Глава 55. Евгения

Через две недели суд оставляет Антона под стражей. Адвокат подает жалобу, но ничего не добивается. К этому времени готова баллистика: Артема убили из пистолета, с которым Антона задержали у заправки.

В гараже нашли еще три ствола. Два проходят по делам, о которых я никогда не слышала. Третий пока у экспертов.

Следователь говорит осторожно:

— Окончательную квалификацию даст суд. Но с таким количеством эпизодов на свободу Родионов выйдет нескоро.

Я спрашиваю, сколько это — нескоро.

Он не отвечает. Десятки лет, понимаю сама. Возможно, пожизненное.

Антон больше не вернется.

Повторяю это, когда перед выходом выглядываю во двор, вздрагиваю от незнакомого номера или возвращаюсь с лестничной площадки проверить замок. Я знаю, что Антон за решеткой, но все равно дважды дергаю дверную ручку.

Ступников тоже под стражей. Бакин дает показания. В телефоне генерала нашли фотографии, адреса и переписку с несколькими исполнителями. Сколько людей пострадало, пока он руководил управлением, следствие еще устанавливает.

Руслана не уволили. Служебная проверка закончилась взысканием и временным отстранением от оперативной работы. Он делает вид, что относится к этому спокойно, но получается плохо.

Каждое утро собирается в управление раньше всех, возвращается поздно и приносит новые папки. Теперь официально он консультант. Неофициально Вадим звонит ему по любому вопросу, связанному со Ступниковым.

Однажды днем звонит Анфиса Федоровна. Ее имя на экране вижу впервые после задержания Антона. Несколько секунд думаю не отвечать. Потом выхожу на балкон и принимаю вызов.

— Да?

— Довольна?

Ни приветствия, ни вопроса о детях.

— Чем именно?

— Не притворяйся. Мужа посадила, а сама живешь с любовником.

— Антон сам себя посадил.

— Он вернулся к семье.

— Он вернулся, чтобы убить Руслана.

— Потому что тот забрал у него жену.

Смотрю во двор. Никита идет от магазина, несет пакет с хлебом и молоком. Я снова разрешаю ему выходить одному, но каждый раз слежу из окна, пока не зайдет в подъезд.

— Я не вещь, которую можно забрать.

— Ты его жена.

— Пока да. Заявление на развод уже подано.

Анфиса Федоровна тяжело дышит в трубку.

— Адвокат сказал, из-за твоих показаний ему грозит пожизненное.

— Что ж. Рада если так.

Она замолкает. Я жду, что хотя бы сейчас спросит о внучке. Не спрашивает.

— Дай мне поговорить с Никитой, — требует она.

— Нет.

— Ты не имеешь права запрещать мне общаться с внуками.

— Имею.

— Я их бабушка. Ты настраиваешь детей против нас.

Анфиса Федоровна начинает говорить одновременно со мной. О том, что я всегда была неблагодарной, что Антон содержал нас, что Руслан использует меня и бросит, как только закончится дело. Раньше я слушала бы. Потом всю ночь перебирала ее слова и искала, в чем она права.

Сейчас просто сбрасываю. Телефон звонит снова. Блокирую номер. Никита появляется в прихожей через минуту.

— Бабушка? — спрашивает он, заметив мое лицо.

— Да.

Он ставит пакет на стол.

— Она мне тоже звонила. Я не ответил.

— Ты не обязан игнорировать ее из-за меня.

— Я не из-за тебя, — пожимает он плечами. — Она скажет, что папа ничего не сделал и все виноваты.

Сын достает хлеб.

— Я пока не хочу это слушать.

Подхожу и обнимаю его. Никита терпит несколько секунд, потом осторожно высвобождается.

— Молоко помнется.

— Оно в бутылке.

— Все равно.

Уходит на кухню, скрывая смущение.

Вечером рассказываю Руслану о звонке. Он выслушивает, не перебивая.

— Нужно сменить детям номера, — говорит он.

— Никита сам решит, общаться с бабушкой или нет.

Жду, что он прокомментирует слова Анфисы Федоровны о любовнике, который вскоре меня бросит. Руслан не спрашивает. Наверное, потому что не сомневается. И я тоже.

На следующий день звонят из сервиса. Машина готова. Мы приезжаем с Русланом после обеда. Моя машина стоит во дворе чистая, с новым задним стеклом и выправленным крылом. В салоне больше не пахнет сигаретами. Чехлы заменили, сигнализацию тоже.

Мастер отдает ключи.

— Проверили все, что просили. Чужой электроники нет. Старый блок сигнализации сняли полностью.

Провожу ладонью по крыше.

— Она как новая.

— Почти, — отвечает мастер. — Следы на замке остались, но на работу не влияют.

Руслан открывает водительскую дверь и осматривает салон.

— Я сама могу проверить.

— Вот еще, — фыркает он.

Сажусь за руль. Руслан устраивается рядом.

— Куда? — спрашиваю я.

— К Серафиме, — обреченно вздыхает он.

— У тебя реабилитация через час.

— Поэтому к ней.

Завожу двигатель. Машина отзывается знакомым звуком. Странно, но я скучала. Раньше она означала единственное, что осталось у меня от прежней жизни. Потом исчезла вместе с деньгами и уверенностью, что я смогу справиться сама. Теперь возвращается тем же трофеем. Только я уже не та женщина, у которой ее угнали.

Руслан кладет левую руку на рычаг переключения передач.

— Убери, мешаешь.

Он переносит ладонь на мое колено.

— Так?

— Еще больше мешаешь, — улыбаюсь я.

— Придется терпеть.

До госпиталя едем так. Серафима встречает нас с недовольным лицом.

— Вы зачем привели сопровождающую?

— Чтобы подтвердить, что я выполняю назначения.

— Он не выполняет, — сразу говорю я.

Руслан смотрит на меня.

— Предательница.

Серафима усаживает его за стол. Проверяет чувствительность пальцев, силу захвата и подвижность запястья. Руслан сжимает измеритель. Цифры выше, чем неделю назад.

— Хорошо, — признает она. — Очень хорошо.

— Когда вернусь к полноценным нагрузкам?

— Сначала научитесь застегивать пуговицы правой рукой без ругани.

— Я застегиваю.

Она высыпает на стол мелкие металлические шарики.

— Соберите.

Руслан переносит их из одной емкости в другую. Первые быстро, потом пальцы начинают дрожать. Он упрямо продолжает. Смотрю на его руку и вспоминаю, как она лежала поверх одеяла в ту ночь, когда написал Антон. Тогда мне казалось, что, если расскажу, Руслан немедленно бросится его искать и пострадает. В итоге пострадали все из-за моего молчания. Теперь я больше не собираюсь решать за него. И не позволю ему решать за меня.

— На сегодня достаточно, — говорит Серафима через час занятий.

— Еще пять.

— Достаточно.

Руслан все-таки переносит последний шарик.

— Упрямый, — вздыхаю я.

— Ты только сейчас поняла?

Серафима протягивает мне лист с упражнениями.

— Раз уж пришли контролировать, забирайте. Утром два подхода, вечером три. И следите, чтобы не помогал себе левой рукой.

— Почему ей? — возмущается Руслан.

— Потому что вы жульничаете.

— Я адаптируюсь.

— Вы жульничаете, — повторяем мы с Серафимой одновременно.

Руслан переводит взгляд с нее на меня.

— Сговор, ясно вам.

— Реабилитация, — поправляет Серафима. — В таком режиме еще два месяца. Потом посмотрим.

На обратном пути Руслан непривычно молчит. Левую руку держит на колене. На первом светофоре накрываю его ладонь своей и перетаскиваю к себе на колено.

— Ты же хотел что-нибудь держать.

— Уже разрешаешь?

— Пока ведешь себя прилично.

Он поворачивает руку и переплетает наши пальцы.

— Серафима сказала два месяца. Будешь за мной следить.

— Буду. И упражнения делать заставлю.

— А потом?

Загорается зеленый. Трогаюсь с места.

— Что потом?

— Когда закончится реабилитация.

— Продолжишь сам. Ты уже большой.

Руслан чуть сильнее сжимает мою руку.

— Я не об этом.

Поворачиваю во двор и паркуюсь возле подъезда. Двигатель глушу, но выходить Руслан не торопится.

— О чем тогда?

— Я хочу, чтобы ты осталась со мной навсегда.

Фраза застает врасплох. Он расцепляет наши пальцы и поворачивается ко мне всем корпусом.

— Я и так живу у тебя.

Несколько секунд смотрю на него, пытаясь понять, не шутит ли. Нет. Руслан вообще редко шутит, а сейчас и подавно.

— Я не одна.

— Женя, я заметил. У меня в ванной три чужие зубные щетки, в холодильнике йогурты Алины, а на столе Никитина математика. Я предлагаю остаться всем.

— Детям нужно привыкнуть, — начинаю искать причины для отказа. Просто из вредности, чтобы помучить этого несносного мужчину.

— Они уже привыкли.

Хочу возразить, но не нахожу чем

Руслан касается пальцами моего подбородка.

— Я не обещаю, что со мной будет легко. Ты уже знаешь, что не будет. Но домой ты будешь возвращаться сюда. Ко мне.

— Ты опять все решил за всех? — вопросительно изгибаю бровь.

— Нет. Решишь ты.

— У меня пока есть муж.

— Знаю. Поэтому я пока жду.

Он говорит спокойно, будто мы обсуждаем не мою оставшуюся в прежней жизни фамилию и не новую семью, а очередной пункт плана.

— Как только разведешься, сразу выйдешь за меня.

— Это приказ? — шутливо округляю глаза.

Но Руслан не шутит, а достает из кармана бархатную коробочку.

— Предложение, — спокойно отвечает он и натягивает мне на палец кольцо. — Но ответ мне нужен только один.