Глава 32. Руслан

Женя молчит почти всю дорогу. Смотрит на трассу, держит руль обеими руками и делает вид, что ее совсем не волнует, куда мы едем. Получается, если честно, не очень.

Никиту высадили у школы пятнадцать минут назад. Оттуда Женя должна ехать в больницу к Алине, но сначала везет меня за город. Ей это не нравится. Настолько, что пальцы побелели на руле.

— Может, передумаешь? — спрашивает она.

— Нет.

— Очень содержательно, — фыркает недовольно.

— Ты задала вопрос. Я ответил.

Женя бросает на меня быстрый взгляд.

— Хоть кто-то знает, где ты будешь?

— Знает.

Этого достаточно. Большего сказать не могу, да и не хочу. В мои рабочие дела ей лучше не лезть. Особенно пока я не узнаю подробности ее мужа. Но я действительно подстраховался и попросил крестника прикрыть меня. Иван служит в СОБРе и иногда внештатно выручает, когда официальный запрос отправлять нельзя.

Полчаса назад он прислал короткое:

 «На месте».

Значит он где-то впереди. Машину с трассы не видно, и это значит, что Иван все сделал правильно.

Встречаться с неизвестным без страховки было бы глупо. Прошлая неосторожность стоила мне руки, следующая может стоить головы. Просто бывшему бухгалтеру Бакина об этом знать необязательно.

За два километра до закрытого кафе указываю на обочину.

— Остановись здесь.

— Тут ничего нет, — хмурится Женя.

— Знаю. Все равно останови.

— Ты говорил про поворот.

Она упрямо продолжает ехать.

— Я дойду. Тормози.

Машина все же останавливается.

— Все. Дальше я сам.

— Руслан…

Я поворачиваюсь к ней и говорю максимально мягко.

— Разворачивайся и езжай в больницу.

— Я могу подождать неподалеку, — она так смотрит на меня, что внутри все переворачивается.

— Нет, — качаю головой. — Я не знаю, кто приедет и будет ли он один.

Женя сильнее сжимает руль.

— Это еще и не безопасно?

— Мне приятно, что ты переживаешь, — улыбаюсь я и открываю дверь, но она окликает:

— Позвони, когда закончишь.

— Хорошо.

— Пообещай, — требует Женя. Ее голос вибрирует от волнения. Как же это приятно, черт возьми.

Наши взгляды пересекаются.

— Обещаю, — говорю мягче. — Как только закончу, позвоню.

Выхожу и наклоняюсь к открытому окну.

— Сразу в больницу. На трассе не оставайся и за поворотом не жди.

— Я поняла.

— Уезжай, Женя, — смотрим друг друга в глаза. Я давлю, я сильнее и вынуждаю подчиниться. Потому что это правильно и безопасно. Отвечаю за нее и ее детей.

Она поджимает губы и сдается, включает поворотник и трогается. Машина разворачивается через сплошную и скрывается за изгибом трассы. Умница, девочка. Надеюсь и дальше будет без глупостей.

Только тогда телефон коротко вибрирует.

«Чисто»,

— пишет Иван.

Иду по обочине. Закрытое кафе виднеется впереди: облупленная вывеска, заколоченные окна, пустая площадка. С трассы она просматривается полностью. Незнакомец опаздывает на две минуты.

Серый «Рено» сворачивает на площадку и останавливается метрах в десяти. Из машины выходит худой мужчина лет сорока пяти. Озирается, замечает меня и долго не решается подойти.

— Вы Азаров?

— Документы, — сухо бросаю я.

Он напрягается.

— Вы же не думаете, что я…

— Паспорт, — протягиваю ладонь.

Отдает мне документ. Савельев Павел Андреевич. Сорок шесть лет. Фотография свежая.

— Семь лет был главным бухгалтером у Бакина, — говорит он. — Уволился восемь месяцев назад.

— Почему?

— Надоело подписывать то, за что могу сесть.

— Семь лет не надоедало?

Савельев отводит взгляд.

— Думал, что смогу уйти и забыть. Не получилось.

Он открывает заднюю дверь машины и достает черную папку.

— Здесь копии, — поясняет торопливо. — Оригиналы в другом месте.

— Что именно?

— Договоры, платежные поручения, акты на услуги, которых никто не оказывал. На накопителе база за пять лет.

Беру папку. Внутри таблицы, выписки и копии договоров. К обложке приклеен маленький накопитель.

Деньги уходят со счетов компаний Бакина за консультации и сопровождение сделок. Четыре фирмы-прокладки. Одни и те же суммы дробятся, часть снимается наличными, остальное переводится дальше.

— Каждая фирма живет не больше года, — объясняет Савельев. — Потом ее бросают и открывают новую. Но получатели почти не меняются.

В таблицах указаны даты государственных конкурсов. После каждого крупного контракта идут переводы.

— Откаты?

— Да. Я сам готовил платежи.

— Кому?

— Фамилий не знаю. Нам давали счета и суммы. Владельцев вы сможете установить.

Открываю следующий раздел. Здесь копия сопроводительного письма со штампом нашего управления. Ниже — перечень приложений. Финансовая справка по фирмам указана седьмым пунктом. В моей папке ее нет.

— Когда это передали?

— Три месяца назад. Я решил, что, если документы будут у вас, меня оставят в покое. Ошибся.

— На втором экземпляре есть входящий номер. Значит, пакет приняли целиком.

— Да.

— А потом кто-то убрал финансовую часть.

Савельев кивает.

— Вам оставили один конверт. Адвокаты Бакина выдадут деньги за расчет по договору, посредника — за провокатора. Они уже вытаскивали его так раньше.

— Бакин знает, что посредник обратился к нам?

— Нет. Он уверен, что тот по-прежнему работает на него.

Значит, Бакин не подставляет себя специально. Он просто привык к безнаказанности. А кто-то в управлении постарался, чтобы даже в случае провала дело не вышло за пределы одной взятки.

— Кто убрал справку? — спрашиваю прямо.

— Не знаю. Но через два дня после того, как пакет приняли, ко мне пришли люди Бакина. Значит, ему сообщили почти сразу.

— Чего они хотели?

— Оригиналы. И чтобы я забыл, как работал на него.

— Почему не отдали? — вопросительно дергаю бровью.

— Тогда я стал бы не нужен.

Он забирает паспорт.

— Если документы настоящие, вам придется дать официальные показания.

— В вашем управлении?

Зависаю на пару мгновений. Это может быть небезопасно и бессмысленно.

— Нет. Место выберу я, — отвечаю ему. — Пока не возвращайтесь домой, не пользуйтесь привычным номером и никому не сообщайте, где остановились.

— А защита?

— Будет, когда материалы подтвердятся.

Савельев недоволен, но кивает, садится в машину и уезжает.

Жду, пока «Рено» вырулит на трассу, и пишу Ивану:

«Проводи до города. Не светись. Потом вернись за мной».

Ответ приходит сразу:

«Принял».

Накопитель в служебный ноутбук вставлять не стану. Если база подлинная, мы получим не один эпизод со взяткой, а систему, которую Бакин выстраивал годами. И имя того, кто убрал часть материалов из уже принятого пакета.

Смотрю на часы. Прошло сорок семь минут. Набираю Женю. Она отвечает после первого гудка.

— Ты цел?

Даже не здоровается.

— Разочарована? — не могу сдержать улыбку.

— Дурак, — фыркает моя Волчица. — Все закончилось?

— Закончилось. Жду машину

— Точно все нормально? — выпытывает она.

— Как видишь.

— Я тебя не вижу.

— Значит, придется поверить на слово.

Наш разговор совсем не похож на рабочий. Или мне так только хочется?

— Ладно, — она слишком быстро выдыхает.

— Скоро приеду, — отзываюсь я и сбрасываю звонок.

Иван[2] появляется минут через двадцать. Останавливается у обочины и окидывает меня внимательным взглядом.

— Цел? — растекается в дерзкой усмешке.

— Вы сегодня сговорились? — подозрительно прищуриваюсь я.

— С кем?

— Неважно. Что там Савельев?

— Довел до города. За ним никто не пошел.

Сажусь в машину и кладу папку на колени.

— Куда тебя?

— В госпиталь.

Больше Иван ничего не спрашивает.

В палате Женя сидит возле Алины и читает ей книжку. Первой меня замечает девочка.

— Руслан!

Женя оборачивается. Ее взгляд быстро проходит по моему лицу, плечам, рукам и только потом останавливается на папке. Проверила, все ли в порядке. Не знаю, что это значит на самом деле, но в груди становится теплее.

— Ты долго, — говорит она.

— Скучала? — усмехаюсь я.

— Алина спрашивала, когда ты придешь.

— Я всего один раз спросила, — честно сообщает девочка, а Женя вспыхивает от смущения.

— Значит, ты считала время за нее? — вкрадчиво интересуюсь я и не могу сдержать улыбку.

Женя поджимает губы.

— Иди уже на реабилитацию. Серафима тебя ждет.

Смотрю на часы. До занятия осталось пять минут. Оставляю их в палате и спускаюсь в другое крыло.

Серафима Васильевна встречает меня у двери кабинета, сложив руки на груди.

— На две минуты раньше, — выразительно смотрит на меня. — Удивительно.

— Стараюсь вас радовать.

— Раздевайтесь, Азаров, — хмыкает она, но улыбка все же появляется на губах. — Пока не испортили впечатление.

Стягиваю рубашку. С правым рукавом справляюсь быстрее, чем раньше. Серафима это замечает, но ничего не говорит. Прощупывает плечо, заставляет согнуть руку, разогнуть, сжать пальцы.

— Теперь поднимайте.

Медленно отвожу руку вперед. Плечо тянет, но слушается. Поднимаю выше привычного.

— Хватит, — командует она.

Опускаю руку. Серафима делает отметку в карте.

— Неплохо.

— Даже так?

— Не обольщайтесь. До полного восстановления далеко. Но подвижность увеличилась, мышцы наконец включились. Домашний комплекс выполняете?

— Выполняю.

— Регулярно?

— Почти.

Она прищуривается, но не комментирует.

Следующие полчаса сгибаю, тяну и поднимаю руку. Плечо горит, но сегодня оно действительно работает лучше. Значит, Женя не зря со мной занимается.

— Азаров, корпусом не помогайте, — одергивает Серафима.

— Я не помогаю.

— Меня обманывать бесполезно. Еще раз.

Повторяю движение правильно.

— На сегодня хватит, — наконец говорит она. — Прогресс хороший. Продолжайте в том же духе. Упражнения каждый день, нагрузку самостоятельно не увеличивать.

— Я понял.

— Очень надеюсь.

Натягиваю рубашку. На этот раз правая кисть немного помогает с пуговицами. Медленно, неуклюже, но помогает.

— Вот, — довольно кивает Серафима. — Уже лучше. Только не вздумайте решить, что здоровы.

Возвращаюсь в детское отделение. Пока занимался, Женя успела съездить за Никитой. Он сидит возле сестры и показывает ей что-то в телефоне.

До вечера состояние Алины остается стабильным. В семь медсестра напоминает, что время посещения закончилось. Женя долго обнимает дочь и обещает приехать утром.

Домой едем молча. Никита играет на заднем сиденье, а Женя слишком часто проверяет меня боковым зрением. Ловлю очередной взгляд.

— Что? — все же задаю вопрос.

— Ничего.

— Тогда смотри на дорогу.

— Я и смотрю.

У дома Никита первым выскакивает из машины. В квартире он бросает рюкзак и скрывается в комнате. Снимаю пиджак и собираюсь пройти в гостиную, но Женя остается возле двери.

— Руслан, — ее голос звучит вкрадчиво. Это так необычно.

— Что?

— А если бы с тобой что-то случилось? — смотрит в глаза.

Прямо и решительно. Для нее это важно, но и мне важно тоже. Я хочу свой бонус за искренность. Имею права в конце концов.

— Ты волновалась?

— Я не волновалась, — слишком быстро отвечает и отводит глаза в сторону. — Мне просто нужно было понимать, вернешься ты или нет.

— Зачем? — беру ее лицо за подбородок и вынуждаю смотреть на меня.

— Потому что ты мой начальник, — кусает сухие губы. — Мне не хочется снова искать работу.

— Очень убедительно, — я улыбаюсь и провожу подушечкой большого пальца по ее нижней губе.

— Можешь думать что хочешь, — выдыхает Женя, включая заднюю, но не отстраняется, и взгляд не прячет.

Пытается выставить между нами стену, но поздно, я уже увидел, что за ней.

— Уже подумал, — хрипло шепчу я.

— И что же? — бормочет она.

Притягиваю ее к себе и обнимаю. Она застывает, но не отталкивает. Хоть и не обнимает в ответ. Просто стоит, прижавшись щекой к моей груди и глубоко дышит. Наклоняю голову и утыкаюсь губами в ее макушку. Пахнет шампунем и кофе, шумно втягиваю аромат. Волосы щекочут лицо.

Женя не двигается. Несколько секунд мы просто молчим, потом она все же обнимает меня за талию, а я прикрываю глаза. Мне не нужны ее признания, я и так все понял, но эта близость была жизненно необходима нам обоим.

Звонит телефон. Так не вовремя. Хочется швырнуть его в стену. Женя вздрагивает, но я не сразу ее отпускаю. Достаю мобильный и вижу имя Глеба.

— Да.

— Руслан, вы где?

По его голосу понимаю: что-то случилось.

— Дома, а что?

— Возвращайтесь. У Алины упала сатурация, началась аритмия. Ее переводят в реанимацию.

Отстраняюсь и смотрю на Женю. Она понимает.

История Ивана  «Офицер. Верность не обещаю»