Глава 49. Руслан

— Идите спокойно, — отвечаю я. — С кем разговаривать, решите на допросе.

Бакин разжимает пальцы на моем рукаве. Конвоир ведет его дальше.

— Стоять, — приказывает Ступников. — Бакина ко мне.

Сотрудники останавливаются. Один смотрит на генерала, второй — на Вадима. Ступников подходит и открывает заднюю дверь своей машины.

— Сажайте.

Вадим встает между ним и задержанным.

— Не получится.

— Что именно?

— Увозить подозреваемого без следователя.

— Я руководитель операции.

— Операция закончена. Дальше работает следственная группа.

Ступников смотрит на Вадима с таким выражением, будто пока выбирает между взысканием и ударом.

— Мне нужно задать Бакину несколько вопросов.

— На допросе. Под протокол.

— Сначала я поговорю с ним сам.

— Нет.

Ступников переводит взгляд на меня.

— Азаров, объясните своему другу, что он делает.

— Соблюдает процедуру, — равнодушно пожимаю плечами. — Задержанного, деньги, документы и накопитель принимает следователь. Отдельная беседа с руководителем операции в материалах никак не появится.

— Вы обвиняете меня в намерении скрыть допрос?

— Я говорю, что его адвокат развалит любые показания, полученные в вашей машине.

— У Бакина пока нет адвоката.

— Тем более.

Ступников понижает голос:

— Вы оба забываетесь.

— Напомните после оформления, — отвечает Вадим. — Сейчас все действия фиксируются.

Оператор у фургона действительно держит камеру направленной на нас. Ступников замечает объектив.

— Бакина везем в управление, — произносит он.

— В следственный отдел, — поправляет Вадим.

— Я сказал…

— Следователь уже принял задержанного, — вмешивается мужчина в гражданском. Подходит, показывает Ступникову удостоверение. — Он поедет со мной.

Генерал читает документ дольше, чем требуется.

— Я буду присутствовать на допросе.

— Решение примет руководитель следственной группы.

— Вы понимаете, с кем разговариваете?

— Поэтому и отвечаю вежливо.

Бакина усаживают в машину. Второй сотрудник садится рядом, следователь — впереди. Вадим наклоняется к открытому окну.

— Маршрут в управление не передавайте. Группа госзащиты встретит вас на месте.

— Кто распорядился? — спрашивает следователь.

— Я согласовал с областной прокуратурой. Бакин заявил об угрозе жизни, этого достаточно.

— Ваши люди там не нужны, — цедит сквозь зубы генерал.

— Не мои, — усмехается Вадим. — Государственная защита свидетеля. И отменить ее вы не можете.

Ступников снова смотрит на камеру и отходит.

Машина выезжает со склада. Следом отправляется автомобиль Вадима с двумя сотрудниками. Только когда обе исчезают за поворотом, Бакин перестает быть легкой добычей.

Полностью в безопасности он не будет, пока Ступников остается на свободе.

— Телефон Бакина, — напоминаю Вадиму.

Он связывается с экспертом. Все изъятое уже упаковывают под запись. Сотрудника, пытавшегося спрятать телефон, отвели в отдельную машину.

— Чей он? — спрашиваю я.

— Три года работает в группе Ступникова.

— Скажет, что хотел сохранить вещдок.

— Уже сказал.

Вадим убирает телефон.

— Ты едешь со мной. Ступников наверняка вызовет тебя для разговора.

— Пусть вызывает.

— После Бакина. Сейчас ты ему только повод дашь все остановить.

Ступников стоит возле фургона и кому-то звонит. При нашем приближении заканчивает разговор.

— В два часа у меня, — бросает он. — И готовьте рапорт.

— Обязательно, — отвечает я.

Мы садимся в его машину.

— Придем? — спрашиваю я.

— Если к тому времени он еще будет принимать рапорты.

Следственный отдел находится в другом районе. Бакина проводят не через общий вход, а со двора. Двоих людей Вадима ставят в коридоре. Формально охрану обеспечивает следственная группа, но попасть к задержанному без разрешения теперь не сможет даже Ступников.

Защитника приходится ждать почти час. Бакин все это время сидит в комнате для допросов и требует гарантий. Их никто не дает.

Мы с Вадимом наблюдаем через стекло. Правая кисть ноет сильнее. Сжимаю и разжимаю пальцы, пока безымянный не начинает дрожать.

— Оставь руку в покое, — говорит Вадим.

— Следи за Бакиным.

— За ним камера следит. Ты с утра ее мучаешь.

Опускаю ладонь на стол.

— Мне нужно восстановиться быстрее.

— От того, что ты угробишь сухожилия, быстрее не получится.

— Ты теперь тоже реабилитолог?

— Нет. Просто не хочу вытаскивать тебя из следующей перестрелки за шиворот.

Вспоминаю маячок и сообщение Антона. Следующая перестрелка уже назначена, просто мы пока не знаем время.

— Как Майя? — спрашиваю между делом.

— Без изменений, — хмуро отзывается Вадим.

— Может пора отпустить и забыть?

— Не могу, — выдыхает он и прикрывает глаза. — Под кожей сидит. И зудит зараза.

Проверяю телефон. Иван прислал фотографию: Алина сидит у Ярослава на плечах, Никита на заднем плане показывает им настольную игру. Женя в кадр не попала.

Пишу:

«Как она?»

Иван отвечает:

«Держится. Каждые пять минут смотрит на телефон».

Так же, как я.

«Ей нужно приехать и дать показания».

«Понял. Передам».

Когда приходит адвокат, Бакину объясняют права. Он несколько раз спрашивает, будет ли Ступников присутствовать. Получив отрицательный ответ, соглашается говорить.

В комнате остаются следователь, адвокат и Бакин. Нас с Вадимом приглашают как оперативных сотрудников.

— За что передавались деньги? — спрашивает следователь.

— Первый платеж за государственный контракт.

— Кому они предназначались?

Бакин называет фамилию члена конкурсной комиссии.

— Посредника вы нашли сами?

— Нет.

— Кто дал контакт?

Бакин смотрит сначала на адвоката, потом на меня.

— Ступников.

В комнате становится тихо.

— Когда?

— Две недели назад. Сказал, что через этого человека можно решить вопрос с контрактом.

— Вы хотите сказать, что генерал сам предложил вам передать взятку?

— Он не произносил слово «взятка». Сказал договориться о цене и не торговаться.

— Зачем ему было вас подставлять?

Бакин проводит ладонью по лицу.

— Савельев ушел. Забрал копии документов. Ступников решил, что я стал опасен.

— И вы все равно согласились на передачу?

— Я думал, Ступников меня прикрывает. Как всегда.

— Что именно знал Савельев?

— Все фирмы работали по указанию Ступникова. Он говорил, куда переводить деньги, какие договоры оформлять и чьи подписи ставить.

Следователь перелистывает протокол.

— Со Ступниковым напрямую говорили?

— Иногда, — отвечает Бакин после паузы. — Но чаще через Белова.

— Кто такой Белов?

— Координатор. У него были реквизиты, списки, документы. Мне приносили бумаги, я все проводил.

Следователь записывает фамилию.

— Сколько фирм вы контролировали?

— Четыре. Одна была оформлена на меня, остальные — на других людей.

— Фирма с двумя сотрудниками тоже принадлежит вам?

— Формально — нет. Фактически я подписывал все бумаги.

Следователь записывает ответ.

— Вы говорили об отдельных исполнителях. Что имели в виду?

Бакин сглатывает.

— Когда кто-то собирался идти в полицию или начинал задавать вопросы, Белов сообщал Ступникову. Потом проблему решали.

— Каким образом?

— Люди отказывались от показаний. Уезжали. Иногда погибали.

— Кто этим занимался?

— Я имени не знаю. С ним общался лично Ступников.

Вадим перестает листать бумаги.

— Вы его видели? — спрашиваю я.

— Один раз. У Ступникова. Поздно вечером. Я привез документы, а он выходил из кабинета.

— Когда это было?

— Месяцев восемь назад. Может, девять.

— Опишете?

— Высокий. Темные волосы. Лет тридцать пять. Шрам возле виска.

Это уже интересно. Достаю телефон, открываю фотографию Родионова из розыскных материалов и кладу перед Бакиным.

— Этот человек?

Он едва смотрит.

— Да.

— Уверены?

— Уверен.

— Его фамилия Родионов. Антон Владимирович.

Бакин отодвигает телефон.

— Вы знали, чем он занимается?

— Догадывался.

— После того как начали погибать свидетели?

Адвокат кладет ладонь на стол.

— Мой подзащитный уже ответил.

— Он ответил, что догадывался.

Бакин смотрит на меня.

— А что я мог сделать? Пойти на Ступникова?

— Могли хотя бы не помогать ему заметать следы.

— У вас погоны и оружие. И то он вами командует.

Противопоставить нечего.

Следователь возвращает разговор к переводам. Бакин называет счета, фирмы и посредников. Часть фамилий уже есть у нас, другие слышу впервые. Все придется проверять, но одного его рассказа достаточно, чтобы дело перестало быть внутренней проверкой Бакина.

Теперь у нас есть прямые показания против Ступникова и опознание Родионова.

После допроса Вадим закрывает дверь комнаты для совещаний и включает защищенный ноутбук.

— Отправляем сейчас, — говорит он.

— Согласен.

В пакет входят копия протокола, запись допроса, материалы задержания, видео попытки спрятать телефон Бакина и данные по убийству Артема. Отдельно добавляем его звонок перед смертью, где он сообщил, что раньше видел Родионова со Ступниковым.

Вадим связывается с центральной службой собственной безопасности. Говорит коротко, без фамилий, пока не убеждается, кто находится на линии. Затем передает номер защищенного пакета.

— Ждем группу, — сообщает он после разговора. — До их приезда Ступников не должен понять, что сказал Бакин.

— Он уже понимает.

— Подозревает. Это не одно и то же.

В дверь стучат. Сотрудник сообщает, что приехала Евгения Родионова.

Выхожу в коридор.

Женя стоит возле окна рядом с женщиной-следователем. На ней джинсы и олимпийка. Волосы собраны в хвост.

Увидев меня, подходит.

— Все хорошо?

Она кивает.

— Иван сказал, что ты должна дать показания?

— Да, я здесь для этого.

— Рассказывай все с самого начала. Магазин, звонок, сообщения, кафе. Ничего не смягчай и не пытайся меня защищать.

— Я не собиралась.

Врет. Вижу по глазам.

— Телефон придется отдать экспертам.

Несмотря на все, хочется улыбнуться. Следователь приглашает ее в кабинет. Женя касается моей здоровой руки.

— Ты будешь рядом?

— Мне нужно дать свое объяснение. Потом приду.

Она хочет что-то сказать, но только кивает.

Мой разговор длится меньше. Следователь задает один и тот же вопрос в разных формулировках: почему я не сообщил о Жене сразу.

— Потому что увидел ее рядом с вооруженным преступником и не знал, действует ли она добровольно. Дома находились дети. Я решил сначала обеспечить их безопасность и поговорить с ней.

— Вы понимали, что скрываете существенное обстоятельство убийства Артема Лосева?

— Понимал.

— Допускали, что Евгения Родионова может помочь преступнику скрыться?

Этот вопрос дается тяжелее, но отвечаю четко.

— Допускал.

— Но не сообщили ее имя.

— Не сообщил.

— Почему?

— Потому что это моя жена и я не хотел, чтобы к ней приехали раньше меня.

Следователь откладывает ручку.

— Вы отдаете себе отчет, что за такое решение вас могут отстранить?

— Да.

Он выключает диктофон.

— Честный ответ не всегда правильный.

В коридоре меня ждет Вадим.

— Поздравляю. До решения руководства ты выведен из следственной группы.

— Ожидаемо, — пожимаю плечами.

— Оружие сдашь после возвращения в управление.

— Нет.

— Руслан… — хмурится Маслов.

— Родионов охотится на меня и угрожает моей семье. Я сдам табельное, когда возле квартиры будет круглосуточная вооруженная охрана.

— Хочешь окончательно похоронить карьеру?

— Если придется.

Вадим ругается, открывает дверь кабинета и возвращается к следователю. Разговор быстро переходит на повышенные тона. Через десять минут оба выходят.

— В следственную группу ты не возвращаешься, — говорит следователь. — В процессуальных действиях не участвуешь. По Родионову остаешься консультантом до отдельного распоряжения. Оружие пока при тебе.

— Отлично.

— Совсем нет, — бурчит Вадим. — Но другого варианта этот баран не признает.

— Я все слышу, — отвечает следователь.

— На то и рассчитано.

Из экспертной комнаты выходит специалист с планшетом.

— По маяку есть данные. Координаты запрашивают регулярно.

— Как часто? — спрашиваю я.

— Каждые две-три минуты. Входят через приложение с одного аккаунта, но адрес закрыт цепочкой прокси. Последний запрос был сорок секунд назад.

— Значит, Родионов считает, что маяк при мне.

— Пока да.

— Машина где?

— Подъезжает к управлению. Как вы обычно и делаете после выезда.

План работает. Но только до тех пор, пока Антон не потребует подтверждения. Женя выходит из кабинета через полчаса. Глаза красные, но она держится. Следователь забирает ее телефон для копирования и сразу подключает к системе наблюдения. Экран дублируется на монитор эксперта.

— Теперь любые сообщения увидим одновременно, — объясняет он. — Отвечать только после согласования.

Телефон вибрирует у него в руках. Женя делает шаг ближе. Я встаю рядом.

Неизвестный номер. Антон. На мониторе появляется сообщение:

«Завтра он должен поехать один. Ты будешь рядом, пока я не скажу выйти».