Глава 31. Евгения

Дверь кабинета закрывается за моей спиной. Хирург указывает на кресло и разворачивает ко мне монитор. На экране серые снимки, линии, цифры.

— КТ подтвердила ваш диагноз. Операция необходима в ближайшие две-три недели.

Горло сжимается. Я знала. Мы оформили квоту и ждали вызова. Но до этой минуты где-то внутри жила надежда, что обследование покажет ошибку.

— По квоте нас вызовут только через несколько месяцев.

— У девочки нет столько времени. Госпиталь готов принять Алину на следующей неделе по платному договору.

Поднимаю голову.

— Но я не подавала заявку.

— Организационные вопросы уже решены.

Азаров. Конечно, он, больше некому.

— Какие шансы?

— Хорошие. Случай сложный. Но, несмотря на позднюю диагностику, состояние Алины позволяет провести операцию планово. Риски есть, и я обязан о них рассказать.

Он говорит о кровотечении, нарушениях ритма и других осложнениях. Я слушаю, сжав пальцы на коленях.

— Она может не пережить операцию?

Хирург не отводит взгляда.

— Такой риск есть. Но шансы хорошие. Иначе я бы не предлагал вам операцию на следующей неделе.

Впервые за весь разговор получается нормально вдохнуть. Хорошие. Не гарантированные. Но хорошие. Без операции их нет вообще. Выбор, по сути, не велик.

Хирург кладет передо мной согласия на госпитализацию, операцию и наркоз. На каждой странице десятки строк о возможных последствиях. Рука дрожит, когда ставлю подпись. Потом еще одну. И еще.

— До операции Алина останется здесь, — говорит хирург. — Точную дату сообщим завтра.

— А договор на оплату?

— Его оформят с плательщиком.

— С Русланом Азаровым?

Хирург закрывает папку.

— Финансовые вопросы вам лучше обсудить с ним.

Вот, значит, как. Руслан договорился с врачом и назначил себя плательщиком. Мне оставили право бояться и ставить подписи. Хочется потребовать счета, сумму, объяснения. Но за злостью поднимается огромное, почти болезненное облегчение и почти такая же по размеру благодарность.

Если откинуть дурацкую гордость и панический страх снова быть кому-то обязанной, придется признать, что Руслан дал моей дочери шанс. Ничего не требуя взамен. Пока, не требуя… Но это уже не важно, я готова отдать ему все, лишь бы сердце Алины продолжало биться. И именно эта готовность пугает сильнее всего.

Операция будет на следующей неделе. Мою девочку спасут, это главное.

Возвращаюсь в палату. Никита сидит рядом с Алиной и показывает ей что-то в телефоне.

— Мамочка, ты плакала? — спрашивает дочь.

— Немного.

Сажусь на край кровати и беру ее ладошку.

— На следующей неделе тебе вылечат сердце.

— Больно будет? — ее глаза округляются.

— Ты будешь спать и ничего не почувствуешь, — устало улыбаюсь я.

— А когда проснусь?

— Я буду рядом.

— И я, — обещает Никита.

Алина немного думает.

— А дядя Руслан придет?

— Не знаю, милая, — глажу дочурку по мягким волосам.

— Придет, — уверенно заявляет Никита. — Он нас не бросит.

В семь медсестра напоминает, что время посещения закончилось. Целую Алину и выхожу вместе с Никитой.

Руслан ждет у машины. Открывает заднюю дверь Никите, а сам садится рядом со мной.

— Что сказал врач?

— Ты и так все знаешь, — бросаю на него строгий взгляд.

— Медицинскую часть он со мной не обсуждал.

— Зато все остальное вы решили без меня.

Руслан кивает на сына.

— Не здесь, Женя.

Домой едем молча. Едва закрывается дверь квартиры, Никита убегает в комнату, а я поворачиваюсь к нему.

— Ты оплатишь операцию?

— Да, — спокойно отвечает Азаров.

— Сколько она стоит?

— Неважно.

— Для меня важно, — упрямлюсь я.

— Жень, — он мягко улыбается. — Это не тот случай.

— Я все равно найду способ вернуть.

— Успокойся и выдохни, — Руслан перехватывает мой локоть и дергает на себя. — Мне не нужно ничего возвращать, потому что я не даю тебе деньги в долг.

— Тогда что это?

— Ну не знаю, — раздражается он. — Давай назовем благотворительностью. Считай, что я решил почистить карму.

— Я должна поверить? — возмущенно выдергиваю руку. — Зачем тебе это?

— Потому что я могу помочь, — так же ровно говорит Азаров. — Потому что мне не все равно.

— Но взамен мне придется… — от одной мысли о близости с ним становится душно.

— Ты мне ничего не должна, — устало вздыхает Азаров. — Ни денег, ни благодарности, ни чего-то еще, что сейчас успела придумать.

Лицо обдает жаром. Он все понял, конечно… Становится жутко стыдно.

— Мам! — кричит Никита. — А ужин сегодня будет?

Закрываю глаза. Руслан едва заметно усмехается.

— Своевременно.

— Мы не договорили.

Иду на кухню. Через несколько минут Никита появляется с тетрадью.

— Мам, помоги. У меня задача не получается.

— Сейчас.

Руслан протягивает левую руку.

— Давай сюда.

Никита придвигает тетрадь. Руслан читает условие и хмурится.

— Почему здесь сорок три?

— Я сложил.

— А нужно было вычесть. Прочитай еще раз.

Руслан задает вопросы, пока Никита сам не находит ошибку.

— А-а. Понял. Спасибо.

— Переписывай.

Никита фыркает, но берет карандаш.

За ужином сын рассказывает про школу. Руслан слушает, иногда задает вопросы. Потом мы звоним Алине. Она требует, чтобы завтра принесли розовую пижаму.

Получается обычный семейный ужин. Только у нас нет общей семьи. Квартира не наша. Мужчина за столом тоже не мой. Но почему же все выглядит так правильно?

После ужина укладываю Никиту и возвращаюсь в гостиную. Руслан сидит с ноутбуком.

— У нас занятие, не забыл?

— Сегодня отменяется, — отмахивается он.

— Серафима Васильевна сказала, завтра проверит, — важно говорю я. — Вставай.

— Ты сегодня слишком много командуешь, — Азаров подозрительно прищуривается. — Успела сохраниться?

— А если успела, то что? — хмыкаю я и осторожно закрываю крышку ноутбука.

Руслан выжидательно смотрит на меня, словно решая, можно ли доверять. Потом все же встает и стягивает с себя футболку. Я сразу забываю, что хотела сказать.

Вчера я уже видела его обнаженным до пояса. Должна была привыкнуть. Не привыкла. Шрам пересекает плечо неровной полосой. Мне не неприятно. Наоборот, хочется провести по нему пальцами, почувствовать горячую кожу. Это желание пугает сильнее самого шрама.

— Повернись.

Руслан послушно разворачивается. Кладу ладонь на лопатку и сразу чувствую, как напрягаются мышцы.

— Расслабься.

— Я расслаблен.

— Даже не близко. Подними руку.

Поддерживаю его локоть и контролирую лопатку. Кожа под ладонью горячая. Слишком.

— Больно?

— Терпимо.

Он поднимает руку выше, чем вчера, не наклоняясь и не пытаясь компенсировать движение корпусом.

— Гораздо лучше.

— Надо же, ты умеешь не только кусаться.

— Не обольщайся, — усмехаюсь я.

Повторяем упражнение. Я веду ладонью по напряженной мышце и каждый раз напоминаю себе, зачем его касаюсь. На третьем повторе Руслан поворачивает голову.

— Ты в порядке? — смотрит на мое пылающее от смущения лицо.

— Хочется верить, — бормочу себе под нос.

Он просто продолжает делать упражнения. Но мне от его близости почему-то становится еще труднее дышать. А еще от понимания, что теперь шаг между нами должна сделать я.

— На сегодня хватит.

Руслан осторожно вращает плечом и морщится от боли.

— Стало лучше, — сухо констатирует он.

— Если будешь заниматься каждый день, восстановишься быстрее.

— Серафима тебе доплачивает, да?

— Возможно, — лукаво улыбаюсь я.

— Я в душ, — говорит Руслан, а я почти разочарована.

Он идет к двери, но оборачивается и ловит мой взгляд.

— Завтра отвезешь меня за город. Высадишь и сразу уедешь.

От его слов становится не по себе.

— Что там?

— Встреча с одним важным человеком. Большего тебе знать не следует.

Холод мгновенно вытесняет все остальные чувства.

— Это может быть опасно?

Руслан медленно поднимает на меня взгляд.

— Ты забыла, где я работаю?

— Нет, но…

— Хватит, — перебивает он. — Это не обсуждается.

Говорит так спокойно, словно речь идет о погоде. Но я слишком хорошо помню шрам на его плече. Только сегодня врач сказал, что у Алины есть шанс. Только сегодня я впервые поверила, что все может стать хорошо. А завтра Руслан собирается на какую-то странную встречу.