Глава 35. Евгения

На четвертое утро после операции Алину переводят из реанимации. Я стою у стены, пока медсестры перекладывают ее на другую каталку и поправляют трубки. Дочь уже дышит сама, но остается такой бледной, что мне страшно моргнуть.

— Мам, — едва слышно зовет она.

Наклоняюсь, беру ее за пальчики.

— Я здесь, солнышко.

— Мы куда?

— В палату. Доктор сказал, ты хорошо справляешься.

Она прикрывает глаза. Сил хватает только на слабое пожатие моей руки.

Иду рядом с каталкой до самого отделения. Это уже не реанимация, но провода и сигналы монитора не позволяют поверить, что страшное позади.

Через несколько минут приходит лечащий кардиолог. Проверяет показатели на мониторе, прослушивает Алину, просматривает результаты утренних анализов. Я слежу за каждым движением ее лица.

— Что-то не так?

— Все соответствует состоянию на третьи сутки после такой операции, — улыбается врач.

— Почему она такая слабая?

— Организму нужно время на восстановление. Алина самостоятельно дышит, показатели стабильные, анализы без отрицательной динамики. Оснований оставлять ее в реанимации больше нет.

— А если…

— Женечка, самый опасный этап позади. Сейчас наша задача — обезболивание, наблюдение и постепенное восстановление.

Слова должны успокоить, но внутри все равно не отпускает. Кардиолог еще раз смотрит на монитор и выходит. Почти сразу в палате появляется Глеб.

— Ну? — спрашивает он.

— Ее перевели.

— Я вижу.

— Врач говорит, самое страшное позади.

— Так и есть, — улыбается Суров. — Я уже разговаривал с лечащим кардиологом.

Он подходит ближе, но на Алину даже не пытается смотреть. Все его внимание достается мне.

— Когда ты последний раз спала в кровати? — строго спрашивает Глеб.

— Я спала, — хмурюсь невольно.

— Сидя у стены на плече Азарова не считается.

— Мне нормально, я…

— Тебе сейчас далеко до нормального состояния, — Суров слегка встряхивает мои плечи. — Поезжай домой, прими душ, переоденься и поспи хотя бы пару часов.

— Я никуда не поеду, — качаю головой. Как можно оставить ребенка в таком состоянии?

— Мама, — тихо зовет Алина.

Сразу поворачиваюсь к ней.

— Что такое? Где болит? — сыплю вопросами.

— Ничего, — она слабо улыбается. — Но ты страшная.

Глеб отворачивается, пряча улыбку.

— Ну спасибо, — говорю дочери.

— Волосы как у ведьмы.

— Это уже семейное.

Она пытается коснуться моих волос и тут же морщится. Я мгновенно напрягаюсь.

— Что? Сильнее заболело?

Глеб нажимает кнопку вызова медсестры.

— Сейчас придут и все проверят.

Через минуту в палату входит медсестра. Спрашивает Алину о боли, смотрит назначения и подключает к капельнице еще один препарат.

— Обезболивающее подействует минут через десять, — объясняет она. — Скорее всего, девочка уснет. Сейчас ей нужен покой.

— Вот и отлично, — говорит Глеб после ее ухода. — Ближайшие несколько часов Алина будет спать. Тебе тоже не помешает.

— Я могу поспать здесь, — киваю на кресло у окна.

— Не можешь, — Суров строго качает головой. — Будешь вскакивать от каждого сигнала монитора. Тебя не будет три часа. Если что-то изменится, я позвоню лично.

— Обещаешь?

— Даю слово.

Не успеваю ответить, как в палату заглядывает Руслан. Не знаю, когда он успел приехать. Вчера ушел поздно вечером, сегодня звонил в семь утра, а теперь стоит в дверях с пакетом моих вещей.

За эти три дня он приезжал при любой возможности. Привозил еду, говорил с врачами, заботился о Никите. Но меня почти не касался, будто объятия в коридоре закончились вместе с операцией.

— Ты его вызвал? — спрашиваю Глеба.

— Я предусмотрительный человек, — растекается тот в довольной улыбке.

— Предатель ты.

— Зато живой и выспавшийся. В отличие от некоторых.

Руслан подходит к кровати.

— Привет, боец.

Алина открывает глаза.

— Привет.

— Говорят, тебя перевели на повышение, — он сжимает ее маленькую ладошку. — Из реанимации в отдельную палату.

— Я не командую.

— Это ты маме расскажи.

Дочь снова улыбается. Руслан стоит рядом, спрятав травмированную руку в карман. А она смотрит на него так, словно ждала, когда придет.

— Заберешь Женю домой? — спрашивает Глеб.

— Уже.

— Я еще не согласилась.

Оба мужчины одновременно смотрят на меня. Отказаться просто невозможно. Азаров и с одной рукой загрузит меня на плечо, а Глеб ему в этом поможет.

— Ненавижу вас, — выдыхаю.

— Отлично, — кивает Глеб. — Злость придает сил. Вернешься через три часа.

Проверяю, есть ли у медсестры мой телефон, заставляю Глеба повторить, что он позвонит при любом изменении. Только после этого ухожу.

В машине непривычно тихо. Руслан ведет одной рукой. Я смотрю на его пальцы и вспоминаю, как держалась за них возле операционной.

Теперь они рядом, но между нами целая консоль.

— Что с работой? — спрашиваю осторожно.

— В лес не убежала, — небрежно отзывается он.

— У тебя что-то случилось?

— Ничего, с чем я не справлюсь.

— Ты всегда так отвечаешь?

— Когда не могу рассказать — да.

Возле дома Руслан забирает пакет с заднего сиденья и провожает меня до квартиры. Я открываю дверь и жду, что он войдет. Но Руслан протягивает мне вещи.

— Поставь будильник на два часа. Я заеду и отвезу обратно.

— Ты не зайдешь?

Вопрос вырывается раньше, чем успеваю его остановить. Руслан задерживает на мне взгляд.

— Тебе нужно отдохнуть.

— Я знаю, но…

Я не могу собрать свои мысли и эмоции в кучу, и уж точно не получится дать им название.

— Тогда иди.

Но я упрямо качаю головой. Все эти дни Руслан держал меня, пока я плакала, позволил уснуть на своей груди. А теперь держит расстояние и не хочет приближаться, я не понимаю, что происходит.

— Ты меня избегаешь? — спрашиваю прямо.

— Нет, — спокойно отвечает он, даже не изменившись в лице.

— Тогда почему даже не хотел зайти?

— Потому что ты трое суток не спала, Женя.

И вроде все правильно и логично, но мне недостаточно.

— При чем здесь это?

— При том, что сейчас ты должна лечь в кровать, а не разбираться со мной.

— А если я хочу разобраться?

Он на секунду закрывает глаза и шумно втягивает воздух.

— Не сейчас, Жень, — голос мягкий, но бесконечно усталый.

— Ты сам все решил?

— Нет. Именно поэтому и держусь на расстоянии.

— Я не понимаю, — качаю головой.

Руслан входит, закрывает за собой дверь и ставит пакет на пол. Теперь между нами меньше шага.

— В больнице тебе было страшно. Ты позволяла мне держать тебя, потому что больше не могла справляться одна. Я не собираюсь придумывать этому другое значение.

— А я не позволяла, — смотрю ему в глаза. — Я сама к тебе прижималась.

В его взгляде что-то меняется.

— Женя. Не надо.

— Чего именно?

— Делать то, о чем можешь пожалеть, когда выспишься.

Он снова пытается решить, что я чувствую. Злость поднимается горячей волной, но под ней есть кое-что другое.

Я ждала его вчера. Смотрела на дверь каждый раз, когда в коридоре раздавались шаги. Сегодня заметила, что он приехал, раньше, чем услышала голос. И сейчас не хочу, чтобы он уходил, хотя Алина уже в безопасности, а мне больше не нужен человек, способный дозвониться до врачей, достать расходники и оплатить счет.

Мне нужен Руслан. Сам он, а не его возможности.

Делаю последний шаг к нему и кладу ладонь на грудь. Под пальцами сразу чувствую сильный удар сердца.

— Я достаточно близко, чтобы пожалеть? — шепотом спрашиваю я.

— Опасно близко, — хрипло выдыхает Азаров.

— Тогда останови меня.

Поднимаюсь на носки, обнимаю его за шею и прижимаюсь губами к его губам. Руслан замирает. Одну долгую секунду ничего не происходит, и стыд уже заставляет меня отступить. Но его здоровая рука ложится мне на талию и резко притягивает обратно.

Он отвечает так, что исчезают усталость и больница. Остаются его губы, ладонь на моей спине и сердце, которое бьется не только от страха. Цепляюсь за его плечи. Руслан прижимает меня к двери, углубляет поцелуй, и по телу проходит дрожь. Не от испуга. Совсем не от него.

А потом он останавливается сам. Не отпускает, только отрывается от моих губ и прижимается лбом к моему.

— Скажи, что это не спасибо.

Голос хриплый, дыхание сбилось.

— Спасибо я сказала в больнице.

— Тогда что это?

Смотрю ему в глаза.

— То, что я хотела сделать.

На этот раз он целует первым. Медленно, будто дает мне возможность передумать. Я не собираюсь. Провожу ладонью по его шее, чувствую под пальцами короткие волосы. Руслан глухо выдыхает мне в губы, сжимает талию крепче.

Телефон в кармане начинает звонить.

Отскакиваю так резко, что ударяюсь затылком о дверь.

— Больница.

Достаю телефон. На экране имя Глеба.

— Да?

— Не пугайся. Я обещал сообщать обо всем. Алина уснула, все показатели в норме.

Закрываю глаза и прислоняюсь к двери.

— Я скоро приеду…

— Нет, не «скоро», а не раньше, чем через три часа. Все отдыхай.

Он отключается.

Руслан смотрит на меня. На его губах появляется едва заметная улыбка.

— Не смешно, — предупреждаю строго.

— Я ничего не говорю.

Ноги вдруг становятся ватными. Руслан придерживает меня за талию и отводит в спальню. Усаживает на кровать, снимает туфли и накрывает одеялом. Все быстро, уверенно и без намека на продолжение того, что происходило в прихожей.

— Спи, — укладывает меня на кровать.

— А ты?

— Поеду за Никитой. А потом отвезу вас к Алине.

Хочу сказать, что-то еще, но веки уже не держатся.

— Руслан.

Он наклоняется ближе.

— Это правда было не спасибо.

Несколько секунд он смотрит на меня, потом медленно проводит большим пальцем по моей нижней губе.

— Я понял.

— И что теперь?

— Теперь ты поспишь.

— А потом?

Его взгляд темнеет.

— А потом мы вернемся к тому месту, на котором нас прервал Глеб.

Я улыбаюсь и закрываю глаза. Впервые за эти дни я засыпаю без страха. Через три часа я вернусь к дочери. А потом обязательно выясню, что Руслан имел в виду под «вернемся».