Глава 54. Руслан

Из больницы меня отпускают после полуночи. Переломов нет, легкие целы. На груди уже проступает синяк размером с бронеплиту. Врач требует остаться до утра под наблюдением. Я требую выписку.

Побеждает Женя.

— Останешься, — говорит она. — Или попрошу привязать тебя к кровати.

— Кто позволит?

— Найду санитаров покрупнее.

Врач слушает и одобрительно кивает.

— Правильная женщина.

— Не поощряйте ее, — качаю головой.

— Ложитесь, Азаров.

Женя садится рядом с кроватью. Иван уже уехал к детям, Вадим писать рапорты и отчеты. Можно закрыть глаза, но сон не приходит. Бронеплиты больше нет, а грудь все равно сжимает при каждом вдохе.

— Болит? — спрашивает Женя.

— Нет.

— Я видела твое лицо, когда врач надавил.

— Он сильно давил.

Она поправляет одеяло, хотя я не просил.

— Антон может выйти?

— Нет.

— Ступников?

— Задержан. Утром будет допрос.

Женя молчит.

— Спрашивай, — вздыхаю я.

— Что? — она притворно округляет глаза.

— Ты хочешь узнать, кто из них может вернуться и закончить начатое?

Женя смотрит на дверь палаты.

— Никто.

— Ты уверен?

— Да.

Впервые могу сказать это без попытки успокоить ее. Антон под охраной. Ступников не имеет доступа ни к телефону, ни к своим людям. Возле дома остаются наружные посты, Иван и Ярослав в квартире. Опасность еще не исчезла полностью. У Ступникова наверняка остались люди, о которых мы не знаем. У Антона могут обнаружиться сообщники. Но сегодня ни один из них не подойдет к Жене и детям.

Она кладет голову на край кровати.

— Иди ко мне, — говорю я.

— Куда?

Отодвигаюсь, освобождая половину кровати. Женя сомневается, но все же ложится рядом, голову опускает мне на плечо. Через десять минут ее дыхание выравнивается. Осторожно касаюсь волос правой рукой. Пальцы слушаются плохо, зато Женя не замечает.

Я привык считать, что могу потерять работу, здоровье, деньги и начать заново. Даже смерть всегда казалась частью профессии, которую нужно учитывать. Сегодня, лежа на асфальте, я думал не о смерти. Думал о том, что не купил Алине мороженое. Не договорил с Никитой. Не успел сказать Жене, как сильно ее люблю.

Утром Вадим приезжает с кофе, чистой рубашкой и пакетом документов. Женя просыпается от его голоса.

— Почему вы все разговариваете так громко? — недовольно спрашивает она.

— Потому что некоторые сотрудники вместо работы отдыхают в больнице.

— Некоторые сотрудники получили пулю, — ворчу я.

— И теперь гордятся.

Вадим ставит кофе на тумбочку.

— Тебе без сахара. Жене с молоком.

Она берет стакан.

— Вы мне определенно нравитесь.

— Я запомню, — подмигивает Вадим. — Давай уже на «ты».

— Хорошо, — хихикает Женя и забирается с ногами на кровать.

— Хватит, — перебиваю я. — Что нашли?

Вадим достает планшет.

— Телефон Ступникова разблокировали. Он пытался удалить переписку перед задержанием, но не успел.

— Связь с Родионовым?

— Несколько номеров. Один совпал с аппаратом, найденным в машине возле заправки. Второй использовался вчера для предупреждения о ложном маршруте.

На экране открывается восстановленный чат. Короткие сообщения, никаких имен.

«Объект выехал».

«Место чистое».

«Северная промзона раскрыта».

Последнее Ступников отправил меньше чем за час до нападения.

— Есть старые сообщения? — спрашиваю я.

— Часть восстановили. Адреса, номера машин, фотографии людей. Артем тоже есть.

Сжимаю планшет крепче.

— Когда отправили?

— Вчера. После твоего звонка дежурному.

Ступников узнал, что Артем следил за Родионовым, и предупредил его. Выходит, Антон убил Артема не только потому, что заметил слежку. Генерал подтвердил, кто сидит в машине и кому звонит.

— Еще что?

— Бакин ночью дал повторные показания. С адвокатом, под запись. Подтвердил счета, фамилии, поручения Ступникова. Родионова опознал.

— А сотрудник, который пытался забрать телефон Бакина?

— Признался, что Ступников приказал первым делом изъять аппарат и передать лично ему. Уверяет, что не знал зачем.

— Конечно.

— Центральные тоже не поверили. Ступников потребовал адвоката и больше ни на один вопрос не ответил. Его уже задержали. Сегодня выйдут в суд за арестом.

Женя до этого молчала.

— А Антон?

— Тоже, — отвечает Вадим. — Баллистику ускорили. Предварительно калибр и следы совпадают с пулей, которой убили Артема. Полное заключение будет позже.

Женя отворачивается к окну.

— Другие преступления?

— Проверяют. У Родионова нашли ключи от съемной квартиры и гаража. В гараже оружие, номера, документы на чужие имена. Работы там на несколько месяцев.

— Пусть работает кто-нибудь другой, — говорит она.

— Я тоже на это надеюсь, — отвечает Вадим.

Смотрю на него.

— Что с моей проверкой?

— Никуда не делась. За сокрытие информации получишь взыскание. Возможно, отстранение продлят.

— Ладно, переживу, — морщусь я. — Устал что-то в последнее время.

— Имей совесть, ты недавно вернулся, — хмыкает Вадим.

— А ты не завидуй.

— Еще центральные хотят оставить тебя консультантом до завершения дела Ступникова и Родионова. Потому что ты знаешь материалы лучше остальных. И потому что Бакин разговаривает только с тобой.

— Я не следователь.

— Вот и не лезь в допросы. Будешь сидеть рядом и делать умное лицо.

Женя ставит кофе и строго заявляет.

— Он будет дома.

— Евгения Юрьевна, я всего лишь передаю предложение, — Вадим улыбается во все тридцать два.

— Передайте отказ.

— Женя, — предупреждаю я.

Вадим поднимается.

— Разбирайтесь сами. Тебя через час выписывают.

Женя возмущенно поворачивается к врачу, появившемуся в дверях.

— Вы же сказали, до вечера!

— Анализы в норме, снимки чистые. Дома ему будет спокойнее.

— Ну наконец-то здравая мысль! — улыбаюсь я.

— Вам просто надоел пациент, — возмущается Женя.

— Это тоже, — совершенно не отпирается доктор.

Домой возвращаемся к обеду. По дороге заезжаем в магазин за мороженым.

Алина встречает у двери.

— Мороженое!

— Я тоже рад тебя видеть.

Она забирает пакет и только потом обнимает меня. Прижимается к груди, приходится сдержать стон.

— Осторожнее, — говорит Женя. — Руслан ушибся.

— Сильно?

— Нормально, — отвечаю я.

Алина отстраняется.

— Ты дрался? — ее глаза становится огромными.

— Немного.

— Победил?

— Конечно.

— Тогда можно мороженое.

Никита стоит в коридоре. Мы смотрим друг на друга.

— Его посадят? — спрашивает он.

— Да, — отвечаю честно.

— Надолго?

— Скорее всего.

— За то, что стрелял в тебя?

— Не только.

Сын кивает. Он не плачет и не задает вопросов об Антоне. Уходит в комнату, но через минуту возвращается.

— Ты точно нормально себя чувствуешь?

— Точно.

— Тогда математику вечером проверишь.

— Обязательно, — улыбаюсь я.

Это его способ сказать, что мне разрешено остаться.

Иван и Ярослав собираются уезжать. Наружное наблюдение пока остается, но непосредственной угрозы больше нет.

— Спасибо, — говорю обоим.

— Ужин за тобой, — отвечает Ярослав.

— Договорились.

Иван задерживается.

— С флешкой что-нибудь выяснил?

Я обещал проверить номер машины на фотографии Марата. Потом появились Артем, Антон и операция. Папка лежит в сейфе, номер записан отдельно.

— Пока нет.

— Крестный…

— Проверю, Вань, я только из больницы.

Он смотрит на Женю, которая стоит за моей спиной, и отступает.

— Хорошо. Не затягивай.

— Я помню.

Следующие два дня проходят между управлением, врачами и домом. Серафима узнает о бронежилете и заявляет, что отказывается лечить человека, который сознательно подставляется под пули.

Через пять минут все равно осматривает руку.

— Отек усилился, — недовольно сообщает она.

— Пройдет.

— Только если будете выполнять назначения, — ворчит Серафима.

— Буду.

— Вы всегда врете врачам?

— Только когда они задают неприятные вопросы.

Она затягивает фиксатор сильнее, чем требуется.

— Это за вранье.

В управлении без Ступникова непривычно тихо. Его кабинет опечатан, компьютер и сейф изъяты. Сотрудников опрашивают по одному. Некоторые утверждают, что ничего не замечали. Другие внезапно вспоминают слишком многое.

Суд отправляет Ступникова под стражу. Бакина оставляют в отдельном блоке под усиленной охраной. Он продолжает давать показания в обмен на соглашение со следствием.

Фамилия Родионова появляется еще в трех эпизодах. Доказательств пока недостаточно, но оружие из гаража отправляют на экспертизы.

На третий день звонит Глеб.

— Есть хорошие новости, — говорит он без приветствия.

— Что там?

— По фонду. Проверка завершена. Нарушений не нашли, иностранный перевод подтвердили, счета разблокированы.

Откидываюсь на спинку кресла.

— Груз?

— Таможня сняла ограничения. Клапаны и импланты выпускают сегодня. Завтра должны быть в центре.

Для Алины эта партия уже не понадобится. Зато в центре десятки детей, чьи родители тоже ждут операцию и считают дни.

— Спасибо за хорошие новости.

— Ты сам как?

— В порядке.

Отключаюсь. Теперь остается машина с фотографии.

Открываю материалы с флешки Марата. Серый внедорожник снят возле транспортной базы Рустама. Мужчину рядом почти не разобрать, зато номер попал в кадр целиком. Пробиваю его по базам. Машина числится за одной из фирм, обслуживающих базу. Через полгода после смерти Марата ее списали после пожара.

Поднимаю архив с дорожных камер. За два дня до смерти Марата этот же внедорожник отметился на стационарном посту при выезде из Заречного. Камера взяла и номер, и водителя. Изображение дрянь, но рост, скулы и шрам у виска совпадают.

Отправляю кадр эксперту. Через час приходит предварительный ответ: с высокой вероятностью за рулем Антон Родионов.

Там же нахожу карточку дорожной проверки. Водитель тогда предъявил удостоверение на имя Андрея Козлова. Подделка. Такое же имя есть в бумагах, найденных в гараже Антона.

Значит, незадолго до смерти Марата Родионов ездил на машине с базы Рустама.

Этого мало, чтобы обвинить Рустама в заказном убийстве. Внедорожник мог попасть к Антону через Камиля, дядю Сафии или кого-то из сотрудников базы. Но в случайность я больше не верю.

Звоню Ивану.

— Приезжай.

Он появляется через сорок минут. Один.

Кладу перед ним фотографию, карточку проверки и предварительное заключение.

— Кто это? — спрашивает Иван.

— Антон Родионов. Тот, кого мы задержали за убийство Артема и покушение на меня.

— Он знал Рустама?

— Пользовался машиной его транспортной базы за два дня до смерти Марата.

Иван перелистывает документы.

— Значит, Рустам заказал Марата.

— Не значит. Пока у нас только машина и Родионов за рулем.

— Этого достаточно, чтобы поговорить с Рустамом.

— Нет.

— Для тебя, может, и нет.

Забираю у него фотографию.

— Не начинай.

— Он убил отца Сафии.

— Возможно. А возможно, машину дал Камиль или кто-то с базы. Полезешь напролом — Рустам уничтожит документы и доберется до тех, кто еще может говорить.

— Предлагаешь ждать?

— Предлагаю сначала собрать доказательства, — сжимаю переносицу пальцами.

— Ты занят Ступниковым.

— Передам материалы тем, кто сможет работать официально.

Иван усмехается.

— В Заречном официально уже работали. Поэтому Марат и собирал все сам.

В этом он прав. Но отпускать его к Рустаму с одной фотографией я не собираюсь. Возвращаю документы в папку и протягиваю Ивану только копии.

— Сафии пока ничего не говори.

— Она имеет право знать.

— Имеет. Но не сегодня.

Иван берет папку. По его лицу вижу: ждать он не собирается.

— В Заречное один не лезь.

— Я и не один, крестный.

— Сафию туда не повезешь.

Он поднимается.

— Попробуй сам ей это объяснить.