Глава 53. Евгения

В двадцать сорок я сижу за кухонным столом и смотрю на часы. Сейчас они должны подъехать к заправке. Или уже подъехали. Возможно, Антон изменил время. Возможно, операция сорвалась еще до начала, а мне ничего не говорят.

Временный телефон лежит передо мной. Экран темный. Руслан запретил звонить. Вадим обещал связаться, когда все закончится.

Никита ходит из комнаты на кухню и обратно. В первый раз наливает воду. Во второй открывает холодильник и несколько секунд смотрит внутрь. В третий садится напротив меня.

— Что-то случилось?

Он смотрит на часы и складывает руки на столе.

— Иди к Алине, — прошу я. — Она не уснет без тебя.

— Иван там.

Из комнаты доносится смех дочери. Иван изображает какого-то персонажа из мультфильма, Алина поправляет его и заставляет повторить реплику правильно.

Она не знает, что отец сейчас пытается убить Руслана. Наверное, я должна ей сказать. Не сегодня. Потом, когда пойму, какими словами объясняют ребенку, что человек может быть ее папой и одновременно представлять опасность. Я сама пока этого не понимаю.

— Никита, пожалуйста.

Сын поднимается и уходит. Через минуту слышу его голос. Он включается в игру, но говорит слишком громко.

Ярослав стоит у окна, не отодвигая штору. В наушнике у него работает связь с наружным наблюдением.

— Там все спокойно? — спрашиваю я.

— Во дворе — да.

— А на заправке?

— У меня нет связи с группой.

Это я тоже слышала уже дважды. Подхожу к раковине, мою чистую чашку и ставлю на сушилку. Потом снова беру и вытираю полотенцем. Нужно занять руки.

Можно приготовить еду. Разобрать шкаф. Проверить лекарства Алины. Любое дело лучше ожидания звонка, после которого моя жизнь либо продолжится, либо снова разделится на «до» и «после».

Уже разделялась. Когда Антон пропал. Я держалась. Потом училась считать деньги, просить помощи и не ждать шагов на лестнице. Если сейчас позвонят и скажут, что Руслан погиб, держаться я не смогу.

Подумать об этом до конца не получается. Возвращаюсь к столу. Двадцать сорок пять.

Операция могла еще не начаться. Антон осторожный. Он будет наблюдать, проверять дорогу, ждать, пока Руслан выйдет из машины. Двадцать сорок семь. Вздрагиваю от каждого звука на лестнице. Ярослав делает вид, что не замечает.

Иван выходит из комнаты.

— Алина легла. Никита рядом.

— Спасибо.

Он садится напротив.

— Руслан умеет делать свою работу.

— Поэтому ходит с неработающей рукой навстречу киллеру? — раздраженно выпаливаю я. — Прости… нервы.

— Он не один.

— От этого не легче.

Иван не спорит. Наверное, знает лучше меня. Просто сейчас мне нужно на кого-то злиться.

В двадцать пять минут десятого телефон наконец звонит. Номер Вадима. Несколько секунд не могу нажать на экран. Иван забирает телефон, включает связь и возвращает мне.

— Да?

— Женя, все закончилось, — объявляет Вадим.

— А Руслан?

— Жив. Все в порядке.

Опускаю голову. Лоб касается ладони. Жив. Одно слово, после которого я снова могу дышать.

— Где он?

— Везем на осмотр. Пуля попала в бронеплиту, сильный ушиб грудной клетки. Предварительно без переломов и внутренних повреждений.

— Он в сознании?

— Да. Уже ругается с медиками.

— Дай ему телефон.

— Не могу. Его грузят в машину.

— В какую больницу?

Вадим называет адрес.

— Я еду.

— Подожди дома. Территорию еще проверяют, задержанного тоже повезут туда.

— Мне все равно.

— Женя…

— Или вы пришлете машину, или я вызову такси.

Вадим ругается.

— Через двадцать минут за тобой приедут.

Отключаюсь. Никита уже стоит в дверях.

— Руслан? — спрашивает он.

— Все в порядке, — отвечаю я.

Сын кивает и сразу отворачивается. Делает вид, что поправляет рукав.

— А отец?

— Задержан.

Он ничего не отвечает. Возвращается в комнату и закрывает дверь.

Мне хочется пойти следом, но сейчас я не знаю, что сказать. Радоваться вместе со мной он не обязан. Антон остается его отцом, сколько бы преступлений ни совершил.

— Я поеду с тобой, — говорит Иван.

— Останься с детьми.

— Ярослав останется.

— А если здесь что-то случится?

— Здесь два внешних поста. Я отвезу тебя и вернусь.

Спорить нет сил.

Переодеваюсь за несколько минут. Машина приезжает через восемнадцать минут. За рулем женщина, которая вчера привозила меня на допрос.

До больницы едем молча. Иван сидит впереди и отвечает на сообщения. Я смотрю на дорогу и считаю светофоры.

У приемного отделения стоят две служебные машины и скорая. Возле входа вооруженная охрана. Внутрь меня пускают после звонка Вадима.

Коридор ярко освещен. Пахнет лекарствами и хлоркой. Медсестра проходит мимо с металлическим лотком. За одной из дверей кто-то разговаривает на повышенных тонах.

Руслана замечаю возле смотровой. Он стоит у стены в расстегнутой куртке. На светлой рубашке расплылось большое темное пятно. Кровь дошла почти до живота.

Останавливаюсь и просто смотрю на него. Вадим что-то говорит ему, но я не слышу. Он сказал, что Руслан жив. Сказал, что серьезных повреждений нет. Но рубашка вся в крови. Земля едва не уходит из-под ног.

— Женя, — замечает меня Иван.

Руслан поворачивается. Я подхожу быстро, потом почти бегу.

— Ты ранен?

— Нет.

— Не ври мне!

Касаюсь его рубашки. Пальцы становятся красными. Руслан перехватывает мою руку.

— Это искусственная кровь.

— Что?

— Пакет под одеждой. Должен был лопнуть при попадании.

Растираю красную жидкость между пальцами. Она липкая, пахнет химией. Не сдержавшись бью Руслана ладонью по плечу.

— Ты совсем ненормальный?

— Не по груди.

— Я думала…

Голос пропадает. Обхватываю его за шею. Руслан морщится, но прижимает меня здоровой рукой.

— Осторожно, — предупреждает Вадим. — У него ушиб.

Отстраняюсь.

— Сильно болит?

— Терпимо.

— А если честно?

— Сильно, но переломов нет.

Снова обнимаю, теперь осторожнее. Утыкаюсь лицом ему в шею и начинаю плакать. Не красиво и тихо, как в кино. Меня трясет, слезы текут, нос не дышит. Руслан гладит по спине и позволяет испачкать его рубашку еще сильнее.

— Все, — говорит он. — Закончилось.

— Ты обещал мороженое.

— Куплю. Магазины еще работают.

Смеюсь и тут же снова плачу.

— Где Антон?

Руслан кивает на другой конец коридора.

— Обрабатывают плечо. Потом повезут в изолятор.

— Он ранен?

— Снайпер сработал. Неопасно.

— Ты его видел?

— Да.

— Говорил с ним?

— Нет.

К нам подходит следователь.

— Евгения Юрьевна, вам сегодня лучше уехать домой. Завтра может потребоваться опознание и дополнительные показания.

— Что будет с Антоном?

— Пока оформляем задержание за покушение на убийство Азарова, незаконный оборот оружия и угрозы. По убийству Лосева назначена срочная баллистическая экспертиза. Если подтвердится совпадение, добавится обвинение в убийстве.

— Почему покушение? — хмурюсь я.

Следователь не понимает вопроса.

— Руслан жив.

— Антон выстрелил ему в грудь. Увидел кровь, подошел и решил, что убил. Он сделал все, что хотел.

— Именно поэтому умысел на убийство доказуем. Но смерть не наступила по независящим от него причинам. Юридически это покушение.

Смотрю на Руслана. Для закона Антон не убил его. Для меня — убил. Я видела кровь на рубашке и успела поверить, что Вадим солгал.

— Его оружие проверяют и по другим эпизодам, — продолжает следователь. — Кроме того, зафиксированы переписка, угрозы и подготовка нападения.

В конце коридора открывается дверь. Антона выводят двое сотрудников. Правая рука зафиксирована повязкой, левое запястье пристегнуто наручником к поясному ремню. Он бледный, возле виска засохла кровь.

Несмотря на все, узнаю в нем мужа. Того самого мужчину, который встречал меня из роддома, учил Никиту ездить на велосипеде и однажды всю ночь носил на руках Алину, когда у нее резались зубы. Этого человека больше нет. Возможно, никогда и не было. Я просто видела ту часть, которую мне разрешали.

Антон замечает меня рядом с Русланом. Останавливается.

— Значит, приехала.

Не отвечаю. Его взгляд опускается на мою руку, лежащую на плече Руслана.

— Быстро же ты меня похоронила, — усмехается Антон. — И сразу легла под мента?

Руслан отстраняет меня и делает шаг вперед.

— Идем, — приказывает конвоир Антону.

Тот не двигается.

— Подстилка ментовская, — говорит он мне. — Детям расскажешь, как сдала их отца?

— Не смей говорить о детях.

— Почему? Они мои.

— Ты лишился права считаться их отцом в тот день, когда бросил нас.

На лице Антона появляется злость. Он резко дергается ко мне. Возможно, хочет просто напугать. Руслан не ждет, мгновенно оказывается между нами. Конвоиры оттаскивают Антона к стене.

— Азаров! — рявкает Вадим.

Руслан стоит передо мной, закрывая от Антона.

— Ты охренел? — Вадим хватает его за плечо. — Еще один такой фокус, и поедешь рядом с ним.

Руслан смотрит на Антона. Тот тяжело дышит, а потом усмехается:

— Думаешь, она твоя? Она всегда ищет, к кому пристроиться.

В этот раз я сама отодвигаю Руслана.

— Я была твоей женой, Антон. Ждала тебя, искала и оплакивала. А ты наблюдал из машины, как мы пытаемся выжить.

— Я вас защищал.

— Нет. Ты защищал себя.

Он открывает рот, но я не даю заговорить.

— Детей ты больше не увидишь. Я подам на развод и сделаю все, чтобы тебя лишили родительских прав.

— Не получится.

— Посмотрим!

Конвоиры ведут его к выходу. Антон несколько раз оборачивается, но я больше не смотрю.

Когда дверь закрывается, колени начинают дрожать.

Руслан обнимает меня со спины.

Медсестра выглядывает из смотровой.

— Азаров, вы обследоваться собираетесь или мне вас искать?

— Собираюсь.

— Заходите.

Руслан тяжело вздыхает.

— Подождешь?

— Нет, уеду и оставлю тебя здесь одного.

— Какая злая.

— Очень.

Он снова целует меня. За дверью снова зовет медсестра. Отпускаю Руслана, но только потому, что теперь точно знаю: он выйдет обратно.