри все холодеет. Надо же как-то обозначить присутствие или прийти попозже, но я стою и не могу пошевелиться. Подполковник сбрасывает звонок и резко разворачивается. Так резко, что я вздрагиваю от неожиданности.

В его глазах легко считывается усталость и раздражение. Руслан, прищурившись смотрит на меня и видит насквозь. Становится не по себе.

— Я не хотела подслушивать, — говорю быстро, сжимая в руках листок бумаги.

— Не важно, — отмахивается он, кладет телефон на столешницу и забирает у меня список. Пробегает глазами, хмурится. — За руль сесть сможешь?

— Смогу, — нервно сглатываю я.

— Собирайтесь. Поедем обедать.

— Но вы сказали, что можно заказать...

— Обязательно закажем. — Руслан давит меня взглядом, как многотонной плитой. — А сейчас поедем поедим нормально. Ты, я и Никита.

— Но...

— Женя, пожалуйста! — рявкает раздраженно, пронзая меня взглядом. — Неужели я много прошу?

— Нет, — выдавливаю из себя. — Конечно, нет.

— Тогда через десять минут, — сухо бросает он и уходит в соседнюю комнату. Там, судя по всему, гостиная.

— Хорошо… — мой ответ уже никому не нужен.

Возвращаюсь в комнату и несколько секунд просто зависаю в пространстве. Что происходит? Зачем Азаров все это делает? Для чего? Я не понимаю, ничего уже не понимаю, с каждой минутой ситуация запутывается все сильнее. Руслан пугает меня и одновременно притягивает. Как магнит, от которого невозможно оторваться.

— Никита, собирайся, — говорю сыну.

— Куда? — он вскакивает с кровати, глаза загораются.

— Обедать.

— Ура! — начинает носиться по комнате, и я невольно улыбаюсь. Хотя бы он рад.

Я подхожу к шкафу, смотрю на свои вещи. Надеть мне нечего. Сын не взял почти ничего. Придется ехать так. Провожу по волосам щеткой и залипаю на своем отражении в зеркале. Бледная, с синяками под глазами, с потрескавшимися губами и тусклыми волосами. Что Азаров во мне нашел? Как эту девушку можно хотеть? Моль бесцветная. Кожа серая, под глазами темные круги, а в глазах пустота. А раньше была красивой, ходила по подиуму и зарабатывала достойно. Где это все? Ушло вместе с Антоном. После того, как он исчез, рухнуло все. От меня отвернулись все друзья и знакомые. Не осталось никого и ничего… только долги и дети.

— Мам, ты красивая, — говорит Никита, словно читая мои мысли.

Я поворачиваюсь к нему.

— Ты так думаешь?

— Я знаю, — отвечает он серьезно. — Ты самая красивая мама на свете.

Я улыбаюсь, подхожу, целую его в макушку. Вдыхаю запах его волос и внутри становится легче.

— Спасибо, сынок.

Мы выходим в коридор. Азаров уже ждет у двери, с ключами в левой руке. Правая зафиксирована.

— Готовы? — спрашивает сухо.

— Да, — отвечаю.

— Держи, — протягивает мне ключ, сжимаю в ладони.

Руслан открывает дверь и пропускает нас. Мы выходим в коридор. Он закрывает замок, и первый идет к лифту. Мы за ним. Никита догоняет его и уверенно берет за руку. Делает это так четко и привычно, будто так и должно быть

Я невольно замедляю шаг, боясь реакции, но ее нет. Азаров спокоен и собран, сжимает руку Никиты в ответ. Они останавливаются около лифта и ждут пока тот приедет.

Двери открываются, Никита хочет войти, но Азаров не пускает.

— Сначала мама, — строго говорит он.

Сын смотрит на него внимательно и кивает.

Я вхожу первая, они за мной. Встают за спиной, как охрана. Я чувствую присутствие этого опасного мужчины. Его энергетика опутывает меня со всех сторон и давит. Даже не касаясь меня, он делает так, что я не могу пошевелиться. Прикрываю глаза и заставляю себя дышать ровно.