Глава 52. Руслан

Отблеск исчезает сразу, но место запоминаю. Правый край крыши, возле старой вывески.

— Крыша, восточная сторона, — говорю негромко.

— Вижу, — отвечает снайпер в наушнике. — Один объект. Оружие подтверждаю.

— Всем ждать, — приказывает руководитель операции. — Азаров, голову ниже.

Если наклонюсь слишком сильно, Антон поймет, что его заметили.

Делаю вид, что поправляю куртку. Правую руку держу ближе к телу. С расстояния хорошо видно, что она двигается хуже. Антон следил за нами и должен узнать эту привычку.

— Жень, ты идешь?

В машине Оксана поворачивается к окну. Шарф закрывает подбородок, волосы падают на щеку. Даже я на секунду вижу Женю. Это раздражает.

Чужая женщина сидит на ее месте, носит ее одежду и рискует получить пулю, потому что муж Жени решил вернуть семью самым удобным для себя способом.

— Оксана, не двигаться, — напоминают в наушнике.

— Приняла.

Отхожу от машины еще на шаг. До входа в заправку метров пятнадцать. Можно сделать вид, что собираюсь отлить. Тогда Антону придется стрелять сейчас или потерять удобный угол.

Над крышей снова появляется край оптики.

— Ведет по корпусу, — сообщает снайпер. — Голова чистая.

Антон целится мне в грудь. Знал бы, как старательно мы ее для него подготовили.

Расстегиваю куртку. Ветер разводит полы в стороны, открывая светлую рубашку. Под ней жесткая плита и пакет с искусственной кровью.

Делаю еще один шаг. Выстрел звучит глухо. Удар приходится точно в центр груди. Воздух вышибает разом. Перед глазами темнеет, но на ногах удерживаюсь.

Падаю сам. Сначала на колено, затем заваливаюсь на бок. Плечо ударяется об асфальт. Правая рука оказывается под телом, кисть простреливает болью. Твою мать!

Пакет лопнул. Под рубашкой растекается теплая жидкость, выступает между пуговицами и капает на асфальт.

— Попадание в плиту, — говорю на выдохе.

— Не двигаться, — отвечает руководитель.

Будто это возможно. Грудь болит так, словно меня ударили кувалдой. Вдох получается коротким. Второй еще хуже. Пальцы правой руки немеют. Нужно лежать спокойно.

В машине Оксана вскрикивает. Бьет ладонью по стеклу, дергает ручку, но дверь не открывает. Все по плану. Изнутри доносится звонок телефона. Антон проверяет, выполнит ли Женя приказ.

Оксана смотрит на экран, но не отвечает. Звонок прекращается. Через несколько секунд начинается снова. Я лежу лицом к машине. Один глаз закрывает рукав, вторым вижу пассажирское стекло и часть заправки. Крышу отсюда не рассмотреть.

— Объект покинул позицию, — сообщает снайпер.

— Направление?

— Ушел внутрь здания. Визуального контакта нет.

Теперь он либо отступает, либо спускается.

Группа захвата находится за бетонным забором и в помещении шиномонтажа через дорогу. Они могут войти на заправку за несколько секунд, но тогда Антон услышит и уйдет через лесополосу. Нужно дождаться, пока появится на открытом месте.

Телефон в машине замолкает. Приходит сообщение. Экран ненадолго освещает лицо Оксаны.

Она не двигается.

— Текст? — спрашивает руководитель.

— «Выходи», — отвечает Оксана.

— Не отвечать.

Тишина затягивается. Асфальт холодит щеку. Искусственная кровь пахнет металлом и химией. Настоящая, насколько помню, пахнет иначе. На секунду вспоминается Артем в машине. У него кровь была настоящая.

Лежать становится труднее. Если Антон ушел, мы получим запись выстрела и пулю, но не его самого. Ступников задержан, Бакин говорит, Женя и дети под охраной. Все равно Родионов останется где-то рядом. Сменит телефон, машину, одежду и попробует снова.

Нет. Он не уйдет.

Сбоку слышится тихий скрежет. Металл трется о бетон.

— Движение у служебного выхода, — сообщает в наушнике другой наблюдатель. — Один. Идет к машине.

Не поворачиваю голову. Шагов пока не слышно. Антон двигается по земле, засыпанной щебнем, затем выходит на асфальт.

— Оружие на ремне, ствол вниз, — докладывает снайпер. — Дистанция сорок метров.

— Группе ждать.

Сорок. Тридцать пять.

Оксана снова дергает ручку, изображая попытку выйти. Потом прижимает обе ладони к стеклу. Антон должен видеть испуганную женщину, которая не может открыть дверь. Не сотрудницу в бронежилете.

— Двадцать пять метров.

Теперь слышу шаги. Ровные, неторопливые. Антон уверен, что единственная угроза лежит на асфальте с простреленной грудью. Останавливается возле моих ног.

Антон некоторое время смотрит на меня. Хочется открыть глаза полностью, увидеть лицо. Нельзя. Он толкает мое бедро носком ботинка.

Не реагирую. Грудь под бронеплитой поднимается при каждом вдохе. Стараюсь дышать реже. Если заметит, выстрелит еще раз.

Оружие снимается с ремня. Слышу движение металла по ткани.

— Поднимает ствол, — предупреждает снайпер.

Пальцы левой руки лежат в нескольких сантиметрах от кобуры. Дотянуться успею. Достать и выстрелить раньше Антона — вряд ли.

Приходится довериться чужому человеку на крыше. Не люблю доверять собственную жизнь другим.

— Цель в корпус, — сообщает снайпер. — Жду.

Ствол снова опускается. Антон решил, что одного выстрела хватило. Отходит к машине и стучит костяшками по пассажирскому стеклу.

— Жень, открывай.

Оксана не смотрит на него.

— Я сказал, выходи. Все закончилось.

Она оборачивается медленно, но лицо держит в тени. Антон нажимает на ручку. Дверь заблокирована.

— Открой.

Оксана качает головой.

— Что ты там сидишь? Поехали.

Телефон снова звонит у нее в руке. Она не отвечает. Антон дергает ручку сильнее.

— Жень!

Оксана отшатывается от двери. Антон видит ее только через стекло. Сходства пока хватает.

— Разблокируй машину.

Она снова качает головой. Антон оглядывается на меня, затем на пустую дорогу. Начинает злиться. Встреча должна была пройти по его плану: я мертв, жена послушно выходит, они уезжают.

Он поднимает оружие и направляет на боковое стекло.

— Ствол на машину, — произносит снайпер.

Руководитель не медлит:

— Работай.

Выстрел снайпера звучит громче первого. Антона разворачивает. Оружие падает на асфальт, он хватается за правое плечо.

— Пошли! — командует руководитель.

Сразу с трех сторон появляются сотрудники. Антон пытается дотянуться до оружия левой рукой.

— Не двигаться!

Он все равно тянется. Один из бойцов наступает на ствол, второй сбивает Антона с ног. Его укладывают лицом в асфальт. Раненую руку заводить за спину нельзя, поэтому фиксируют отдельно и защелкивают наручник на левом запястье.

— Чисто!

— Оружие изъято!

— Машина под контролем!

Оксана остается внутри, пока сотрудник не подает условный сигнал. Только после этого дверь разблокируется.

Я пытаюсь подняться. Грудь отзывается болью, на первом вдохе темнеет в глазах.

— Лежи, — приказывает подбежавший медик. — У тебя могла треснуть плита.

— Не треснула.

— Ты рентген глазами сделал?

Он прижимает меня обратно. Проверяет зрачки, ощупывает шею и края бронежилета. Когда касается центра груди, приходится стиснуть зубы.

— Больно?

— Нет, приятно.

— Значит, живой.

Справа Антону перевязывают плечо. Он молчит. Не спрашивает, откуда появились люди, и не требует адвоката. Смотрит на машину. Дверь открывается.

Оксана выходит медленно. На ней куртка Жени, серый шарф и темный парик. Она снимает шарф, затем стягивает парик. Под ним короткие светлые волосы.

Антон перестает сопротивляться медику. Несколько секунд смотрит на незнакомую женщину, словно не может понять, в какой момент потерял контроль.

— Где Женя? — спрашивает он.

Оксана ничего не отвечает. Антон переводит взгляд на меня. Отталкиваю руку медика и сажусь. Бронеплита давит на ушибленную грудь. Поднимаюсь сначала на колено, затем на ноги.

Антон смотрит на кровь на моей рубашке, на бронежилет под ней и наконец понимает. Я тоже поднимаю на него глаза. Он проиграл.