Глава 45. Евгения

Антон присылает адрес, когда мы с Алиной ждем в машине Никиту возле школы.

Дочь сидит сзади и рисует пальцем на запотевшем стекле. Я слежу за дверями. До конца уроков еще несколько минут, но дети уже начинают выходить. Сначала младшие, потом старшеклассники.

Телефон коротко вибрирует.

Антон:

 Кафе «Встреча». Западная, 18. В три часа.

Смотрю на время. Двадцать минут второго. Следом приходит еще одно сообщение:

Антон:

Забирай Никиту и отвези домой.

Резко поднимаю голову. Сын выходит из школы вместе с одноклассником. Поправляет рюкзак, что-то говорит и смеется. Рядом родители встречают детей, вдоль дороги стоят машины. Кто угодно из этих людей может наблюдать за нами. Или Антон сидит в одной из машин.

Высматриваю серый внедорожник, но их здесь три. В одной женщина разговаривает по телефону, в другой никого не видно из-за тонированных стекол. Третья выезжает с парковки.

Никита замечает меня и машет рукой.

— Никита пришел! — радуется Алина и тянется к дверной ручке.

— Сиди. Я сама открою.

Выхожу навстречу сыну. Хочется схватить его и немедленно увезти отсюда, но я заставляю себя идти спокойно.

— Что случилось? — спрашивает Никита, садясь в машину.

— Ничего.

Пристегиваю его ремень, хотя он давно делает это сам.

— Просто устала. Поехали домой.

Всю дорогу смотрю в зеркала. За нами некоторое время едет темная машина, потом сворачивает. На следующем перекрестке появляется белая. Возле дома останавливаюсь и несколько минут жду, не припаркуется ли кто-нибудь следом.

Никита терпеливо сидит рядом.

— Мам, мы приехали.

— Вижу.

Поднимаемся в квартиру. Я запираю дверь, проверяю окна и выглядываю с балкона. С высоты машины кажутся одинаковыми. Ни одной знакомой фигуры во дворе нет.

До трех меньше полутора часов. Этого хватает, чтобы накормить детей и несколько раз передумать. Можно позвонить Руслану. Показать переписку, позволить ему решить, что делать дальше. Именно так поступил бы нормальный человек.

Только Антон видел Никиту возле школы. Возможно, сейчас видит наши окна. Если возле кафе появится полиция, он исчезнет. А потом выполнит обещание.

Мне нужно просто понять, чего он хочет. После этого я все расскажу Руслану. Повторяю это, пока собираюсь на встречу.

— Я ненадолго съезжу в аптеку, — говорю Никите. — Вы с Алиной останетесь дома.

Он отрывается от телефона.

— А почему не заказать доставку?

— Нужно еще кое-куда заехать.

Смотрит внимательнее. Иногда мне не нравится, как быстро он взрослеет. Уже замечает паузы, которыми я пытаюсь заменить ответы.

— Надолго?

— Минут на сорок. Дверь никому не открывайте.

— Даже Руслану?

— У Руслана есть ключи.

Он хмурится, но кивает.

Опускаюсь перед Алиной и поправляю ей кофту.

— Пока меня нет, слушаться Никиту.

— А он будет мной командовать.

— Не ссорьтесь. Я быстро.

Целую обоих, выхожу и запираю дверь. На площадке останавливаюсь. Хочется вернуться, снять куртку и написать Антону, что никуда не приеду.

Телефон снова вибрирует.

Антон:

Не заставляй меня подниматься.

Откуда он знает, что я еще в подъезде? Смотрю вниз между перилами. Площадка пустая. За окном во дворе стоят машины, у детской горки разговаривают две женщины. Никого похожего на Антона.

Спускаюсь к машине Руслана.

Кафе находится почти на окраине. Неприметное одноэтажное здание рядом с заправкой и шиномонтажом. На парковке несколько машин. Среди них серый внедорожник, которого я раньше не видела.

Оставляю машину Руслана возле магазина через дорогу. Ключи убираю в карман, телефон зажимаю в ладони.

В кафе пахнет чем-то подгоревшим и кофе. За стойкой скучает девушка в зеленом фартуке. Двое мужчин обедают возле окна. Антон сидит в дальнем углу, спиной к стене.

Я сразу узнаю его. Он смотрит прямо на меня.

За год лицо осунулось, у виска появился тонкий шрам. Волосы короче, чем раньше. На нем темная ветровка, под которой заметен ворот серого свитера. Обычный мужчина. Живее всех живых.

Я представляла эту встречу сотни раз. Антон открывает дверь, дети бросаются к нему, я не могу произнести ни слова. Или полиция сообщает, что произошла ошибка и он все это время лежал в больнице без памяти.

В моих фантазиях он всегда объяснял, почему заставил нас думать, что его больше нет. Сейчас я стою в трех шагах от него и не чувствую ничего.

— Садись, Жень.

Голос тот же. От этого становится страшнее, чем от сообщений. Сажусь напротив. На столе перед ним чашка кофе. Второй нет.

— Ты жив.

— Как видишь, — чуть усмехается муж.

— Где ты был?

— Потом расскажу.

— Нет. Сейчас.

Антон оглядывается на стойку.

— Не начинай. У нас мало времени.

— У тебя был год.

Он морщится, словно я придираюсь к несущественной детали.

— Думаешь, мне легко было? Я исчез не потому, что захотел. Так было безопаснее для вас.

— Кто нас мог тронуть?

— Люди, с которыми я работал, — уходит он от прямого ответа.

— Что это за люди?

— Тебе лучше не знать.

— Я искала тебя.

— Знаю.

Он произносит это спокойно.

— Ты следишь за нами?

— Я должен был убедиться, что вы в порядке.

— В каком порядке, Антон? — взрывает меня. — У Алины больное сердце. Никита почти перестал разговаривать после твоего исчезновения. Я осталась без денег и без работы. Где именно ты увидел порядок?

Он откидывается на спинку стула.

— Я все исправлю.

— Ты даже не спросил, как дети.

— Я знаю, как они.

— Откуда?

Антон не отвечает.

Его взгляд скользит по моему лицу, задерживается на волосах, на вороте кофты. Когда-то я умела по этому взгляду определять его настроение. Сейчас вижу перед собой человека, который думает только о себе.

— Я скучал по тебе, — произносит он.

— Поэтому угрожал забрать Никиту?

— Я не угрожал, — усмехается Антон. — Объяснил, почему ты не должна делать глупости.

Он протягивает руку через стол. Я убираю свою на колени.

— Не трогай меня.

— Азаров уже присвоил тебя? — от его слов бросает в жар.

— Руслан тут ни при чем.

— Он здесь при всем.

Антон наклоняется ближе.

— Ты правда думаешь, что такой человек просто подобрал бабу с двумя детьми? Он ищейка, Жень. Ему нужен я. Ты для него — способ подобраться ближе. А трахает он тебя, чтобы насолить мне.

Молчу. Спорить бессмысленно.

Руслан не знал, что Антон жив. Никто не знал. Он привез Алине лекарства, когда не мог нормально держать руль. Заставлял Никиту решать задачи заново, пока тот не понял. Ночью вставал проверить температуру, утром варил кашу, днем искал мою машину.

— Он тебе не рассказывал, что проверяет меня? — спрашивает Антон.

— Ты считаешь странным, что полиция ищет человека, который пропал без вести? Не хочешь объяснить?

— Не здесь, — хмурится Антон.

— А где?

— Дома, когда закончу еще одно последнее дело.

— Не надо. Я не хочу этого слышать.

— Ты все такая же нервная, — ухмылка становится похожей на оскал. — Сразу начинаешь нападать, даже не дослушав.

Раньше после этих слов я замолкала. Боялась снова оказаться истеричкой, которая ничего не понимает и мешает ему решать серьезные проблемы. Сейчас тоже замолкаю. Только не потому, что поверила.

Антон принимает мое молчание за уступку.

— Скоро все закончится. Я заберу тебя и детей. Уедем отсюда и начнем сначала.

— Куда?

— Пока неважно.

— На какие деньги?

— Деньги будут. Обо всем позаботятся.

Ни одного ответа. Только обещания, за которыми всегда скрывалось то, о чем мне знать не положено. Но сейчас не время выяснять отношения, которых давно уже нет. Я здесь совсем не за этим.

— Что ты хочешь от меня? — спрашиваю прямо.

— Помощи.

— Какой?

— Твой Азаров каждый день ездит в управление?

— Не знаю, — нервно пожимаю плечами.

— Ты живешь с ним и не знаешь?

— Он не отчитывается передо мной.

— Когда у него реабилитация? — следующий вопрос не менее опасный.

Я смотрю на Антона.

— Зачем тебе Азаров?

— Мне нужно понимать, где он бывает, — Антон чуть прищуривается.

— Почему?

— Потому что он ищет меня.

— И что ты собираешься делать?

— Поговорить.

Не верю ни одному слову. Все это ложь и манипуляция.

— Тогда позвони ему.

На лице Антона появляется раздражение.

— Не усложняй, Женя, — огрызается он. — В какие дни он ездит к врачу?

— Расписание меняется.

— На какой машине?

— На своей, — вру я.

— Кто еще ею пользуется?

— Я иногда.

— Во сколько он обычно возвращается?

Вопросы идут один за другим. Клиника, управление, дорога домой. Где Руслан оставляет куртку. Часто ли ездит один. Кто открывает ворота во дворе управления. Бывает ли у него охрана.

Я отвечаю коротко. Иногда правду, иногда первое, что приходит в голову. Ничего конкретного. Голос звучит спокойно, будто мы обсуждаем погоду за окном. Даже руки перестают дрожать.

Если Антон хотел поговорить, ему не нужно знать, когда Руслан остается один.

— Хорошо, — говорит он. — Пока хватит.

Он достает из внутреннего кармана маленький черный предмет и кладет на стол между нами. Пластиковая коробочка размером с монету, с узкой металлической полосой сбоку.

— Что это?

— Возьмешь с собой.

— Зачем? — округляю глаза и отшатываюсь.

— Спрячешь в кармане Азарова.

— В каком?

— В пиджаке. Лучше во внутреннем. Чтобы не нашел.

Не прикасаюсь к устройству.

— Это жучок или микрофон?

— Тебе какая разница? — грубит Антон.

— Большая.

— Ничего опасного. Мне нужно знать, где он находится.

— Чтобы поговорить? — уточняю я, хотя ответ знаю и так.

Антон смотрит на меня несколько секунд.

— Чтобы не столкнуться с ним раньше времени.

Врет и ни один мускул не дергается на лице. Под кожей становится холодно, но страха больше нет. Он словно отступает и ждет где-то рядом. Я смотрю на черную коробочку и понимаю очень отчетливо, что Антон собирается убить Руслана.

Не напугать. Не сбежать от него. Убить.

— Возьми, — повторяет Антон.

Если откажусь, он поймет и предпримет что-то еще. Так я смогу выиграть время. Беру устройство и убираю в карман.

— Когда поставить?

— Сегодня.

— А дальше что делать?

— Жди. Я напишу.

Киваю.

Телефон вибрирует. Сообщение от Руслана:

«Как у вас дела?»

Смотрю на экран чуть дольше, чем нужно.

— Ответь, — разрешает Антон. — Только без глупостей.

Печатаю:

«Хорошо».

Одно слово. Если написать больше, Руслан заметит. Если написать меньше, не получится.

Антон улыбается.

— Вот видишь. Можешь, когда хочешь.

Мне хочется спросить, когда он стал таким. Потом вспоминаю, сколько раз верила его объяснениям, и понимаю: возможно, он не менялся. Просто раньше мне не с чем было сравнивать.

За окном сигналит машина. Антон переводит взгляд мне за спину. На секунду его лицо становится другим — собранным, внимательным.

Он встает.

— Мне пора.

— Ты ничего не рассказал.

— В следующий раз.

Обходит стол, кладет ладонь мне на плечо. Я не двигаюсь, но вся вытягиваюсь в струну. Он наклоняется и целует меня в макушку.

— Я правда скучал, Жень.

Не отвечаю и смотрю на мужские часы на своей руке. Почти год заводила их каждое утро, будто вместе со стрелками могла вернуть прежнюю жизнь. Расстегиваю ремешок и протягиваю мужу.

— Ты забыл их в тот день. Забери.

Антон переводит взгляд на циферблат.

— Оставь себе.

— Не хочу.

Антон хмурится и забирает, а потом направляется не к главному выходу, а к двери возле кухни. Девушка за стойкой не останавливает его. Через несколько секунд дверь закрывается.

Я остаюсь сидеть еще несколько секунд. На столе его недопитый кофе. На блюдце лежит смятый пакетик сахара. Провожу пальцем по карману. Коробочка на месте.

Нужно звонить Руслану.

Достаю телефон, но вместо его номера открываю домашнюю камеру. В гостиной Никита сидит на диване. Алина лежит рядом, положив ноги ему на колени. Оба дома.

Я вскакиваю так резко, что стул ударяется о стену. До машины почти бегу. Несколько раз оглядываюсь, но Антона нигде нет. Серый внедорожник тоже исчез.

Домой еду быстрее, чем обычно. В каждом длинном светофоре вижу потерянные минуты. Звоню Никите.

— Как у вас дела?

— Хорошо.

— Дверь закрыта?

— Да. Мам, ты скоро?

— Уже еду. Никому не открывай.

— Ты это говорила.

— Еще раз говорю.

Отключаюсь. Коробочка в кармане кажется тяжелой. На следующем перекрестке хочется выбросить ее в окно. Не выбрасываю. Руслану она может понадобиться.

Дети встречают меня в прихожей.

— Ты таблетки купила? — спрашивает Никита.

Я забыла про аптеку.

— Не было нужных.

— А куда ты еще ездила?

— В сервис.

Ложь выходит слишком легко. Еще утром я боялась сказать Руслану о звонке. Теперь успела соврать сыну, оставить детей одних и встретиться с человеком, который собирается убить Руслана.

Присаживаюсь и обнимаю Алину. Она недовольно ворочается.

— Мам, ты холодная.

— Замерзла.

— На улице тепло.

— Руки все равно замерзли.

Никита стоит рядом и смотрит на меня. Не верит. Я поднимаюсь, проверяю замок, потом окна. Заглядываю в ванную, на кухню, в спальню. Никого.

Руслану звоню дважды. Оба раза телефон недоступен.

Пишу:

«Когда будешь дома?»

Сообщение не прочитано.

Можно вызвать полицию, но мне нужен Руслан. Только он.

Убираю устройство в пустую банку из-под кофе и ставлю ее на верхнюю полку. Потом переставляю в кухонный шкаф. Через минуту достаю и прячу в карман халата. Не знаю, может ли оно записывать разговоры.

В конце концов заворачиваю коробочку в полотенце и оставляю на балконе.

Время тянется медленно. Я разогреваю ужин и не могу проглотить ни кусочка. Дети едят перед телевизором. Никита несколько раз спрашивает, где Руслан. Каждый раз отвечаю, что на работе.

Уже темно, когда в замке поворачивается ключ.

Я выхожу в прихожую. Руслан закрывает дверь и некоторое время стоит ко мне спиной. Куртка расстегнута, волосы растрепаны. Когда оборачивается, я едва узнаю его лицо. Не потому, что оно изменилось. Просто никогда не видела его таким.

— Руслан?

Он смотрит на меня молча.

Я делаю шаг, потом еще один. Все, что держало меня последние часы, исчезает. Бросаюсь к нему, обхватываю за шею.

Руслан отшатывается, но удерживает меня левой рукой.

— Тише. Что случилось?

Меня прорывает. Я целую его в щеку, в подбородок, снова в щеку. Слезы мешают видеть.

— Ты живой.

Он напрягается.

— С чего мне быть мертвым?

— Я должна тебе рассказать. Я хотела раньше, но испугалась. А сегодня…

Голос ломается. Прижимаюсь к нему крепче и задеваю больную руку.

— Осторожно, — выдыхает Руслан.

Сразу отпускаю.

— Прости. Господи, прости меня.

Телефон в его кармане начинает звонить. Руслан достает его, смотрит на экран.

— Подожди минуту.

— Нет.

Он переводит взгляд на меня.

— Женя, мне нужно ответить.

— Нет, пожалуйста. Это очень важно. Я должна сказать сейчас, иначе опять струшу.

Звонок прекращается. Почти сразу начинается снова. Руслан сбрасывает вызов и убирает телефон.

— Хорошо, — выдыхает он. — Говори.