Глава 34. Руслан

Двери операционного блока закрываются. Женя делает шаг следом, будто может пройти сквозь них. Перехватываю ее за талию и удерживаю.

— Руслан…

— Тише, я здесь.

Над дверями загорается красная лампа. Восемь ноль три. Теперь остается ждать.

Ненавижу ждать. На работе это время всегда можно заполнить: поднять людей, проверить информацию, найти того, кто допустил ошибку. Здесь от меня больше ничего не зависит.

Я сделал все, что мог. Оплатил необходимые расходники, добился, чтобы хирург приехал со своей бригадой, и поднял на ноги тех, от кого зависела проверка фонда. Дальше начинаются вещи, на которые мои удостоверение, связи и деньги не влияют.

Женя садится на край банкетки. Пальцы стиснуты так, что кожа белеет.

— Дыши, — напоминаю.

— Я дышу.

— Нет, давай ровнее.

Сажусь рядом и беру ее руку в свою. Она не отнимает ее, просто сидит и смотрит в одну точку.

В восемь двадцать звонит Никита.

— Сестру уже оперируют? — спрашивает без приветствия.

— Да, уже начали.

— Вы мне сразу скажете, когда закончат? — просит он.

— Конечно, я позвоню.

Он замолкает, потом тихо спрашивает:

— С мамой все хорошо?

Смотрю на Женю. Она слышит каждое слово и зажмуривается.

— Все в порядке, — отвечаю Никите. — Я рядом.

Он обещает позавтракать и отключается.

— Никита один дома, — вздыхает Женя.

— Справится, — обнимаю ее за плечи. — Ты воспитала нормального мужика.

— Он еще ребенок.

— Но сегодня справится.

Она пытается улыбнуться, но улыбка выходит вымученной.

В половине девятого в коридоре появляется Глеб. Останавливается возле дверей операционного блока, смотрит на красную лампу, потом переводит взгляд на меня.

— Можно тебя на минуту?

Женя словно не слышит. Сидит, подавшись вперед, и не сводит глаз с дверей. Касаюсь ее плеча.

— Я недалеко.

Она кивает, даже не посмотрев на меня. Глеб ведет меня в свободный кабинет в конце коридора. Закрывает дверь и кладет на стол папку.

— Все идет по плану. Мне только что сообщили из операционной.

— Что-то случилось?

— Нет. Я позвал тебя не поэтому.

Он открывает папку. В договоре отдельными строками указаны работа приглашенной бригады, медицинские изделия и расходные материалы. Ниже итоговая сумма.

— Талон на высокотехнологичную помощь удалось переоформить на наш госпиталь, — объясняет Глеб. — Базовую часть операции больница проведет по квоте. Приглашенная бригада и часть расходников в тариф не входят. Их оформили отдельным договором, как мы и договаривались. Все официально, деньги поступят на счет госпиталя.

Просматриваю документы.

— Где подписать?

— Здесь и на последней странице. Но ты уверен? Сумма все равно немаленькая.

— Уверен.

Ставлю подписи. Глеб передает мне счет с реквизитами. Платеж я подготовил еще ночью, поэтому остается только подтвердить перевод. Через несколько секунд на экране появляется уведомление банка. Исполнено.

 Показываю Глебу.

— Этого достаточно?

Он проверяет номер счета и кивает.

— Я передам в бухгалтерию. Вопрос закрыт.

— Хорошо, — пожимаем руки.

Уже у двери он окликает меня:

— Руслан.

Оборачиваюсь.

— Она знает?

— Нет.

— Собираешься скрывать?

— Какой в этом смысл?

Он кивает и уходит, а я возвращаюсь в коридор. Женя сразу поднимает голову. Значит, все-таки заметила, что меня не было.

— Что хотел Глеб?

Сажусь рядом.

— Ничего, связанного с операцией, — накрываю ее руку своей. — Все идет по плану.

Напряжение в ее лице немного ослабевает, но взгляд остается настороженным.

— Тогда зачем он тебя позвал?

Можно сказать, что это рабочий вопрос. Она поверит. Сейчас поверит во что угодно, лишь бы слова не начинались с «возникли осложнения». Но лгать ей не хочу.

— Принес счет на оплату.

Она смотрит на меня несколько секунд, словно не сразу понимает.

— И что?

— Я оплатил.

В ее голосе нет злости. Только усталость и какой-то, едва заметный надрыв.

— Я верну деньги.

— Нет.

— Руслан…

— Не превращай жизнь ребенка в долг, — смотрю ей в глаза, мягко провожу по ее скуле подушечкой большого пальца и снова накрываю ладонь своей. — Я оплатил, потому что могу. Тебе ничего возвращать не нужно.

— Но я не могу просто принять от тебя такие деньги.

Моя Волчица ранена, но не сдается, но ей придется уступить.

— Можешь, — Смотрю на красную лампу над дверями. — Сейчас важно только то, чтобы Алина вышла оттуда живой. Все остальное решим потом.

Женя опускает глаза на наши руки. Ее пальцы лежат в моей ладони, холодные, почти безжизненные.

— Спасибо, — шепчет она.

В этом слове нет ни радости, ни облегчения. Только бессилие человека, у которого закончились силы спорить. Притягиваю ее к себе. Женя не сопротивляется. Послушно утыкается лицом мне в грудь и сжимает пальцами рубашку.

— Попробуй поспать, — говорю ей в волосы. — Тебе еще понадобятся силы.

— Я не смогу.

— Просто закрой глаза.

Она вздыхает, устраивается ближе и прикрывает веки. Через несколько минут ее дыхание становится ровнее. Она не спит по-настоящему, вздрагивает от каждого звука за дверями, но хотя бы позволяет себе не смотреть на красную лампу и немного отдохнуть.

Обнимаю ее крепче и откидываюсь на стену, сам впадая в какую-то вязкую прострацию.

Не знаю, сколько мы сидим так, не двигаясь. Время будто застывает вместе с нами. Телефон начинает вибрировать в кармане. Женя едва заметно шевелится.

— Мне нужно ответить.

Она поднимает голову. Помогаю ей устроиться на банкетке и отхожу к окну в нескольких шагах. Отсюда Женя видит меня, но не услышит разговора.

Артем. Принимаю вызов и понижаю голос.

— Говори.

— Накопитель чистый. База настоящая. Я сверил платежи по фирмам с договорами и датами конкурсов. Все сходится.

— А справка, которой нет в деле? — уточняю я.

— Была в принятом пакете. Седьмым приложением, как и говорил Савельев. Я нашел ее контрольную запись в системе.

— Сам файл?

— Удален через два дня после регистрации.

— Кто удалил?

— Пока не знаю. Учетка служебная, с правами администратора. Но сеанс прошел из закрытого сегмента управления.

Значит, Савельев не ошибся. Материалы не потеряли и не забыли приложить к делу. Кто-то вычистил финансовую часть уже после регистрации, а затем предупредил Бакина.

— Дальше не лезь, — приказываю сухо. — Сделай две копии. Одну передай Маслову лично, вторую убери в сейф. По внутренней сети ничего не отправляй.

— Тебе нужно увидеть это лично.

— Увижу.

— Когда?

Поднимаю взгляд на красную лампу над дверями операционного блока.

— Как только смогу.

Отключаюсь, возвращаюсь к Жене и убираю телефон.

— Тебе нужно ехать? — спрашивает она, когда я сажусь рядом.

— Пока нет.

— Я справлюсь.

— Знаю. Спи.

Больше она не спрашивает. Снова устраивается у меня на груди и закрывает глаза.

— Если понадобится ехать, разбуди меня.

— Хорошо.

Но уезжать я не собираюсь.

Часы ползут издевательски медленно. В одиннадцать к нам выходит Глеб. Говорит, что операция идет по плану. Женя крепче цепляется за мою руку. В половине первого приношу кофе и заставляю Женю съесть половину бутерброда.

В два пятнадцать двери наконец открываются. Первым выходит хирург.

Женя вскакивает. Я поднимаюсь следом и кладу ладонь ей на спину.

— Операция закончена, — говорит врач. — Коррекцию провели полностью. Сердце запустилось самостоятельно, показатели стабильные.

— Она жива? — выдыхает Женя.

— Жива. Сейчас Алину переводят в реанимацию. Ближайшие сутки очень важны, но операция прошла без осложнений.

Женя будто складывается пополам. Успеваю подхватить ее.

— Тихо. Я держу.

Она вцепляется в мою рубашку и плачет беззвучно, всем телом. Прижимаю ее к себе.

— Она жива, — повторяет мне в грудь.

— Жива. Это главное.

Хирург что-то объясняет о давлении, лекарствах и наблюдении. Запоминаю за двоих. Женя сейчас не слышит ничего, кроме главного — ее дочь жива.

Через полчаса Женю пускают в реанимацию. Только ее. Я остаюсь в коридоре и впервые за последние сутки позволяю себе выдохнуть. Правая рука ноет от плеча до пальцев. Серафима убьет, когда узнает, как я сегодня обращался с рукой. Но сейчас боль почти не имеет значения.

Набираю Никиту.

— Ну как? — отвечает после первого гудка.

— Все хорошо. Операция закончилась. Алина справилась.

— Точно?

— Точно.

На другом конце слышится шумный выдох.

— Маме не говорите, что я плакал.

— Обязательно.

Отключаюсь как раз в тот момент, когда выходит Женя. Глаза красные, лицо уставшее, но в нем впервые за последние сутки нет ужаса.

— Я ее видела, — шепчет она. — Она спит. Показатели на мониторе ровные.

— Никите позвонил, он в порядке.

Женя прислоняется к стене и закрывает глаза.

— Зачем ты все это делаешь, Руслан?

Слишком поздно для безопасных ответов.

— Потому что вы мне уже не чужие.

Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга. Потом Женя обнимает меня и прижимается лбом к моей груди. Обнимаю ее здоровой рукой. Сейчас мне этого достаточно.

Телефон снова вибрирует. Артем. Сбрасываю вызов.

— Тебе нужно ехать, — говорит Женя.

— Нужно.

— Конечно, иди, — выдавливает из себя кривую улыбку. — Теперь все хорошо.

Лжет. Это видно по тому, как пальцы цепляются за рукав моей рубашки.

— Жень?

— Что?

Она опускает взгляд. Молчит так долго, что я уже собираюсь отпустить ее руку.

— Не уходи, — произносит наконец. — Не сейчас. Побудь со мной еще немного.

Всю жизнь эта женщина справляется сама. А теперь просит меня остаться, как я могу отказать?

— Я останусь.

— Но у тебя работа, — растерянно бормочет она.

— Несколько часов подождет.

Достаю телефон и пишу Артему:

«Сегодня работаешь с Вадимом. Всю информацию докладывай ему, но ничего не предпринимай. Буду позже».

Ответ приходит почти сразу.

«Принял. Нашел источник удаления. Терминал в приемной Ступникова».

Перечитываю сообщение и хмурюсь. Ступников не просто требовал закрыть дело Бакина. След пропавших материалов ведет прямо к нему.