Глава 46. Руслан

— Что убитый успел сказать вам по телефону? — повторяет сотрудник.

Артем сидит за рулем, запрокинув голову на подголовник. Фельдшер уже накрыл его до подбородка. Машину огородили лентой, рядом работает оперативная группа.

Смотрю на пустой чат в телефоне.

— Он увидел Родионова возле кафе и поехал за ним. Сказал, что отправил мне фотографию. Потом кто-то открыл дверь его машины.

— Фотографию видели?

— Она исчезла почти сразу.

Это не ответ. Сотрудник ждет продолжения, но я молчу.

— Что было на фото?

Несколько секунд хватает, чтобы сказать правду. Вместо этого убираю телефон в карман.

— Я не успел рассмотреть. 

Он записывает мои слова. Я смотрю на его ручку и понимаю, что только что соврал. Не противнику, не подозреваемому на допросе, а сотруднику, который расследует убийство Артема.

Пока только в объяснении и можно исправить. Этим можно прикрыть что угодно.

Эксперт, скорее всего, вытащит снимок из кэша моего телефона. Удаление сообщения не всегда означает удаление файла. Но я скажу, что увидел только Родионова. Что фотография исчезла раньше, чем я разглядел женщину напротив.

Только я разглядел. И это была Женя. Она сидела перед мужем и спокойно смотрела ему в лицо.

Еще утром она отвозила меня к Серафиме. Целовала через открытое окно и предлагала заехать после процедуры. Потом оставила детей дома и поехала встречаться с мужем, которого считала пропавшим.

Добровольно. Слово царапает изнутри.

Я уже спрашивал, не хочет ли она мне что-нибудь рассказать. Она ответила, что все хорошо. Ночью лежала рядом и переписывалась с Антоном. Утром снова промолчала. Возможно, все это время выбирала, к кому вернуться.

Мысль настолько мерзкая, что хочется выбросить ее из головы. Не получается. Перед глазами фотография: Родионов что-то говорит, Женя слушает.

Один кадр ничего не доказывает. Я сам сотни раз видел, как люди улыбаются тем, кого боятся. Как соглашаются, кивают, садятся ближе, лишь бы выйти из комнаты живыми. Но сейчас мне трудно быть объективным.

— Телефон понадобится на экспертизу, — говорит сотрудник.

— Привезу утром.

— Желательно сегодня.

— Мне нужно домой. Там дети.

Он смотрит на меня, затем кивает.

— Тогда не удаляйте ничего и не выключайте аппарат. Эксперт свяжется с вами.

Обхожу машину. За рулем лежит человек, который позвонил мне, потому что доверял. Если бы Артем был более осторожен и не стал звонить, возможно, Родионов не понял бы, что его заметили. Возможно, помощник остался бы жив.

Если бы Женя рассказала вчера, Артем сегодня не следил бы за Родионовым один. Хотя вряд ли, это была его инициатива, а не приказ. Случайность, которая стоила жизни.

За спиной хлопает дверь скорой. Я стискиваю зубы. Нет. Сначала выясню, что произошло. Потом решу, что делать. Женя должна сказать мне правду сама. Если потребуется, вытрясу из нее каждое слово.

Вызываю такси и набираю Никиту. Он отвечает не сразу.

— Да?

— Вы дома?

— Да. Мама уже вернулась.

Напряжение немного отпускает.

— Алина в порядке?

— Здесь. Мультики смотрит. А что случилось?

— Ничего. Я еду.

Отключаюсь и смотрю на последнее сообщение Жени.

«Хорошо».

Она отправила его из кафе? Сидела напротив Антона и писала мне, что у них все хорошо.

Можно развернуться и поехать в управление. Передать телефон, рассказать про Женю, позволить следствию разбираться. Именно так я поступил бы с любым другим свидетелем.

Только Женя не любая. Она любимая…

От этого не легче. Наоборот. Предательство чужого человека раздражает. Предательство женщины, которой поверил, отзывается в груди тупой болью.

Я могу выгнать ее из квартиры, убрать из своей жизни, больше никогда не задавать вопросов. Могу убедить себя, что ошибся и вовремя узнал правду.

Только сердце не подчиняется приказам. В нем все еще живет Женя, которая режет мне мясо, потому что правая рука не держит нож. Женя, спящая рядом. Женя, спорящая из-за детей и лекарств. Выкинуть ее вместе с одной фотографией не получается.

Значит, сначала разговор.

Домой приезжаю уже в темноте. Перед подъездом проверяю двор. Ничего необычного. Родионова может не быть в городе уже несколько часов.

В замке поворачивается ключ. Вхожу, закрываю дверь и некоторое время стою к прихожей спиной. После улицы в квартире слишком тепло. Пахнет разогретым ужином.

— Руслан?

Оборачиваюсь. Женя бледная, глаза покраснели. Она делает шаг ко мне, потом еще один и бросается на шею.

Не успеваю выставить руку. Ловлю ее левой, прижимаю к себе. Правая отзывается болью, когда Женя задевает плечо, но я не отпускаю. Не понимаю, что происходит. Если она решила вернуться к мужу, зачем плачет у меня на груди?

— Тише. Что случилось?

Женя целует меня в щеку, подбородок, снова в щеку.

— Ты живой.

Я напрягаюсь.

— С чего мне быть мертвым?

— Я должна тебе рассказать. Я хотела раньше, но испугалась. А сегодня…

Она прижимается крепче и задевает правую руку.

— Осторожно, — выдыхаю я.

Женя сразу отступает.

— Прости. Господи, прости меня.

Телефон звонит. На экране номер дежурного.

— Подожди минуту.

— Нет.

Поднимаю на нее взгляд.

— Женя, мне нужно ответить.

— Нет, пожалуйста. Это очень важно. Я должна сказать сейчас, иначе опять струшу.

Звонок прекращается и почти сразу начинается снова. Сбрасываю вызов.

— Хорошо. Говори.

Она оглядывается на детскую.

— Не здесь.

Проходим на кухню. Женя закрывает дверь, садится за стол, но тут же поднимается. Пальцы сжимаются и разжимаются.

— Я видела Антона в магазине.

— Когда?

— Вчера. Я не была уверена. Только спину и лицо мельком. Я уже ошибалась раньше, Руслан. Мне казалось, что вижу его на улице, в машине. Я боялась снова поднять всех на ноги из-за незнакомого мужчины.

— Поэтому сказала, что все нормально?

Она кивает.

— Потом ночью пришло сообщение. Он написал, что это был он.

Внутри становится пусто.

— Ночью?

— Да.

— И ты опять ничего не сказала.

— Он знает твой адрес, школу Никиты, расписание Алины. Написал, что заберет сына после уроков, если я расскажу тебе.

— И ты ему поверила?

— Я знаю Антона. Он не угрожает просто так.

— Зато я его не знаю, — говорю жестче, чем собирался. — И ничем не смог бы помочь.

— Ты бы сразу начал его искать.

— Конечно. И нашел бы, — уверенно киваю. — Но ты решила встретиться с ним сама?

Женя вздрагивает.

— Он прислал адрес, когда мы забирали Никиту из школы. Написал, что видит нас. Я боялась, что, если не приеду, он пойдет к детям.

Она говорит быстро, проглатывая окончания. Рассказывает про кафе на Западной, серый внедорожник, столик в углу. Про Антона, который уверял, что исчез ради семьи и скоро заберет их. Про вопросы обо мне.

— Какие вопросы?

— Когда ты ездишь в управление. Где проходит реабилитация. Часто ли бываешь один. На какой машине ездишь, во сколько возвращаешься.

— Что ты ответила?

— Иногда правду. Чаще врала. Сказала, что расписание меняется и я ничего не знаю.

— Он тебе поверил?

— Не знаю.

Смотрю на ее лицо и вспоминаю фотографию. Теперь вижу не женщину, спокойно встретившуюся с мужем. Вижу Женю, которая заставила себя быть спокойной. Или мне хочется это видеть?

Я хотел вытрясти из нее правду. Она отдает ее сама, даже не подозревая, что мне уже известно о встрече.

— Это все? — спрашиваю я.

— Нет.

Она выходит из кухни. Возвращается через минуту с полотенцем в руках и осторожно кладет его на стол.

— Что там?

— Он дал мне устройство. Велел спрятать у тебя в кармане.

Не прикасаюсь.

— Ты разворачивала его?

— Да. Я не знала, что делать. Потом завернула и оставила на балконе.

— На что похоже?

— Маленькая черная коробочка. Наверное, жучок.

— Зачем согласилась взять? — хмурюсь я.

— Потому что поняла, что он не примет отказа.

Говорит спокойно. Слишком спокойно. Потом губы начинают дрожать.

— Я боялась, что, если откажусь, он не отпустит. Сказала, что все сделаю и он ушел. А я поехала домой. Сначала к детям, потом хотела позвонить тебе. Ты был недоступен.

Женя закрывает лицо ладонями.

— Я все испортила. Нужно было разбудить тебя ночью. Нужно было показать сообщения. Я просто хотела понять, чего он хочет. Думала, один раз встречусь и тогда расскажу уже точно.

— Посмотри на меня.

Она качает головой.

— Женя, — голос звучит строже.

Медленно убирает руки.

— Я все знаю. Видел фотографию.

Она замирает.

— Какую фотографию? — хлопает ресницами.

— Мой помощник Артем заметил машину Антона и поехал за ним. Успел снять вас через окно кафе и отправить мне.

Женя смотрит непонимающе.

— Я никого не видела…

— Зато Антон увидел.

Она отодвигает стул и садится.

— Что с Артемом?

Не отвечаю сразу. Мне самому трудно произнести это вслух. Пока Артем сидит в машине на Западной, кажется, что можно вернуться на несколько часов назад и запретить ему лезть одному.

— Его убили.

Женя белеет.

— Нет, — бормочет она. — Я не знала. Руслан, я правда не знала, что он там.

Она зажимает рот ладонью.

— Я не хотела. Я же не знала.

— Ты не виновата в смерти Артема.

— Если бы я не поехала…

— Артем все равно бы поехал за ним.

— Но если бы я рассказала тебе ночью…

Закрываю глаза. Именно об этом думаю с той минуты, как увидел Артема за рулем.

— Возможно, все сложилось бы иначе, — отвечаю честно. — Я поставил бы наблюдение возле дома и школы. Мы искали бы Антона, и Артему не пришлось бы действовать одному.

Женя опускает голову. Я подхожу, присаживаюсь перед ней и беру за руки.

— Посмотри на меня.

Она не сразу поднимает глаза.

— Ты ошиблась, когда решила справиться сама. Серьезно ошиблась. Но Артема убила не ты. И не могла знать, что он окажется у кафе. Это сделал Антон. Виноват он.

— Ты меня простишь?

Не могу ответить сразу. Я злюсь. На ее молчание. На собственную ложь возле машины Артема. На то, что мы оба решили самостоятельно защищать другого и только добавили проблем.

Но женщина передо мной не предавала меня. Она пришла к мужу ради детей, взяла устройство, чтобы выбраться, и вернулась ко мне.

— Я видел тебя с ним и несколько часов думал, что ты хочешь к нему вернуться.

— Нет, — качает она головой. — Я не хочу к нему. Даже до того, как он дал эту штуку, не хотела. Я слушала и думала только о том, как вернуться домой.

Сжимаю ее пальцы. Правая кисть быстро устает, но я не отпускаю.

— Я не рассказал следователю, что видел тебя на фотографии. Хотел сначала услышать правду от тебя. Но теперь придется, эксперт все равно ее восстановит.

Женя бледнеет, но кивает.

— Хорошо, я сделаю как ты скажешь.

— Тебя будут допрашивать. Заберут телефон, проверят переписку. Возможно, не один раз вызовут.

— Я понимаю.

— Мне тоже придется объяснить, почему сразу промолчал.

— Руслан… — всхлипывает она.

— Это моя ошибка. Не твоя.

В кармане снова звонит телефон. Достаю аппарат, но ответить не успеваю.

На столе загорается экран телефона Жени. Неизвестный номер.

Сообщение короткое:

 «Подарок уже у Азарова?»

Женя смотрит на меня.

— Что отвечать?

Перевожу взгляд на завернутое в полотенце устройство. Потом на ее телефон. Антон уверен, что контролирует нас. Пусть пока так и думает.

— Пиши: «Да».