Глава 40. Руслан

Женя не отводит взгляда, но я вижу, что одного ответа ей недостаточно. Семь лет брака нельзя отменить одной фразой, как бы мне ни хотелось закрыть этот разговор.

За дверью спальни возятся дети. Если мы останемся в прихожей, не договорим.

— Пойдем.

Беру Женю за руку и увожу на кухню. На столе осталась чашка Натальи, на краю темный след помады. Ставлю чашку в раковину и сажусь напротив Жени.

— Мы с Натальей познакомились, когда оба точно знали, чего хотим от жизни. Она строила карьеру, я занимался службой. Мы могли несколько дней почти не видеть друг друга, отменить ужин из-за работы или уехать, не успев нормально попрощаться, и никого это не обижало.

— А дети?

— Я сразу сказал, что не хочу их. Не когда-нибудь потом, не после повышения или покупки дома. Вообще. Наталья это знала и тогда отвечала, что ей тоже важнее работа.

Женя кивает, и я продолжаю.

— Некоторое время все действительно устраивало нас обоих. Наталья не требовала, чтобы я возвращался к определенному часу, а я не спрашивал, почему она снова задержалась в офисе и зачем согласилась на очередную командировку. Нам было хорошо друг с другом, и мы считали, что именно так выглядит подходящий нам брак.

— А потом она передумала? — спрашивает Женя.

— Да. В какой-то момент Наталья сказала, что хочет ребенка. Сначала сказала один раз, потом стала возвращаться к этому разговору все чаще. У нее появились подруги с детьми, родился племянник. Не знаю, что именно на нее повлияло. Наверное, она просто поняла, что прежней жизни ей больше недостаточно.

— Наверное, так бывает, — пожимает плечами Женя.

— Я тогда воспринял ее желание почти как нарушение договора. Мы обо всем договорились до свадьбы, а теперь она требовала пересмотреть то, что я пересматривать не собирался.

— Почему ты так не хотел ребенка?

— Не видел себя отцом. Не хотел менять работу, привычки, всю жизнь подстраивать под человека, за которого буду отвечать много лет. Наталья говорила, что будет няня, что она сама справится и моя жизнь не изменится. Но мы оба понимали, что это неправда.

— Из-за этого развелись?

— Мы начали ссориться. Сначала только из-за детей. Потом вспомнили все остальное. Наталья стала говорить, что я никогда не бываю дома, что работа для меня важнее нее и что за все годы я так и не впустил ее в свою жизнь. Я отвечал, что раньше ее все устраивало и она пытается изменить правила посреди игры. Каждый следующий разговор заканчивался хуже предыдущего.

Наталья была права в одном: я даже не попытался понять, почему для нее это стало так важно. Я решил, что она перебесится, устанет спорить и все снова будет как раньше. Она надеялась, что я испугаюсь ее потерять и соглашусь. Не согласился.

— Ты ее любил? — спрашивает Женя.

Я не отвечаю сразу. Раньше сказал бы «да», не задумываясь, потому что именно так полагалось называть то, что было между нами. Теперь не уверен, что вообще тогда понимал значение этого слова.

— Не знаю.

— Как можно не знать?

— Мне было хорошо с ней. Я ей доверял, привык, что она рядом. Мне казалось, этого достаточно.

— А когда она ушла?

— Меня ломало без нее.

Женя удивленно смотрит на меня. Не ожидала этого после того, как спокойно я отдал Наталье дом, машину и почти все деньги.

— Первые месяцы я возвращался домой и на несколько секунд забывал, что ее там больше нет. Несколько раз набирал номер, но так и не позвонил.

— Почему?

— Потому что скучать по человеку и уметь с ним жить — не одно и то же. Даже если бы Наталья вернулась, я все равно не захотел бы ребенка, а она не смогла бы перестать его хотеть. Через месяц мы снова начали бы ссориться.

— Поэтому ты ее не удержал?

— Да. Она собрала вещи и сказала, что подает на развод, а я не стал просить ее остаться. Не потому, что мне было все равно. Просто мне нечего было ей предложить, кроме той же жизни, от которой она решила отказаться.

— И отдал ей все?

— Дом, машину, деньги. Мы прожили вместе пять лет. Она вкладывалась в этот дом, обустраивала его, откладывала ради него свои деньги и время. Делить все до последней чашки, чтобы наказать ее за уход, я не собирался. Подписал все, что подготовили юристы, и на этом наша история закончилась.

Женя долго молчит.

— А дети? — спрашивает она. — Сейчас все иначе?

— Двое из них ворвались в мою жизнь, не спрашивая, — улыбаюсь я.

Женя замирает, и только по тому, как меняется ее лицо, я понимаю, что сказал это вслух, а не просто подумал.

Еще месяц назад эти слова показались бы мне чужими. Все было просто, пока Алина не оказалась на операционном столе, а Никита не начал ждать меня после школы. Я не решал, что хочу этого. Просто в какой-то момент их страхи, лекарства, тетради и разбросанная обувь стали тем, о чем я думаю даже на работе.

— Ты не обязан… — начинает Женя.

— Не обязан. Поэтому и говорю. Я не знаю, захотел бы когда-нибудь своего ребенка, если бы не встретил тебя. Скорее всего, нет. Но если ты когда-нибудь скажешь, что хочешь еще одного, я не отвечу «нет».

— Ты предлагаешь мне родить тебе ребенка?

— Нет. Я говорю, что готов к обсуждению.

Женя накрывает мою ладонь своей.

— Я не знаю, что с нами будет через год, и не хочу сейчас думать еще об одном ребенке. Мне бы этих двоих вырастить. Но я не хочу, чтобы ты сейчас встал и ушел, завтра сделал вид, что ночь ничего не изменила.

— Не сделаю.

Женя закрывает глаза и крепче сжимает мою руку. Тяну ее к себе, а когда встает, прижимаю к себе. Она обнимает меня за талию, касается губами моей шеи. Утром мы были ближе физически, но только теперь я знаю, что Женя никуда не уйдет.

В кухню заглядывает Никита.

— А обниматься при нас теперь можно?

— Можно.

Он усмехается и уходит. Я успеваю поцеловать Женю, но в этот момент звонит телефон. На экране — Иван.

— Слушаю.

— Крестный, привет. Надо встретиться.

— Где?

— Давай у меня.

Смотрю на часы.

— Буду через сорок минут.

Отключаюсь и смотрю на Женю.

— У него что-то случилось, — объясняю я. — Постараюсь быстро.

— Хорошо.

Женя улыбается. Она не просит остаться и не спрашивает, надолго ли я. Просто верит мне.

Дорога занимает чуть меньше сорока минут. Иван открывает дверь сразу, будто ждал в прихожей. За его спиной стоит незнакомая девушка — тонкая, темноволосая, в длинном домашнем платье. Смотрит настороженно, но взгляда не отводит.

— Крестный, познакомься. Это Сафия.

Он на секунду замолкает, словно сам понимает, что следующими двумя словами удивит меня сильнее, чем всем остальным.

— Моя жена.

Смотрю сначала на него, потом на девушку. На безымянном пальце Ивана обручальное кольцо.

— Жена? Когда ты успел?

— Я все объясню. Только не сейчас.

По лицу Сафии видно, что повод для встречи не имеет отношения к поспешной свадьбе, хотя к разговору о ней мы еще вернемся.

— Руслан, — представляюсь я.

— Сафия.

Она произносит мое имя с заметным облегчением. Видимо, Иван успел рассказать, кого именно позвал. Мы проходим на кухню. На столе стоят две нетронутые чашки кофе, между ними лежит маленькая черная флешка.

Иван отодвигает для Сафии стул, дожидается, пока она сядет, и устраивается рядом.

— Рассказывайте.

Сафия смотрит на флешку.

— Она принадлежала моему отцу. Незадолго до смерти он отдал ее бабушке и велел спрятать.

— Что на ней?

— Мы не знаем, — отвечает Иван. — Подключать не стали.

Хотя бы здесь он не полез разбираться самостоятельно.

— Кто-нибудь искал ее?

Сафия кивает.

— Перед нашим отъездом комнату отца обыскали. Вскрыли матрас, вывернули шкафы, перетрясли все вещи. Ничего не взяли.

— Вы уверены, что искали именно флешку?

— Нет, — честно отвечает она. — Но из комнаты ничего не пропало. Даже деньги, которые лежали в ящике.

— Кто еще знает, о том, что теперь флешка у вас?

— Знаем только мы двое и бабушка Сафии, — отвечает Иван.

Киваю. После новости о женитьбе от Ивана[3] я ожидал чего угодно, кроме разумной осторожности, но он хотя бы не стал вставлять неизвестный носитель в личный ноутбук и показывать находку кому попало.

— Почему позвонил мне?

Иван смотрит на Сафию и только потом отвечает:

— Потому что не знаю, кому еще можно доверять.

На вид флешке лет десять: потертый пластик, царапина на крышке, никаких надписей. На ней могут оказаться семейные фотографии или старые документы, но обычный семейный архив не прячут.

Беру флешку за края и убираю в пакет, который протягивает Иван.

— Пока никому о ней не говорите. Домой я ее не понесу. Проверю на чистом компьютере без выхода в сеть.

Сафия поднимает на меня глаза.

— Если там что-то опасное…

— Сначала нужно понять, что там вообще есть.

— Поможешь? — спрашивает Иван.

Убираю пакет во внутренний карман куртки.

— Сделаю все, что смогу.