Глава 42. Руслан

Эксперт заканчивает снимать копию накопителя и только после этого убирает флешку обратно в пакет.

— Вирусов нет. Скрытых разделов тоже. Пароль на одном архиве, но примитивный. Подобрал за двадцать минут.

— Что внутри?

Он разворачивает ко мне ноутбук.

— Смотри сам.

На экране таблица. Даты, суммы, номера машин, фамилии водителей. В последнем столбце короткие пометки: «наличные», «решение вопроса», «пост», «участковый». Ни названий должностей, ни пояснений.

Открываю следующую вкладку. Здесь переводы между несколькими фирмами. Деньги заходят за перевозки, дробятся и через день-два снимаются наличными. Некоторые машины в эти даты вообще не выезжали с базы. В других документах один и тот же автомобиль одновременно находится в двух местах.

— Кто такой Рустам? — спрашиваю я.

Эксперт открывает папку с фотографиями.

— Судя по документам, хозяин всего этого хозяйства. Фамилия в договорах встречается редко, но лицо одно и то же.

На первой фотографии мужчина возле черного внедорожника. Белая рубашка, дорогие часы, рядом двое. На второй он стоит у ворот большого дома. На третьей разговаривает с человеком в форме местной полиции.

— Заречное, — читаю адрес на одном из договоров.

— Там у него транспортная база и дом. Еще есть квартира в городе, но чаще он бывает в Заречном. Компания записана не на него.

— На кого?

— На Ильдара Юсупова.

Листаю документы дальше. Договоры, акты, путевые листы. Часть подписана Маратом Юсуповым. В нескольких местах подпись одна, а почерк разный. Камиль получает регулярные переводы якобы за работу водителем, хотя ни одного путевого листа на его имя нет.

— А это что?

Увеличиваю фотографию тетрадной страницы. Рядом с номерами машин записаны даты и суммы. Напротив одной строки рукой дописано:

«Вернули утром. Правый бок разбит. Оформить задним числом».

— Похоже, личные записи Марата, — отвечает эксперт. — Таких снимков здесь десятка два. Видимо, фотографировал документы, которые не мог забрать.

— Когда сделан последний?

— За шесть дней до его смерти.

Смотрю на дату. Потом открываю справку об аварии, которую эксперт уже успел найти в открытых базах. Марат Юсупов погиб два года назад. Не справился с управлением, выехал с дороги и врезался в дерево.

Совпадение пока только в моей голове. Никакой связи между разбитой машиной Рустама и аварией Марата в документах нет.

— Этого хватит для дела? — спрашиваю.

— Для проверки — с головой. Для обвинения пока нет. Копии неизвестного происхождения, фотографии без оригиналов. Таблицы можно нарисовать за вечер.

— Но данные настоящие?

— Часть уже подтвердил. Фирмы существовали, машины зарегистрированы, платежи проходили. Нужно поднимать счета, допросить водителей и искать оригиналы.

На это уйдет время. А еще придется объяснить, откуда взялась флешка.

Снова открываю таблицу. Одно название кажется знакомым. Видел его в базе Савельева или в пропавшей финансовой справке, но полагаться на память не собираюсь.

— Сделай две копии.

— Уже.

— Одну оставь здесь. Вторую передай лично Вадиму Маслову. По сети ничего не отправляй.

Эксперт кивает.

— А оригинал?

Забираю пакет.

— Побудет у меня.

На улице набираю Ивана. Он отвечает не сразу.

— Крестный?

— Завтра вечером занят?

— Смотря зачем.

— Хочу поговорить о твоей жене.

Он замолкает.

— Что нашли?

— Не по телефону. Завтра в семь будь дома.

— Хорошо.

— И Сафия тоже.

— Я понял.

По голосу слышу, что не понял. Или понял, но ему не нравится. Пусть переварит до завтра. Мне нужно узнать, чем занимался Марат, где работал, что Сафия знает о Рустаме и почему дядя так торопился выдать ее замуж.

Возвращаюсь в управление. Пакет с флешкой оставляю в сейфе, затем открываю базу Савельева и сверяю названия фирм с документами Марата. Ни одного совпадения. Значит, Рустам к делу Бакина отношения не имеет. По крайней мере, прямой связи я пока не вижу. Отдельная схема, отдельная работа.

Закрываю файл, когда в дверь стучит Артем.

— Заходи.

Он входит и почему-то прикрывает дверь за собой.

— Что-то случилось?

— Не знаю, — отвечает он. — Возможно, ничего.

— Тогда зачем пришел?

Артем мнется возле двери.

— Мне кажется, я сегодня Родионова видел.

Несколько секунд смотрю на него, ожидая продолжения.

— Где?

— Не совсем Родионова, — дает он заднюю. — Мужчину, похожего на него.

— Артем, это разные вещи, — давлю на него взглядом.

— Я знаю.

— Говори нормально.

Артем садится напротив.

— Я ходил в архив. Когда возвращался, увидел Ступникова на служебной парковке. Он разговаривал с каким-то мужиком. Потом тот сел в его машину.

— И? — вынуждаю продолжить.

— По росту, волосам и профилю похож на Родионова, — парень явно нервничает и это раздражает.

— Лицо видел?

— Не полностью. Они далеко стояли.

— Почему решил, что это он?

— Я его карточку полдня рассматривал, когда пытался найти открытые данные. Запомнил.

— Насколько уверен?

Артем трет ладонью затылок.

— Процентов на шестьдесят. Может, меньше. Поэтому и не хотел говорить.

Шестьдесят процентов ничего не значат. В городе тысячи темноволосых мужчин одного роста с Антоном Родионовым. Ступников каждый день встречается с людьми, которых Артем не знает.

Только он первым упомянул Антона после моего запроса. Карточка Родионова закрыта, статус активен, данные обновляли три месяца назад. Теперь похожего человека видят рядом со Ступниковым.

Слишком явно. Такие совпадения либо вообще ничего не значат, либо означают слишком много.

— Во сколько это было?

— Пару часов назад.

Беру телефон. На экране сообщение от Жени: пропущенный вызов, следом короткое объяснение, что нажала случайно и все хорошо.

Я уже собираюсь ответить, но останавливаюсь.

— Он мог тебя заметить?

— Вряд ли. Я прошел к другому входу.

— Больше ничего не предпринимай. Родионова не ищи, запросы не отправляй.

— Но, если это правда был он?

— Особенно если это был он.

Артем кивает.

— Свободен.

Он доходит до двери.

— И никому об этом не говори.

— Понял.

Когда остаюсь один, еще раз смотрю на сообщение Жени. Если возле управления действительно появился ее муж, ей лучше сюда не приезжать.

«В пять освобожусь. За мной не приезжай, доберусь сам».

Она отвечает, что поняла.

До конца рабочего дня разбираюсь с файлами Марата. С делом Бакина они не пересекаются, но отдельной проверки там хватит: липовые рейсы, наличные и местные полицейские на содержании Рустама. Оставлять это нельзя, но сначала нужно подробно расспросить Ивана и Сафию.

Домой прихожу в почти в шесть. Женя встречает на кухне и обнимает крепче обычного. Я списываю это на хороший результат осмотра Алины и собственное желание не отпускать ее.

За ужином замечаю подгоревшее мясо, рассыпанную возле плиты соль и порез на пальце Жени. Каждый раз, когда в подъезде хлопает дверь, она замолкает и смотрит в сторону прихожей.

Можно спросить сразу, но рядом дети. Жду, пока Женя уложит их и приходит в гостиную. Беру ее за руку. Пальцы холодные.

— Что сказал кардиолог?

— Все хорошо. УЗИ в норме. Следующий осмотр через две недели.

— Это я понял.

Она напрягается.

— Тогда что ты спрашиваешь?

Смотрю на нее. Врать Женя не умеет. Начинает говорить быстрее, отводит глаза, прячет руки. Сейчас сидит рядом и будто заранее ждет вопроса.

— Ты ничего не хочешь мне рассказать?

— Нет, — слишком поспешно отвечает она.

— Точно?

— Точно, — Женя сглатывает. — А что я должна рассказать?

— Не знаю, — небрежно пожимаю плечами. — Ты днем звонила...

— Случайно нажала. Я же написала.

— И весь вечер дергаешься от каждого звука.

— Устала, — она слабо улыбается. — Больница, школа, магазин. Алина там испугалась, когда я банку разбила. Потом я весь день переживала, не повредило ли это сердцу.

Про разбитую банку я слышу впервые.

— Почему разбила?

— Задела локтем.

Женя смотрит мне в глаза. Неуверенно, но смотрит. На языке вертится имя Антона. Достаточно спросить, и я увижу реакцию. Только это будет уже не разговор, а проверка. Сначала вопрос, потом камеры магазина, детализация звонков. За час узнаю о ее дне больше, чем она сама помнит.

Но я не на допросе. Это Женя. Моя женщина, которая утром написала, что соскучилась, а теперь обнимает меня. Она имеет право устать, испугаться разбитого стекла и не отчитываться за каждый случайный звонок.

— Ладно, — говорю я.

— Ты мне не веришь?

В ее голосе слышится напряжение.

— Верю.

Отвечаю и заставляю себя на этом остановиться. Если бы произошло что-то серьезное, Женя сказала бы. Может, не сразу, но сказала бы. Притягиваю ее к себе. Она устраивается рядом, кладет голову мне на грудь. Включаю телевизор, но звук убавляю почти до минимума, чтобы не разбудить детей.

Женя постепенно расслабляется. Ее ладонь лежит у меня на груди. Я перебираю пальцами ее волосы и стараюсь не думать Ступникове и мужчине на служебной парковке.

За стеной кашляет Алина. Женя сразу поднимает голову.

— Лежи. Я посмотрю.

— Она может позвать меня.

— Если понадобится, позовет.

Через минуту возвращаюсь. Алина спит, температура нормальная. Сообщаю Жене, и она снова прижимается ко мне.

Телефон на столике начинает звонить. Женя вздрагивает так сильно, что я чувствую это всем телом. Тянется к телефону, смотрит на экран и сразу сбрасывает.

Успеваю увидеть только незнакомый номер.

— Кто это?

— Реклама.

— В десять вечера?

— Им время не важно.

Она кладет телефон экраном вниз. В комнате снова тихо.

Я могу попросить показать номер. Могу отправить Артему и через несколько минут узнать владельца. Это было бы разумно после всего, что случилось сегодня. Только речь уже не о номере. Речь о том, верю ли я женщине рядом.

Прикрываю глаза и стискиваю зубы. На одну секунду в голове появляется мерзкая мысль: что, если Антон вернулся и Женя скрывает это от меня? Давлю ее раньше, чем она успевает разрастись.

Женя сказала, что все нормально. Значит, я поверю. Не потому, что перестал замечать очевидное. Просто не собираюсь превращать нашу жизнь в еще одну оперативную разработку. Обнимаю ее крепче. Телефон остается лежать на столике, а я больше на него не смотрю.