Глава 37. Евгения

— Можете собираться домой.

Я не сразу понимаю, что врач обращается ко мне.

— Сегодня?

— Сегодня. Анализы хорошие, показатели стабильные. Дальше Алине лучше восстанавливаться дома.

Алина улыбается. Сидит на кровати, подложив под спину две подушки, и болтает ногами. Больничная футболка стала ей велика. Или это дочь так похудела за последние дни.

Я должна обрадоваться. Вместо этого смотрю на монитор у изголовья и думаю, что дома такого не будет. Никто не войдет среди ночи, чтобы проверить давление. Не прибежит медсестра, если Алина вдруг побледнеет или скажет, что ей тяжело дышать.

— Мам, ты чего? — спрашивает дочь.

— Ничего.

— Сейчас заплачешь?

— Не дождешься.

Алина улыбается шире, а я отворачиваюсь к врачу. Если ещё немного на неё посмотрю, действительно разревусь. То ли от облегчения, то ли от страха.

Врач протягивает мне выписку и начинает объяснять, как обрабатывать шов, когда давать лекарства, что можно есть и сколько Алине разрешено ходить. Я всё это записывала вчера, но снова открываю блокнот.

— При каком давлении вам звонить?

— Допустимые значения указаны здесь. — Она показывает строку в выписке. — Если цифры выйдут за эти границы, звоните.

Я обвожу их ручкой.

— А температура?

— Выше тридцати восьми — звоните.

— Если она быстро устанет?

— Первое время будет уставать. Это нормально. Пусть двигается понемногу, но без нагрузки. Ориентируйтесь на её самочувствие.

На ее самочувствие. То есть спрашивать Алину, которая еще вчера уверяла, что у нее ничего не болит, потому что хотела сама дойти до туалета.

— А если ночью…

Я замолкаю, потому что сама не знаю, чего именно боюсь. Всего сразу.

Врач, кажется, понимает.

— Если вас что-то насторожит, звоните. Лучше лишний раз спросить, чем сидеть дома и переживать.

Я киваю и записываю номер еще раз — хотя он уже сохранен у меня в телефоне…

— Женя, — перебивает меня Глеб и отделается от двери, — если ты задашь все вопросы сейчас, чем будешь заниматься дома?

Он приходит каждый день, разговаривает с врачами, но большей частью следит за мной. Думаю, без Руслана тут не обошлось. От мыслей о нем, внутри становится теплее.

— Я хочу понимать, что делать.

— Выполнять рекомендации и не впадать в панику от каждого чиха.

— Очень полезный совет, — закатываю я глаза, но все же улыбаюсь.

— Бесплатный. Цени, — смеется Глеб.

Кардиолог прощается и выходит. Я снова опускаю глаза в выписку, но увереннее не становлюсь.

— Мама, мы сегодня уйдем или нет? — спрашивает дочь.

— Сейчас Руслан приедет.

— Он уже приехал, — сообщает Глеб.

Руслан появляется в палате, следом входит торжествующий Никита с пакетами.

— Все забрали? — спрашивает Руслан.

— Мы еще не собрались.

— Я собрал, — Никита ставит пакеты возле двери. — Мама второй час читает одну бумажку.

— В ней написано, как ухаживать за твоей сестрой.

— Я ее сфотографировал. Не потеряется.

Руслан забирает у меня выписку, быстро просматривает и возвращает.

— Лекарства уже купил. На сегодня разложил по контейнерам.

— Когда ты успел? — округляю глаза.

— Пока ты читала одну бумажку, — Азаров расплывается в улыбке.

Глеб фыркает. Я смотрю на троих мужчин, явно объединившихся против меня.

— Алина, похоже, только мы с тобой здесь нормальные.

Она улыбается и тянет руку к Руслану. Он присаживается к ней на кровать и пожимает ее маленькую ладошку. Такой у них сложился ритуал.

Через двадцать минут медсестра помогает Алине переодеться. Руслан привозит кресло и везет ее до машины, Никита несет пакеты. Я иду рядом и все время оглядываюсь. Кажется, нас сейчас остановят и скажут, что произошла ошибка. Никто не останавливает.

На улице Алина зажмуривается от солнца.

— Я забыла, как здесь ярко.

— Сейчас привыкнешь. — Никита натягивает ей на голову свою кепку. — Только не растяни.

— У тебя голова огромная.

— Это мозг, — подмигивает сын.

— Тогда почему ты двойку по алгебре получил?

— Кто тебе сказал?

Алина смеется, тут же морщится и прижимает ладонь к груди. Я бросаюсь к ней, но дочь недовольно отмахивается.

— Шов потянуло. Все уже прошло.

«Прошло» длится секунду. Мое сердце продолжает колотиться еще долго.

В машине Никита садится рядом с сестрой и следит, чтобы ремень не давил на грудь. Я устраиваюсь впереди, но постоянно оборачиваюсь.

— Мам, я никуда не делась, — наконец говорит Алина.

— Смотри вперед, — добавляет Руслан.

— Я не за рулем.

— Именно поэтому мешаешь тому, кто за рулем.

Кладу ладонь ему на бедро. На светофоре Руслан накрывает ее своей, сжимает мои пальцы и возвращает руку на руль.

Одного короткого прикосновения хватает, чтобы я снова смогла вдохнуть нормально.

В квартире пахнет супом и выпечкой. На кухонном столе стоят четыре тарелки, но Алина сразу идет в спальню и останавливается на пороге. Я заглядываю через ее плечо.

Комната изменилась. Большая кровать, на которой мы с Никитой спали до операции, придвинута к стене. Исчезли кресло и комод, стол переставлен к окну. На освободившемся месте стоит новая односпальная кровать. Рядом — тумбочка, ночник и столик на колесиках. На нем вода, градусник и контейнер с лекарствами.

Руслан переставил половину комнаты, чтобы здесь поместились мы втроем.

— Она моя? — восторженно спрашивает Алина.

— Твоя, — отвечает Руслан.

Дочь осторожно садится на край.

— А Никита?

— Пока спит с мамой.

— Временно, — подчеркивает сын. — Очень временно.

— Боишься, что мама храпит? — подозрительно прищуривается Руслан и смотрит на меня, а я отчего-то смущаюсь и краснею.

— Она отбирает одеяло, — морщится Никита.

— Неправда, — пытаюсь оправдаться.

— Правда, — одновременно отвечают дети.

Руслан отворачивается, пряча улыбку.

— Мы теперь здесь будем жить? — спрашивает Алина и проводит пальцами по светло-серому покрывалу, будто ей подарили отдельный дом.

— Мы уже здесь живем, — важно отвечает Никита.

— Ва-ау, — глаза дочери загораются.

Я поворачиваюсь к Руслану.

— Когда ты все успел?

— Пока вы были в больнице, — он мягко улыбается.

— Один?

— Частично. Кровать привезли и собрали. Остальное передвинул сам.

Смотрю на его травмированное плечо.

— Тебе нельзя было, — качаю головой.

— Мне много чего нельзя, — на его губах появляется провокационная улыбка, от которой становится жарко.

— А ты где будешь спать? — спрашивает Алина.

Руслан кивает в сторону гостиной.

— Там же, где и раньше.

На диване. В собственной квартире.

Он отдал нам спальню, когда мы приехали сюда, уверенные, что это ненадолго. Теперь освободил место для кровати. Чем удобнее он устраивает нас в своей жизни, тем труднее считать все это временным.

— Спасибо, — шепчет Алина.

— Пользуйся.

Дочь осторожно прижимается щекой к его боку. Руслан замирает, потом гладит ее здоровой ладонью по голове.

Я отвожу взгляд. Благодарить его снова не хочу. После операции это слово стало слишком маленьким.

— Пациента кормить и укладывать, — распоряжается Руслан.

— Я не пациент.

— Тогда поешь сама.

Обедаем вчетвером. Алина съедает несколько ложек супа и половину котлеты. Я собираюсь уговаривать еще, но она накрывает тарелку ладонью.

— Мама, врач сказала не заставлять.

— Ты когда успела это запомнить?

— Пока ты записывала.

Никита смеется. Руслан молча отодвигает тарелку Алины и ставит перед ней компот. Он помогает, но не пытается забрать у меня право решать. Наверное, поэтому я все чаще позволяю ему решать вместе со мной.

После обеда Алина засыпает. Я проверяю температуру, поправляю подушки и оставляю дверь открытой. На кухне Никита моет посуду, а Руслан вытирает и убирает по местам.

— Вы всегда так делаете? — спрашиваю.

— По одному дольше, — отвечает Руслан.

Весь вечер проходит непривычно спокойно. Алина немного ходит по квартире, потом снова ложится. Никита достает настольную игру, но сестра быстро устает, и они начинают спорить о правилах. Руслан отвечает на несколько рабочих звонков, каждый раз выходя на балкон, а потом возвращается.

Никого не везут в больницу. Телефон молчит. Я все равно несколько раз проверяю температуру Алины и дважды пересчитываю таблетки на завтра.

В девять даю дочери лекарства. Руслан подкладывает ей под спину подушки, ставит воду поближе и кладет телефон на тумбочку.

— Если что-то понадобится, звони.

— Вы же дома, — замечает она.

— Все равно звони. Ночью одной не вставать.

— Хорошо.

Он касается ее волос и выходит.

— Мам, — зовет Алина.

— Что?

— Руслан хороший.

Смотрю на приоткрытую дверь.

— Хороший.

— Ты его любишь?

Ответ появляется слишком быстро, и именно поэтому я не произношу его.

— Спи, — целую ее в щечку.

Она улыбается и закрывает глаза. На большой кровати Никита лежит поверх одеяла с телефоном.

— Через пять минут выключай.

— Мам…

— Четыре.

— Хорошо.

Целую его в макушку и выключаю верхний свет.

В спальне стало теснее, но она больше не похожа на временное убежище. Жду, пока дыхание Алины выравнивается, затем принимаю душ и надеваю длинную футболку и велосипедки.

На кровати рядом с Никитой осталось место для меня. Но я выхожу в коридор.

Гостиная совсем не изменилась. Тот же диван, низкий столик, телевизор. На подлокотнике лежат сложенное одеяло и подушка Руслана.

Пока мы занимаем его спальню, он живет здесь. Не напоминает об этом, не жалуется, не требует ничего взамен. И все же мне нужно понять, что происходит между нами, прежде чем я привыкну к тому, что он всегда рядом.

Руслан сидит на диване. Телевизор работает почти без звука, на экране кто-то бежит по темному лесу. Травмированная рука лежит на подушке.

— Болит? — спрашиваю тихо.

— Терпимо. Почему не спишь?

— Не хочется, — ложь легко соскальзывает с языка.

— Ты засыпаешь на ходу, — он улыбается и качает головой.

— Неправда.

Руслан смотрит на меня, потом приподнимает край пледа.

— Иди сюда.

Сажусь рядом. Руслан укрывает мои ноги и притягивает к себе. Устраиваюсь головой у него на груди. Под щекой ровно бьется сердце.

— Что смотрим?

— Понятия не имею, — отвечает он.

— Давно?

— Минут двадцать.

— И ты не понял?

— Я не вникал, — уголок его губ дергается в улыбке.

Поднимаю голову.

— О работе думал?

— Нет.

— Обо мне?

— О том, придешь ли ты.

Внутри все обрывается. Руслан ждал меня. Не требовал, не звал, а оставил выбор мне.

— И какой сделал вывод?

— Ты здесь.

Он наклоняется медленно. Я сама сокращаю оставшееся расстояние.

Поцелуй не похож на тот, в прихожей. Там я доказывала, что знаю, чего хочу. Сейчас ничего доказывать не нужно. Касаюсь его щеки, чувствую под пальцами щетину. Руслан проводит ладонью по моей спине, задерживает на затылке.

Придвигаюсь ближе. Он углубляет поцелуй, и на несколько секунд я забываю о таблетках, температуре и страхе пропустить тревожный звук из спальни. Растворяюсь в этом мужчине и его губах.

Но, когда он отстраняется, зеваю и закрываю лицо руками.

— Только не смейся.

— Даже не собирался.

Голос у него подозрительно веселый.

— Я все испортила, прости, — виновато заглядываю в глаза, но Руслан не злится.

— Ничего ты не испортила.

Он убирает мои руки от лица и целует в лоб.

— Иди спать, Жень.

— Не отталкивай меня.

Руслан сразу становится серьезным.

— Я не отталкиваю, оставайся.

Снова укладываюсь на его грудь. Руслан поправляет плед и делает телевизор чуть громче.

— Если Алина позовет, разбуди меня.

— Обязательно.

— Даже если я только усну.

— Хорошо.

За стеной спят дети. Руслан медленно перебирает мои волосы. Я слушаю его дыхание и перестаю считать минуты до следующей проверки Алины.

— Но я не сплю, — шепчу через некоторое время.

— Конечно.

Последнее, что чувствую, его губы на моем виске.

Засыпаю в гостиной, которая все еще служит ему спальней. И впервые боюсь не того, что Руслан слишком близко. Боюсь однажды не найти его рядом.