Глава 50. Евгения

«Завтра он должен поехать с тобой. Ты будешь рядом, пока я не скажу выйти».

Перечитываю сообщение. Если я буду рядом, значит, Руслан поедет не один. Но Антон имеет в виду другое: без охраны и коллег.

Только он, я и маячок в кармане.

— Что отвечать? — спрашиваю я.

В экспертной комнате находятся пятеро. Вадим стоит у окна, Руслан рядом со мной. Еще двое сотрудников смотрят на монитор, куда выводится переписка. Следователь записывает время получения каждого сообщения.

Мой разговор с мужем теперь читают незнакомые люди.

Стыдно не из-за содержания. Стыдно, что я вообще позволила Антону управлять собой. Он написал — я приехала. Приказал молчать — промолчала. Передал маячок — взяла.

Даже сейчас мы вынуждены отвечать ему так, будто я по-прежнему подчиняюсь.

— Не торопись, — говорит мужчина за монитором. — Он привык, что ты отвечаешь сразу?

— Вчера отвечала.

— Тогда подождем пару минут. Потом спросишь, куда ехать.

— Так он насторожится, — говорю я.

— Почему?

— Потому что я не стала бы сразу соглашаться. Он требует привезти Руслана и остаться рядом. Я сначала спрошу, что он собирается делать.

Руслан переводит взгляд на сотрудника.

— Она права.

Мне возвращают телефон. Печатаю:

«Зачем я должна быть рядом?»

Показываю текст. Следователь кивает. Отправляю.

Антон читает почти сразу. Ответа нет.

Проходит минута, вторая. Мне кажется, он понял. Уже выбросил телефон, сменил машину и исчез. Завтра потребует привести Руслана в другое место или придет к детям раньше, чем мы успеем подготовиться.

Руслан кладет здоровую руку мне на плечо.

— Ждем.

Через четыре минуты телефон вибрирует.

Антон:

Чтобы он ничего не заподозрил.

Я:

А потом?

Антон:

Потом мы уедем.

Я:

Куда?

Антон:

Какая тебе разница? Главное, вместе.

Он пишет так, будто вчера не угрожал Никите. Будто я должна радоваться возможности снова стать его женой.

— Спроси о детях, — предлагает следователь.

Качаю головой.

— Нет. Он сам о них не спрашивает. Если я начну напоминать, может понять, что мне нужен прямой ответ.

Руслан сжимает мое плечо. Печатаю другое:

 «Что будет с Русланом?»

Ответ появляется не сразу.

Антон:

Он больше не будет нам мешать.

В комнате становится тихо. Это не прямое признание. Но смысл понимают все. Руслан убирает руку с моего плеча и отходит к столу. Лицо спокойное, только пальцы левой руки сжимаются в кулак.

— Продолжай, — говорит он.

Я:

Ты собираешься его убить?

На этот раз сотрудник возле монитора останавливает меня:

— Слишком прямо.

— Я уже поняла, что он хочет. Почему должна делать вид, что нет?

— Потому что он может прекратить переписку.

— Не прекратит, — отвечает Руслан. — Ему нужна Женя.

Отправляю.

Антон долго печатает, потом стирает. Над строкой сообщения несколько раз появляются и исчезают три точки.

Антон:

Тебе лучше не знать.

Я:

Тогда я никуда не поеду.

— Женя, — предупреждает Вадим.

— Именно так я бы и ответила.

— Отправляй, — решает Руслан.

Сообщение уходит. Антон звонит. От неожиданности едва не роняю телефон. Все в комнате одновременно смотрят на меня.

— Отвечать? — спрашиваю шепотом.

Сотрудник включает запись и показывает рукой: спокойно. Провожу пальцем по экрану.

— Да.

— Ты там не одна? — спрашивает Антон.

Сердце бьется так сильно, что он, наверное, слышит.

— А с кем я должна быть?

— Долго отвечаешь.

— Я думаю, стоит ли вообще с тобой разговаривать.

— Не строй из себя смелую, — предупреждает муж.

— Ты просишь помочь убить человека, с которым я живу.

Руслан смотрит на меня. Я отворачиваюсь.

— Я просил не задавать лишних вопросов, — отвечает Антон.

— А я хочу знать, что будет.

— Сядешь в машину и будешь делать, что говорю. Тогда с тобой ничего не случится.

— А с Русланом?

Пауза.

— Жень, он тебя использует. Когда найдет меня, ты ему станешь не нужна.

— Поэтому ты решил его убить? — спрашиваю я.

— Поэтому я решил вернуть свою семью.

— Дети — твоя семья. Ты о них ни разу не спросил.

Антон молчит несколько секунд.

— Завтра я все исправлю.

— Как?

— Получишь инструкции. И не вздумай показать ему телефон.

Он отключается. Я все еще держу аппарат возле уха. Сотрудник останавливает запись.

— Хорошо, — говорит следователь. — Угрозу зафиксировали.

— Он не сказал прямо, что убьет Руслана.

— Сказал достаточно.

Кладу телефон на стол. Руки начинают дрожать только сейчас. Руслан возвращается ко мне.

– Оставьте нас на пару минут.

Сотрудники выходят один за другим.

— Домой поедешь с сопровождением.

— А ты? — нервно сглатываю, уже зная, что услышу в ответ.

— Останусь.

Притягивает меня к себе и прижимает к груди.

— Что вы будете делать?

— Готовить операцию, — его губы касаются моего лба.

— Я тогда тоже останусь.

— Нет, — Руслан качает головой. — Это не обсуждается, — его губы чуть дергаются в улыбке.

Но произносит так спокойно, но спорить почти невозможно. Почти.

— Он знает, как я выгляжу.

— Мы найдем сотрудницу похожего роста и комплекции, — отвечает Руслан.

— Антон не слепой.

— Он не подойдет близко, пока не выстрелит. Если выберет темное место, увидит силуэт через стекло.

— А если потребует, чтобы я вышла? — сыплю я вопросами.

— Женщина останется в машине.

— Тогда он поймет все и уйдет.

— Значит, придумаем другой способ.

— Самый простой способ — поехать мне.

— Нет, — Руслан непреклонен и наклоняется ко мне. — У тебя двое детей. Один из них только сегодня узнал, что отец жив и скрывается от полиции. Вторая пережила операцию на сердце. Ты не сотрудник, не умеешь работать под прикрытием и не знаешь, что делать, когда начнут стрелять, — объясняет мягко то, что я и так знаю, и понимаю, но в условиях стресса никак не могу принять.

— Я останусь в машине.

— Ты замрешь, откроешь дверь или побежишь ко мне. Возможно, сделаешь все сразу, — он снова улыбается и убирает волосы мне за уши.

Больно не от его слов, а от того, что он прав. Если увижу, как в него стреляют, никакие инструкции не удержат меня на сиденье.

— Я могу научиться, — осторожно предлагаю я.

— За один день?

— Я хотя бы не позволю другой женщине рисковать вместо меня.

— Ты уже сделала все, что требовалось, — Руслан обнимает меня за плечи. — Теперь твоя задача — остаться живой и быть рядом с детьми.

— А твоя?

— Поймать Родионова.

— Даже если для этого придется получить пулю?

Руслан не отвечает. Но я понимаю, что такой исход тоже возможен.

— Ты хочешь, чтобы я сидела дома и ждала, пока тебя убьют?

Руслан упирается ладонями в стол.

— Я хочу, чтобы дети не остались без матери.

— А без тебя, значит, можно?

Он отвечает слишком быстро:

— Я им пока никто.

Отшатываюсь. Руслан тихо ругается и делает шаг ко мне, но я выставляю ладонь.

— Никита сегодня первым спросил, останусь ли я с тобой. Алина засыпает у тебя на коленях. Ты живешь с нами, возишь ее по врачам, проверяешь уроки. И после этого ты им никто?

— По документам.

— Не прикрывайся ими.

Руслан опускает руку. Лицо становится жестким.

— На операцию ты не пойдешь, — отрезает он. — Вернешься к детям.

Вот и весь разговор. Он уже все решил. Я знаю, что так правильно, но не переживать не могу.

Руслан смотрит на меня так, будто пытается заставить согласиться одним взглядом. Не получается. Я вижу другое: он боится. Не за себя, а за меня.

И все равно хочется его ударить.

Меня отправляют домой вместе с сотрудницей наружного наблюдения. Телефон остается у экспертов. Взамен дают временный аппарат, куда забиты номера Руслана, Ивана и Вадима.

В машине я долго смотрю на профиль женщины за рулем, потом все-таки спрашиваю:

— Вы бывали на таких операциях?

— Приходилось.

— Страшно?

Она перестраивается в соседний ряд и только после этого отвечает:

— До начала. Потом некогда.

Дома пахнет жареной картошкой. Алина с порога сует мне рисунок, Никита вместе с Иваном строит что-то из коробок, Ярослав хозяйничает у плиты.

Все почти как обычно. Если не считать двух машин Вадима возле подъезда, закрытых штор и чужого телефона в моем кармане.

— Руслан где? — Никита откладывает коробку.

— На работе.

— Сегодня придет?

— Не знаю.

Сын продолжает смотреть на меня.

— Папу поймали?

От этого «папу» внутри все сжимается.

— Пока нет.

— Руслан поймает?

— Да.

Отвечаю поспешно, и Никита это замечает, но не продолжает допрос и возвращается к коробкам.

Ночью Руслан не приезжает. Звонит после одиннадцати, расспрашивает о детях, но ни словом не упоминает операцию.

— Ты хоть спал?

— Потом.

— И поел тоже потом?

В трубке слышится короткий вздох.

— Поел я, не переживай, — слышу, как улыбается. — Наседка Вадим заставил.

Несколько секунд мы молчим.

— Я тебя с собой не возьму, — говорит Руслан.

— Я смирилась.

— Не верю.

— Правильно, — фыркаю я. — Я бы тебе тоже много чего запретила. Только ты все равно сделаешь по-своему.

— Потому что, так нужно.

— Ненавижу тебя.

— Знаю.

Зажмуриваюсь и прижимаю телефон крепче.

— И люблю тоже.

На этот раз пауза тянется дольше.

— И я тебя.

Утром за мной приезжает машина из центрального управления. В здание заводят через другой вход. Руслан ждет в коридоре — небритый, в мятой рубашке, поврежденная рука спрятана в карман.

— Ты вообще отсюда уходил?

Он качает головой.

— Хотя бы поспал?

— Вадим заставил.

— Вадим мне нравится все больше.

Руслан хмурится.

— Не увлекайся.

Несмотря на страх, я улыбаюсь.

В комнате для совещаний ждут две женщины. Одну я узнаю, вчера она отвозила меня домой. Вторая поднимается навстречу и представляется капитаном Оксаной Орловой.

Мы почти одного роста. Она немного худее, волосы темнее, но со спины действительно может сойти за меня.

На стуле лежит бронежилет, рядом темная кепка и парик под цвет моих волос.

— Она будет в машине? — спрашиваю Руслана.

— Если Родионов подтвердит условия.

— А ты?

— Снаружи.

Ну разумеется.

Оксана снимает куртку. Сотрудница помогает ей затянуть ремни бронежилета. Сверху нужна моя одежда. Я принесла куртку, в которой встречалась с Антоном, серый шарф и черную сумку. Выкладываю все на стол.

Куртка в плечах оказывается Оксане тесновата. Шарф закрывает подбородок, парик меняет лицо. Когда она садится в макет салона и поворачивается к окну, сходство становится неприятным.

С расстояния в несколько десятков метров я и сама могла бы ошибиться.

— Волосы за какое ухо убираете? — Оксана смотрит на меня через зеркало.

— За левое.

Она повторяет движение. К горлу подкатывает тошнота. Незнакомая женщина учится сидеть, как я. Надевает мою куртку, берет мою сумку. Вечером она будет рядом с Русланом, когда Антон придет за ним.

Ревности нет. Только облегчение, что в машине окажусь не я. И сразу следом — стыд перед Оксаной.

— У вас дети есть?

Руслан резко поворачивает голову.

— Нет, — спокойно отвечает она.

Почему-то легче не становится.

— Вы ведь можете отказаться?

Оксана поправляет ремень бронежилета.

— Могу. Но не откажусь.

— Вы даже нас не знаете.

— Мне это не нужно. Из машины я не выйду, что бы ни происходило снаружи. — Она смотрит прямо на меня. — Это моя работа.

Руслан молчит, но по его лицу ясно: услышала?

— Я бы осталась.

— Нет, — отвечают они одновременно.

Вадим входит с планшетом.

— Семейный совет закончен? Родионов вышел на связь.

Телефон лежит у эксперта, но переписка дублируется на экран.

Антон:

Ты одна?

Под контролем набираю:

Я:

Да.

Антон:

Азаров где?

Я:

На работе.

Антон:

Маяк с ним?

Я:

В пиджаке. Он ее носит.

Эксперт проверяет сигнал и подтверждает, что маяк движется вместе с машиной Руслана.

Приходит следующее сообщение.

Антон:

Сегодня вечером попросишь его отвезти тебя в сервис. Скажешь, что машину можно забрать.

Я:

Сервис закрывается в семь.

Антон:

Не спорь. Скажешь, что мастер ждет.

Я:

Куда ехать?

Антон:

Напишу позже.

До вечера меньше восьми часов.

Оксану фотографируют в моей одежде с разных расстояний, проверяют через боковое стекло при уличном освещении. Руслан несколько раз заставляет менять угол: при ярком свете слишком хорошо видно чужое лицо.

В итоге решают слегка опустить пассажирское стекло. Оксана отвернется к окну, шарф закроет подбородок. Если кто-то подойдет к машине, двери заблокируются, а группа захвата получит команду не ждать выстрела.

— Если Антон заметит подмену? — спрашиваю я.

Вадим просматривает схему оцепления.

— Уйдет. Будем искать другой способ.

— А если откроет огонь?

— Стекло выдержит.

Я смотрю на Руслана.

— А ты?

— Все будет хорошо, — улыбаюсь я. — Меня охраняют, как президента.

Телефон в руках эксперта вибрирует. Сообщение приходит без приветствия.

Антон:

 Сегодня. 20:40. Южный объезд, двенадцатый километр. У закрытой заправки скажешь, что тебе плохо, и попросишь остановиться. Сама останешься в машине.