Глава 47. Евгения

Печатаю:

«Да».

Палец зависает над экраном.

— Отправляй, — говорит Руслан.

Нажимаю. Сообщение уходит.

Антон читает почти сразу, но ничего не отвечает. Я смотрю на две синие галочки и думаю о том, что он сейчас доволен. Уверен, что я спрятала устройство в кармане Руслана и выбрала мужа.

Руслан забирает телефон, отключает звук и кладет на стол экраном вниз.

— Если напишет еще, не отвечай без меня.

— Хорошо.

— Никому не звони и ничего не удаляй.

— Я поняла.

Он осторожно разворачивает полотенце. Черная коробочка лежит посередине, совершенно безобидная на вид.

— Ты трогала ее голыми руками?

— Да. Антон тоже.

— Больше не трогай.

Руслан находит пакет с застежкой, выворачивает его наизнанку и через пленку перекладывает туда устройство. Потом убирает пакет во внутренний карман куртки.

— Оно может работать?

— Скорее всего. Поэтому пусть до утра остается там, где Антон ожидает его увидеть.

В квартире. Рядом со мной и детьми. Он будто слышит мои мысли.

— Сюда Антон не войдет.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что через десять минут у подъезда будет наружка.

— Откуда она взялась?

— Вадим поднял начальника городского управления и добился, чтобы нам выделили людей.

Руслан берет свой телефон и выходит в коридор. Говорит негромко, но дверь кухни открыта.

— Два человека снаружи. Только те, кому доверяешь лично… Нет, никому пока не докладывай… Потому что я не уверен. Подробности при встрече.

Отключается и набирает другой номер.

— Вань, разбудил?

Пауза.

— Завтра утром мне нужна твоя помощь. Возьми Ярослава… Пару дней… Нет, по телефону не буду. Вещи соберите и никому не говорите, куда едете.

Я стою возле стола, обхватив себя руками.

Руслан возвращается на кухню.

— Иван с Ярославом приедут утром. Побудут здесь, пока меня не будет.

— Ты уедешь?

— Мне придется.

— Я думаю, что Антон хочет тебя убить, — говорю открыто.

— Именно поэтому я должен работать, а не сидеть на кухне, — отвечает Руслан жестко. От его голоса по позвоночнику пробегают мурашки.

— Ты можешь хотя бы один раз не отвечать так, будто все уже решил? — прошу я.

— Могу. — Руслан подходит ближе. — Я боюсь оставлять вас одних. Поэтому попросил Ивана приехать. Ему я доверяю, как себе. Так лучше?

От его спокойствия становится только хуже. Еще несколько часов назад я переживала из-за незнакомого номера. Теперь возле дома выставляют наблюдение, а Руслан зовет двух вооруженных мужчин пожить с нами.

Из-за меня убит Артем.

— Если бы я сразу тебе сказала…

— Не начинай, — хмурится Руслан, а я не могу об этом не думать.

— Он был бы жив.

— Мы этого не знаем.

— Знаем. Артем не поехал бы за Антоном один.

Руслан смотрит на меня, затем берет стакан, наливает воду и ставит передо мной.

— Пей.

— Я не хочу.

Он настаивает и я делаю несколько глотков. Вода кажется теплой и невкусной.

— Еще.

— Руслан…

— Допивай.

Я подчиняюсь. Он забирает пустой стакан.

— Сейчас укладываем детей. Потом поговорим.

— О чем?

— Обо всем.

От этого «обо всем» холодеют пальцы. Руслан не кричит и не обвиняет. Именно поэтому страшно. Если бы повысил голос, я могла бы оправдываться, спорить, просить прощения. Но он действует так, будто сначала должен обезопасить детей, а уже потом решить, что делать со мной.

В гостиной Никита выключает телевизор, едва мы входим. Алина спит, свернувшись рядом с ним.

— Что происходит? — спрашивает сын.

— Поздно уже происходит, — отвечает Руслан. — Алину отнесем, ты готовься ко сну.

— Я слышал, как ты кому-то звонил.

— Завтра приедет мой крестник с другом.

— Зачем?

— Погостить, — говорю я.

Никита смотрит сначала на меня, потом на Руслана.

— Врете вы оба одинаково плохо.

Руслан наклоняется и подхватывает Алину левой рукой. Я хочу помочь, но он качает головой. Правая рука поддерживает дочь снизу, пальцы почти не сгибаются. Алина устраивается у него на плече и не просыпается.

— Пойдем, — говорит он Никите. — Поговорим в комнате.

Укладываем Алину. Я переодеваю ее, даю лекарство. Она глотает суспензию почти во сне и отворачивается к стене.

Руслан ждет в коридоре. Когда я выхожу, закрывает дверь и кивает Никите на кухню.

— Я тоже должна быть?

— Нет. Я сам.

Мне не нравится, что разговор идет без меня. Но еще сильнее не нравится необходимость объяснять сыну, что его отец жив и угрожает людям.

Остаюсь возле двери.

— Завтра в школу ты не пойдешь, — говорит Руслан.

— Почему?

— По семейным обстоятельствам. Человек, которого мы ищем, знает твое расписание.

Несколько секунд Никита молчит.

— Это папа?

Зажмуриваюсь и сжимаю кулаки.

Руслан отвечает не сразу:

— Твой отец жив и очень опасен.

— Мама знает?

— Теперь знает.

— Почему он не пришел к нам? — спрашивает сын.

— Потому что скрывается от полиции.

— Что он сделал?

— Об этом поговорим позже. Сейчас тебе нужно запомнить: из квартиры без меня, Ивана или Ярослава не выходишь. Незнакомым не отвечаешь. Если кто-то позвонит или напишет — сразу показываешь мне.

— Он может прийти сюда? — почти шепчет Никита.

— Нет.

— Откуда ты знаешь?

— Я не позволю, — голос Руслана жесткий и бескомпромиссный.

Никита долго молчит.

— Он очень опасный?

— Сейчас — да.

Я жду, что сын начнет задавать вопросы. Почему отец не умер? Где был? Почему мы его боимся? Но Никита спрашивает другое:

— А мама с нами останется?

У меня перехватывает дыхание.

— Конечно, — отвечаю из коридора.

Оба оборачиваются.

— Я думал, ты ушла, — говорит Руслан.

— Я рядом.

Никита кивает, будто именно это ему и требовалось услышать.

— Тогда ладно.

— Ничего не ладно, — говорит Руслан. — Но мы разберемся. Иди спать.

Сын выходит из кухни, останавливается возле меня.

— Ты знала, что папа жив и мне не сказала? — с укором спрашивает он.

— Я сама не понимала, что делать.

— А теперь понимаешь?

Смотрю на Руслана.

— Теперь да.

Никита уходит в комнату. Через несколько минут там выключается свет.

Мы остаемся в гостиной вдвоем. Я начинаю раскладывать диван, но пальцы не справляются с постельным бельем. Руслан забирает у меня край простыни.

— Переодевайся.

— Я не хочу спать, — качаю головой.

— Хочешь. Просто не можешь.

Спорить бессмысленно. Иду в ванную. В зеркале лицо кажется чужим: опухшие глаза, размазанная тушь, волосы спутались. Умываюсь холодной водой, но лучше не становится.

Когда возвращаюсь, Руслан сидит на краю дивана и отвечает на сообщения.

— Люди Вадима приехали, — сообщает он. — Одна машина у подъезда, вторая за домом.

Подхожу к окну.

— Не выглядывай. Если Антон наблюдает, не надо показывать, что мы его ждем.

Отступаю.

— Ложись.

Сажусь рядом.

— Артем был женат?

Руслан медленно убирает телефон.

— Нет.

— Родители есть?

— Мать. В другом городе.

— Она уже знает?

— Пока нет. Утром ей сообщат официально.

Представляю женщину, которой позвонят утром. Она еще спит и не знает, что сына больше нет. Возможно, проснется, сварит кофе, соберется ему написать.

— Я должна с ней поговорить, — говорю я тихо.

— Нет, — обрубает Руслан.

— Почему?

— Потому что ей сейчас не нужны твои объяснения.

— Но я…

— Артема убил Антон. Не ты, — твердо чеканит он. — Больше я этого повторять не буду.

От этих слов больно, но я киваю.

— Хорошо, — до боли закусываю губу.

— Это была ошибка. Большая. Но ошибку совершила ты, а убил Антон. Не забирай чужую вину только потому, что тебе легче обвинить себя, — касается губами моего виска.

— Мне не легче.

— Тогда перестань.

Он говорит жестко, почти зло. Но злится не на меня. Или не только на меня.

Ложусь, поворачиваюсь к стене. Руслан выключает верхний свет, оставляет только лампу возле дивана. Жду, что он уйдет. На кухню, но вместо этого диван прогибается под его весом.

— Ты останешься?

— Конечно, я не уйду.

Между нами остается немного свободного места. Раньше я сама придвигалась ближе. Сейчас не решаюсь.

— Женя.

— Что?

— Нам нужно поговорить еще об одном.

Все-таки сейчас. Холодок пробегает по коже. Переворачиваюсь. Руслан лежит на спине и смотрит в потолок.

— Антона я не отпущу, — говорит он. — Он ответит за Артема, за угрозы детям и за все остальное. Если при задержании попробует стрелять, мои люди не дрогнут.

Я понимаю, что именно он пытается сказать. Антон может не вернуться с этой встречи. Внутри отзывается страх. Не за мужа. За Руслана, который будет стоять напротив него.

— Ты сам поедешь его задерживать?

— Не об этом сейчас, — морщится он.

— Именно об этом.

— Сначала я должен понимать, чего ждать от тебя.

— В каком смысле?

Руслан поворачивает голову. Его взгляд ледяной и пробирает до самых косточек.

— Назад дороги нет. Тебе придется решить, с кем ты. Со мной или с ним.

Несколько секунд смотрю на него, не понимая. Он действительно думает, что после угроз Никите, слежки за Алиной и убийства Артема я могу вернуться к Антону?

— Если выберешь его, я все равно обеспечу безопасность тебе и детям, — продолжает Руслан. — Помогу с адвокатом. Сделаю так, чтобы вас не использовали против него. Но скрыться ему не позволю. И предупреждаю сразу: прежней жизни у вас не будет.

— Ты предлагаешь мне вернуться к человеку, который собирается тебя убить?

— Ничего я тебе не предлагаю, — рычит он и резко садится. — Я даю возможность выбрать самой.

— После всего, что было между нами?

Челюсть Руслана напрягается сильнее.

— Именно поэтому.

Сажусь тоже.

— Ты веришь, что я могу уйти к нему?

Несколько часов Руслан думал, что я выбрала Антона, но все равно приехал домой и выслушал. Все равно обещает защитить нас, даже если я уйду.

— Я не знаю, что ты чувствуешь, — говорит он. — Он отец твоих детей. Вы прожили вместе много лет. Ты считала его погибшим, а сегодня увидела живым. Я не стану требовать ответа, пока ты в таком состоянии.

— В каком?

— Ты напугана, устала и винишь себя. Спи. Завтра скажешь, что решила.

Качаю головой.

— Ты дурак?

Руслан хмурится.

— Возможно.

— Мне не нужно до завтра.

— Женя…

— Я не выбираю между вами. Выбор вообще не стоит.

Он молчит и сверлит меня взглядом.

— Я давно выбрала тебя, Руслан. Еще до того, как узнала, что Антон жив. Еще тогда, когда боялась себе признаться, что жду тебя вечером и ищу утром рядом. Я люблю тебя. Только тебя.

Произношу и понимаю, что впервые сказала это вслух. Руслан смотрит на меня так внимательно, что хочется отвернуться. Не позволяю себе.

— Почему ты молчишь? — не выдерживаю первой.

— Проверяю, не говоришь ли ты на эмоциях.

— И как?

— Пока не понял.

— Тогда проверяй ближе.

Придвигаюсь и целую его. Руслан не отвечает. Несколько секунд терпит мои губы, будто всерьез собирается отстранить. Будто я позволю ему это.

— Женя, ты не спала всю ночь. Надо отдохнуть.

— Мне все равно.

Снова целую его. На этот раз Руслан резко обхватывает меня за затылок здоровой рукой и впивается в губы так, что становится больно. Именно этого мне сейчас и хочется. Не осторожности, не жалости, не очередного обещания, что все будет хорошо.

Его.

Живого и злого.

Руслан опрокидывает меня на диван. Подтягивает выше, нависает, не опираясь на больную руку. Его губы спускаются к шее. Кусает возле плеча, и я едва успеваю подавить стон.

— Тихо, — напоминает он. — Дети рядом.

— Тогда сделай так, чтобы я не могла кричать.

Руслан смотрит мне в глаза.

— Потом не говори, что я воспользовался твоим состоянием.

— Или я твоим.

Уголок его рта дергается.

Он стягивает с меня штаны вместе с бельем. Быстро, без ласки, от которой я сейчас только разревелась бы. Разводит мои колени, устраивается между ними.

— Руслан…

Он входит резко. Я выгибаюсь и цепляюсь за его плечи. Руслан замирает.

— Больно?

— Нет, — выдыхаю шумно.

Дважды повторять не приходится. Он двигается быстро и жестко, удерживая меня за бедро. Диван тихо поскрипывает, приходится прикусить его плечо, чтобы не разбудить детей. Руслан только сильнее прижимает меня к себе.

В этом нет ни нежности, ни красивых слов. Только злость, страх и несколько часов, за которые мы оба успели решить, что потеряли друг друга.

Я обхватываю его ногами. Руслан сбивается, выдыхает ругательство мне в шею и толкается еще сильнее. Напряжение собирается внизу живота, становится почти невыносимым. Я зажимаю рот ладонью, когда меня накрывает.

Руслан делает еще несколько резких движений и замирает. Дышит тяжело, уткнувшись лбом в мое плечо. Некоторое время мы молчим.

— Теперь понял, что я не сомневаюсь? — спрашиваю шепотом.

— Это был очень убедительный аргумент.

— Но?

Он осторожно выходит и ложится рядом. Притягивает меня к себе, накрывает одеялом.

— А если завтра ты передумаешь?

— Придется повторить сначала.

Руслан впервые за весь вечер улыбается.

— Я спрашивал про признание.

— А я про все остальное.

Засыпаю, прижавшись к нему и держась за его футболку.

Утром меня будит звонок в дверь. Резко сажусь. Руслана рядом нет.

— Спокойно, — доносится из прихожей его голос. — Это свои.

На часах половина восьмого. Накидываю халат и выхожу. Руслан открывает дверь. На площадке стоят Иван и высокий темноволосый парень с дорожными сумками.

— Доброе утро, — говорит Иван. — Мы к вам в отпуск.

Из комнаты выбегает Алина.

— Ой, а это кто?

— Иван и Ярослав, — представляет Руслан. — А это Алина.

Иван едва успевает поставить сумку, прежде чем она обнимает его за пояс.

— Только осторожно, — предупреждаю я.

— Я аккуратно, — отвечает дочь. — А вы ночевать будете?

— Если не выгоните.

— Не выгоним. У нас диван есть.

— Я заметил, — усмехается Иван, глядя на разобранную постель.

Я чувствую, как краснею.

— Это Ярослав, — представляет он друга. — Он тихий, ест мало, мебель не портит.

— Врет по всем трем пунктам, — сообщает Ярослав.

Алина смеется. Для нее действительно приехали гости. Никита появляется в дверях комнаты одетым.

— Я в школу же не иду?

— Нет, — отвечает Руслан. — Я уже предупредил классного руководителя.

Сын смотрит на Ивана и Ярослава, на сумки возле двери, затем переводит взгляд на меня.

— Надолго?

— На несколько дней, — говорю я.

Он отводит Ивана в сторону и что-то объясняет. Ни вопросов, ни удивления. Иван только смотрит на меня и кивает, будто обещает, что здесь никто не пройдет.

Руслан берет пиджак.

— Располагайтесь, а мне пора.

— Ты куда? — спрашиваю я.

— На встречу с Вадимом.

— Когда вернешься?

— Пока не знаю.

Подхожу к нему. Иван с Ярославом деликатно уходят на кухню и, судя по всему, начинают искать еду.

— Ты вчера спросил, не передумаю ли я утром.

Руслан ждет. Я встаю на носочки и тянусь к его уху.

— Я люблю тебя, — шепчу хрипло. — Очень сильно.

Он обхватывает здоровой рукой мой затылок и целует. Коротко, но очень чувственно. Даже коленки начинают дрожать.

— Теперь поверил? — спрашиваю с замиранием сердца.

— Ну... не до конца...

— Дурак, — смеюсь я и токаю его в плечо.

Руслан сгребает меня в охапку и прижимается лбом к моему лбу.

— И я тебя люблю…

— Тили-тили-тесто! — раздается детский голос, и я по инерции отпрыгиваю от Руслана. Он смеется и подмигивает дочери.

— Алина! — возмущенно кричу, но она хохочет и убегает в комнату. — Хулиганка.