Глава 12 · Я ждала другого

Надо ли говорить о том, как меня всю трясло от ожидания? Думаю, это лишнее. Я весь день провела, не находя себе места. Делала, что угодно, лишь бы занять руки и мысли: помогала по дому, раза три убралась в своей комнате, которая за время моего отсутствия заметно запылилась, также зачем-то перебрала папин гараж и расставила его магические инструменты чуть ли не по алфавиту и размеру. Родители смотрели на меня, как на сумасшедшую. День рождения, а делаю, что угодно, только не отдыхаю, но не препятствовали, ведь когда еще у меня появится такое дикое желание убираться.

— Может, хоть поешь? Ты даже торт не попробовала.

— Пап, кусок в горло не лезет. Не переживай. Я… — взгляд упал на мою самую первую ручку для воспоминаний, которую папа сделал для меня. Ту самую, что сломалась еще в Академии. — Я что-нибудь перехвачу в городе.

— Всё-таки решила погулять? Одна или с кем-то?

Щеки вспыхнули, потому что отцу я уж точно не собиралась рассказывать о своих планах. Да и не было никаких планов. Просто нужно было дожить до семи. Но потом подумала: папа ведь — мужчина. И может мне стоило спросить совета у него, как у мужчины?

— Пап. Я хочу у тебя спросить… — начала вкрадчиво.

— Да, милая.

— Только ответь мне как мужчина, а не как отец, — потупила взгляд, потому что стыдно было поднимать такие темы.

Отец весь собрался и сел напротив.

— Можем попробовать, но ничего не обещаю, — он накрыл мои ладони своими, крепко сжимая. Я долго собиралась с мыслями, открывала и закрывала рот.

— Нет. Знаешь, всё-таки не стоит, — я струсила, а папа только крепче сжал мои ладони.

— Всё в порядке. Не нервничай.

Отец смотрел на меня своими успокаивающими карими глазами, такими же как у меня. Он всегда мог меня успокоить лишь взглядом. И я решила довериться и в этот раз.

— Есть один парень. Он мне нравится, — я моментально смутилась под внимательным взглядом отца, — но я не понимаю, о чем он думает. Сначала говорит, что я не в его вкусе, пропадает. Потом возвращается и делает всё, чтобы я продолжала думать о нем постоянно, но при этом не подпускает к себе, — ни одна мышца на лице моего отца не дрогнула, я же елозила на стуле от волнения. — Что это может значить?

— Ты хорошо его знаешь?

Из меня вырвался нервный смешок.

— Я мало о нем знаю. Только то, что он сам рассказал. Но это и вводит в заблуждение. Его поступки… противоречат словам. Когда мне кажется, что вот сейчас он мне откроется, снова натыкаюсь на невидимую стену. И он снова пропадает, и снова возвращается.

— Сколько ему лет?

— Кажется, тридцать два, — еле произнесла эту цифру, потому что разница в девять лет могла повергнуть отца в шок.

— У вас с ним что-то было? — аккуратно спросил отец.

Щеки и уши запылали. Такого вопроса я не ожидала.

— Пап! Зачем ты такое спрашиваешь? Я итак смущаюсь! — отец продолжал смотреть прямо на меня, он был абсолютно серьезен. — Нет, ничего не было. Скорее нет, чем да.

— А что говорят твои видения?

— Ничего определенного. Да я и не пыталась смотреть. Ты же знаешь, что я не хочу пользоваться этим даром.

— Тебе комфортно с ним? — продолжал допрос отец.

— Я не знаю, — я вздохнула и провела рукой по волосам. — Всё сложно. Иногда мне кажется, что без него не могу дышать, а иногда, что задыхаюсь именно потому, что он рядом.

Отец немного помолчал, переваривая услышанное.

— Милая, мне, конечно, приятно, что ты делишься со мной своими любовными переживаниями, и я постараюсь дать ответ, как мужчина. — Папа пытался подобрать слова. — Я не знаю этого человека и сложно что-то предполагать, но есть несколько вариантов. Первый — это что у него, возможно, какое-то расстройство личности, второй — что он просто ловелас и играет с тобой, ну и третий — что есть какие-то причины, чтобы не подпускать тебя к себе.

«Ха! Первые два варианта точно подходят!» — скривилось подсознание.

— И какие это могут быть причины?

— Какие угодно. Темное прошлое, опасная работа, жена и дети, опять же учитывая его возраст, но это уже ближе ко второму варианту, или… страх.

— Страх? — удивилась этому предположению отца. — Чего он может бояться?

— Ну, не знаю. Мужчины после тридцати вообще многого боятся, начинают думать о положении в обществе, о семье, ощущают безвозвратно уходящее время, так сказать.

— Хочешь сказать, что у него может быть кризис?

«У Тобиаса вечный кризис!» — ворвалось подсознание.

— А у тебя был кризис?

— У меня не было на него времени, потому что у нас появилась ты, и я делал всё возможное для вас с мамой, чтобы вы чувствовали себя хорошо.

Отец еще крепче сжал мои руки, видя, что завел меня немного в тупик.

— Большинство необдуманных поступков люди совершают из любви. Посмотри на нас с мамой, мы же два ходячих бедствия, но всё равно очень любим друг друга. Когда я только её увидел, подумал, что она неадекватная и мне даже не хотелось с ней в одном помещении находиться. Уже спустя время я понял, что просто испугался того, что эта неадекватность мне нравится. Любовь — зла, Октавия.

— Мне это так знакомо. Видимо, любовь к неадекватности я взяла от тебя.

— Я очень надеюсь, что этот парень, о котором мы говорим, не причиняет тебе вред. Не позволяй никому себя обижать и играть с твоими чувствами. Уже говорю как отец: я бы не хотел, чтобы ты общалась с человеком, который открыто не заявляет о своих намерениях. Особенно учитывая возраст этого… парня. Держись подальше от тех, кто делает твою жизнь невыносимой. От боли можно стать зависимым похлеще, чем от любого наркотика. Отношения, которые строятся на зависимости ничем хорошим не заканчиваются.

— Разве ты не зависим от мамы? Сам сказал, что нравится ее неадекватность. Разве это не одно и тоже?

— Твоя мать всегда была честна со мной. А я с ней. Мы не играли в кошки-мышки. Просто, чтобы она поняла, что тоже меня любит, ей понадобилось чуть больше времени.

— Пап, — прижалась к отцу, подпитываясь его теплом. — Спасибо. Ты у меня такой мудрый. Люблю тебя.

Папа погладил меня по спине.

— Ты с ним сегодня встречаешься, раз сама не своя?

— Если честно… я не уверена.

— Октавия Ленар, ты заставляешь меня нервничать. Хочешь, чтобы я запер тебя дома?

— Я вылезу в окно, — посмеялась, утыкаясь носом в папину грудь.

— С каких это пор ты стала бунтаркой?

— Ну я же еще и мамина дочь.

— Это меня пугает еще больше!

Мы смеялись, сидя в обнимку. Папа рассказал еще несколько забавных моментов из их с мамой отношений.

— Октавия, помни. Если тебя кто-то обидит, я его своими руками придушу.

— Спасибо, пап. Не переживай, я разберусь. Не маленькая уже.

— Ты всегда будешь для меня малышкой.

К вечеру я уже не ощущала себя в себе. Вымоталась окончательно, но разговор с отцом бодрил и внушал надежду. Сама не знала, чего ждать. Открытка не давала никаких указаний, кроме времени встречи. Я не наводила марафет, в этом не было никакого смысла. Тобиас видел меня в состояниях и похуже.

Ровно в семь вечера в дверь позвонили.

«Неужели прямо домой заявился⁈» — ликовало подсознание.

— Октавия, к тебе пришли! — следом за звонком крикнула мама.

Я понеслась со всех ног вниз по лестнице, норовя свалиться кубарем.

Первое, что я увидела — это огромный букет цветов, скрывающий лицо гостя. Папа сидел в своем кресле и с недоверием наблюдал издалека, мама выглядела смущенной, хихикала как будто у нее припадок.

— А вот и Октавия!

Грудь сдавливало от учащенного сердцебиения, стучало в висках. Гость опустил букет и им оказался… Максимилиан. Сердце сорвалось с петель и полетело в бездну. У меня видимо на лице было всё написано, потому что мама перестала хихикать и напряглась, папа принял выжидательную позицию.

— Макс? — спросила, не скрывая удивления. — Что ты тут делаешь?

— С днем рождения, Октавия, — Макс протянул мне букет, а я не могла заставить себя хотя бы улыбнуться.

Закусила губу, искоса поглядывая на отца. Он одними губами проговорил: «Это он?», и я отрицательно покачала головой.

— Мы можем поговорить? — спросил Макс, когда пауза затянулась.

— Да, конечно, — механической походкой дошла до мамы и сунула ей букет в руки. — Поставь в воду, пожалуйста.

Молча вышла из дома, Макс, как обычно вежливо, попрощался с родителями и пошел за мной следом. Куда я шла, зачем, о чем он собирался со мной говорить — меня не сильно волновало. Чтобы он ни сказал, наша история закончилась.

— Вита, погоди. Ты слишком быстро идешь, — Макс аккуратно остановил меня за локоть.

Наш город больше походил на деревню. Небольшое поселение с несколькими десятками одинаковых домов посреди леса. Недалеко была речка, где мы в детстве с Ваней и Грегом купались летом. За лесом — поля, на которых работали местные жители. Ничего примечательного, тихое и мирное место в отдалении от всех суматохи. Для этого я сюда и приехала. Чтобы побыть в тишине и спокойствии, отдохнуть от столицы, от всех, разобраться в себе. А затем я получила эту чертову открытку и во мне родилась надежда, что я смогу увидеть Тобиаса. Я готова была встретиться с этим идиотом, но не с Максом. Особенно после того, что устроила в музее. Самое ужасное, что мне даже не было стыдно.

— Как ты узнал, где я? — сама не узнала свой голос, потому что он был жестким и холодным. — О том, что я у родителей, знали только мои близкие друзья.

— Ты не рада меня видеть? — с грустью спросил Макс.

— Нет, дело не в этом.

— А в чем тогда? Ты просто исчезла сразу после… Я думал мы хотя бы поговорим.

Не могла смотреть на него, не могла слушать. Так и хотелось выпалить всё, что накопилось. Но эти слова предназначались не для Макса.

— Прости. Я поступила отвратительно. Мне не следовало делать… — я запнулась. — Можешь ненавидеть меня.

— Я не ненавижу тебя, Октавия, — мягко сказал Макс, а я покачала головой.

— Ты просто ничего не знаешь…

— Ты ведешь себя так из-за него? — перебил меня Макс.

— Что? — обернуться всё же пришлось, потому что я не поняла вопроса или не расслышала.

— Ты позвала меня, чтобы устроить представление перед моим братом, — Макс выглядел слегка расстроенным, но не злым.

Выстрел в голову и прямое попадание.

— О чем ты?

— Хватит, Октавия. Я всё знаю. О тебе и Тобиасе.

Сердце на мгновение замерло. Я не ожидала, что темой разговора станут мои отношения с Тобиасом. Тем более я совершенно не собиралась обсуждать это с Максом. Не после того, что произошло в мастерской.

— Там нечего знать, — выплюнула со злостью на всё происходящее. — Между нами ничего нет. Если ты пришел меня в чем-то обвинить, то делать это в мой день рождения — не самый удачный момент.

Макс выдохнул и смягчил тон.

— Ты и правда нравилась мне, но зачем ты обманула меня? Почему не сказала, что знакома с ним?

— Потому что это не имело значения.

Макс ударил ботинком спокойно лежавший камень и засунул руки в карманы. Он как всегда был одет с иголочки: белая рубашка, серые брюки, на запястье часы с железным ремешком. Ни одной мятой линии. Идеальный Максимилиан Бергман.

— Ты хоть что-то ко мне чувствовала?

Я промолчала. Это тоже уже не имело никакого значения.

— Молчишь. Неужели ты всего лишь использовала меня?

— Да с чего ты это вообще взял⁈ — я сорвалась на крик. — Я никогда тебя не использовала, Макс. Я просто… — Меня посетило озарение. — Это он тебе сказал? Тобиас внушил тебе эту мысль?

— Он ничего мне не внушал, — спокойно проговорил Макс.

— Тогда почему задаешь такие вопросы? Пара свиданий не дает тебе права это все говорить! И если бы не мое видение, я бы ни к кому с фамилией Бергман и на пушечный выстрел не подошла!

«Ой-ой. Кажется, мы сказали лишнего…» — подсознание стучало молоточком в голове.

— Видение? — на лице Макса отразилось удивление. — И что это было за видение?

Я закусила губу.

— Это также больше не имеет никакого значения, потому что оно не сбудется.

Макс в два шага преодолел расстояние между нами и уже смотрел на меня сверху вниз.

— Важно, Вита. Расскажи.

Мне больше не хотелось врать. Не хотелось ничего утаивать. Я смотрела Максу прямо в глаза и ничего не чувствовала. Не было больше ни трепета, ни желания. Всё, что я чувствовала по отношению к нему, осталось в прошлом.

— Я видела счастливое будущее с тобой, и я очень захотела этого будущего, — глаза Макса едва заметно дернулись, как будто в них зародилась надежда, но мне нужно было остановить это. — Но я уже говорила тебе, что всё постоянно меняется, — щеки окропило влагой, в глаза будто насыпали песка. — И мы меняемся. Я не хотела тебя обижать, просто… Я…

Макс подошел ближе и обнял. Он гладил по меня голове, пока я пыталась совладать со слезами и подобрать слова, но я так и не собралась и Макс первый заговорил.

— Знаешь, я был в замешательстве от того, что произошло в музее. Отрицать моё к тебе влечение — глупо, ты и сама это знаешь. Не в моих правилах торопить события, но ты буквально напала на меня, — Макс усмехнулся, и я тоже не смогла сдержать улыбки.

«Мы умеем нападать!» — поддакивало Максу подсознание.

— Зачем ты пришел, Макс?

— Я не знаю, что в твоей голове происходит и почему ты выбрала этот странный и довольно унизительный путь. И я мог бы попытаться понять, но… — Макс отстранился от меня и заглянул прямо в глаза. Его лицо стало серьезным. — Я больше не хочу тебя понимать.

Что-то кольнуло под ребрами. Моя гордость чувствовала слегка ущемленной.

— Мой брат — полный идиот, Октавия.

Его слова меня… повеселили. Я начала задыхаться от того, как сильно мне хотелось рассмеяться.

— Не могу не согласиться.

— После твоей выходки он неплохо так прошелся по мне, — Макс отпустил меня и потер подбородок. — А мы ведь с ним со школы не дрались.

«Ты слышишь это⁈ Тобиас ударил Макса? Из-за тебя⁈» — подсознание готово было выпрыгнуть из меня и материализоваться. Я утерла слезы рукой и обошла Макса в круг.

— Не верю. Ты выглядишь… обычно.

— Я же целитель. На мне всё, как на собаке, заживает.

— И зачем ему это было делать?

Макс вздохнул и задумчиво посмотрел вдаль.

— Я долго не мог понять, что произошло в мастерской. Почему ты так отчаянно хотела, чтобы нас застукали. Я подумал, что, может, у тебя такой фетиш. Но меня всё ещё смущало, что именно мой брат оказался за дверью. — Макс решил пройтись, я последовала за ним. — Не найдя никаких адекватных причин твоего поведения, я подумал о том, что оно могло плохо сказаться на твоей карьере. А раз в этом был замешан Тобиас, то в моих силах хотя бы помочь тебе. Слово за слово и брат словно взбесился, начал мутузить меня, что есть мочи. Я его таким злым никогда не видел.

Я боялась издать хотя бы малейший звук, чтобы не прервать рассказ Макса.

— Знаешь, мы с ним не слишком-то и близки. Нас растили по-разному. Меня — как наследника семьи, а он был как будто никому не нужен. Постоянно привлекал внимание, попадая в передряги. То подерется, то напьется, то пропадал неделями, а потом возвращался как ни в чем не бывало… — Макс замолчал, а я видела как вены на его шее вздулись. — Ты как-то спрашивала про мою бывшую жену. Она оказалась аферисткой. Не знаю, чем, кроме своей внешности она меня зацепила, но я буквально сходил по ней с ума. Тобиас сразу понял её намерения, а я ему не поверил. Думал, что это его очередная выходка, чтобы насолить мне и отцу, ведь он считал себя обиженным, обделенным, никому не нужным. В итоге, моя бывшая жена неплохо так наварилась на мне.

— И такое не просочилось в прессу? — я была шокирована рассказом Макса.

— Мы постарались сделать так, чтобы об этом никто не узнал. Это же позор — быть такими слепыми.

— А что Тобиас? — меня, конечно же, всё еще интересовал другой брат. Не тот, что стоял передо мной.

— Смеялся, а после сказал, что больше не хочет иметь с нами никаких дел, раз с его мнением не считаются. Отец не стал его останавливать, да и я тоже. Так наши пути и разошлись.

Я пыталась переварить услышанное. Все казалось каким-то чересчур неправдоподобным. Как будто я попала в дешевый бульварный романчик. Но видимо у богатых свои причуды.

— После того, как Тобиас сорвался с цепи, я его каким-то чудом успокоил, и мы смогли поговорить. Тогда я и узнал, что вы познакомились еще когда ты училась. А потом сказал мне, что я веду себя, как придурок, раз не провожу с тобой каждую свободную минуту. — Макс резко замолчал и повернулся ко мне. Его лицо исказилось болью. — Тобиас рассказал мне о нападении и пристыдил за то, что меня не оказалось рядом.

Я не смогла выдержать взгляда Макса, отвернулась и закрыла лицо руками.

— Он не должен был рассказывать, — мой голос задрожал.

— Почему ты не рассказала мне? О таком ужасном и травмирующем событии… Меня до сих пор трясет, когда думаю, что могло произойти, если бы не брат.

— Не смогла. Всё закончилось хорошо, поэтому тебе незачем было это знать, — я продолжала прятаться в своих ладонях.

Макс шумно выдохнул.

— Ты продолжаешь делать мне больно даже сейчас.

Я понимала чувства Макса. Я всегда пыталась казаться лучше, чем есть, а потому утаивала многое, боясь, что он сбежит, стоит ему только узнать, какая я неидеальная. Мне потребовалось слишком много времени, чтобы понять, насколько неискренней я была в отношениях с Максом.

— Тобиас любит тебя. Но я не думаю, что он сможет признаться.

У меня перехватило дыхание. Это звучало нереально. А из уст Макса и подавно, словно надо мной издевались.

— Сегодня… — помимо голоса теперь у меня тряслись ещё и руки. — Ты же пришел только для того, чтобы сказать это?

— Я бы хотел, чтобы вы оба были счастливы.

Я начала мотать головой из стороны в сторону. Маленькие дети, когда не могут успокоиться, так делают, помня о том, как их трясло в животе матери. Только мне это ни хрена не помогало.

«И почему он такой, блин, правильный⁈» — подсознание рвало на себе невидимые волосы. — «Почему у нас не получилось полюбить кого-нибудь вроде Макса?»

— Что дальше, Макс? Что мне делать?

— Тут я тебе помочь не смогу. Я лишь хотел, чтобы ты знала, что я на тебя не злюсь. Ты мне нравишься, но не настолько, чтобы пытаться соперничать со своим братом. Хотя я, наверное, мог бы попробовать претворить твое видение в жизнь, но как ты и сказала — всё меняется.

— Это ты типо меня сейчас бросил? — отчего-то стало смешно и одновременно так легко на душе.

— Увы, но так и есть, Октавия, — Макс тоже улыбнулся.

До этих слов я не понимала, что нерасставленные точки над И висели тяжким грузом и мешали двигаться дальше, что не нужно было бежать от всех, а открыто и честно поговорить с ним.

— Ты ничем не лучше своего братца. Бросаешь девушку в ее день рождения!

— Ну все мы не без греха, — Макс подмигнул мне.

Я впервые была рада, что меня бросили. Отношения с Максом с самого начала были фальшивыми. Красивая картинка, которая ничего не стоила. Мне не было грустно, мне было удивительно хорошо. Хорошо от того, что он нашел в себе силы простить меня.

— Я тебя провожу? У тебя очень милый дом, кстати.

Я отрицательно помотала головой.

— Не стоит, я хочу немного побыть одна. Надо переварить всё, что услышала. И немного поплакать, всё-таки меня бросили.

— Теперь чувствую себя последним негодяем.

— Тебе не сравниться с Тобиасом. Он возглавляет мой личный расстрельный список. Могу отдать тебе второе место?

Макс приставил кулак ко рту, сдерживаясь, чтобы не засмеяться. Вот так просто шутить с ним было очень приятно. Напряжение спадало, как тает весной снег, подставляя мокрую землю под теплые солнечные лучи.

Эпизод под названием Максимилиан Бергман закончился. А что будет дальше — неизвестно даже провидице. Главное, что мой отец может спать спокойно, Тобиас Бергман — не психопат, а просто одинокий и потерянный идиот.