Глава 4 · Счастливое видение

— Кассандра, я больше не могу! Сколько еще коробок вы привезли? — взвыла, устав принимать экспонаты с последней экспедиции сестры Леона.

— Еще десять осталось, — спокойно ответила Кассандра.

— Почему именно к нам? — еще раз застонала, открывая очередную коробку с кучей свитков. — Разве в стране нет больше музеев?

— Ты же знаешь, что это не я решаю.

— Как будто мне легче от этого знания. У нас места уже просто нет.

— Все вопросы к вашему начальству. Или в Министерство. Не ко мне, — резко ответила Кассандра в попытках прекратить моё нытье.

Она была совершенно не похожа на Леона. И, как он и рассказывал, была довольно вспыльчивой особой. Спорить с ней не имело никакого смысла. Работа есть работа. Хоть будет и тяжело в ближайшие дни с разгребанием этой всей кучи древностей, но зато мне неплохо заплатят за объемы. Уже слышала звон монет в голове, и настроение улучшилось. Да и погрузиться в работу — отличный способ выкинуть из головы Тобиаса, который после нашего ужина, наверное, опять скрылся в тумане. Хотя прошла всего одна ночь, но я уже для себя заранее всё решила.

«Опять о нем думаешь!» — отругал внутренний голос.

«Не думаю! Просто…» — попыталась оправдаться перед самой собой.

«Просто думаешь!»

Ничего не могла с собой поделать. Я была очень зла на него и решила, что больше не позволю себе таять и млеть перед этим придурком.

Внешний вид Кассандры был как всегда на высоте. Она еще больше загорела, и кожа приобрела оттенок молочного шоколада. Такая вкусненькая на вид: волосы собраны в хвост с косой, белый топ шикарно подчеркивал загар, голубые глаза небрежно подведены по контуру темными тенями. И эта небрежность придавала ей еще больше шарма. В ушах — большие золотые серьги-кольца, доходящие почти до линии плеч. Кассандра Грейвз была нереальной красоткой. Тогда на вокзале мне показалось, что они с Леоном похожи, но рассмотрев её поближе стало понятно, что первое впечатление оказалось ошибочным. Что касается характера, Леон был котом, который гуляет сам по себе, а Кассандра — пантерой, не меньше.

— Ты надолго в Скайлайте? — спросила Кассандру, когда мы закончиили с бумажной волокитой.

— На неделю где-то. Мне дали отпуск, и я намереваюсь лежать и смотреть в потолок.

— Звучит как план.

Мне иногда тоже хотелось лежать и смотреть в потолок, но я запрещала себе, иначе начинала опять думать, а думать мне нельзя.

— А, ну и прийти на выставку. Хотя я терпеть не могу все эти светские вечера, — Кассандра шумно и обреченно выдохнула.

— Выставку? — я удивилась, не понимая, о чем говорит Кассандра.

— Вит, кто работает в музее? Ты или я? — не увидев отклика в моем выражении лица, она добавила: — В конце недели у вас закрытая выставка картин Сильвестора Арчелота.

Голову пронзила короткая, но ощутимая боль.

— Великий Магистр, у меня вылетело из головы! — Я стукнула себя по лбу. — Выходные были слегка напряженные…

Напряженные это мягко сказано. Один час наедине с Тобиасом и его шуточками приравнивался к году тюремного заключения.

— Пора включаться в рабочий режим, Октавия. Ты же будешь там?

— Да, буду. Точнее, я должна там быть. Мы же вроде как «лицо» музея. Лицо, которое никто не видит, — пробурчала под нос.

— Смешно, — сказала Кассандра с абсолютно каменным лицом, продолжая сверять позиции в бланке. — Вроде всё в порядке. Если заметишь неточности, напиши — перепроверим. Ну и увидимся в пятницу тогда?

Кассандра швырнула в одну из коробок все бумажки, потянулась вверх, размяла шею, а потом пристально уставилась на меня.

— Что же произошло, что на тебе лица нет? Ты совсем растерянная. Хотя неважно, не хочу забивать голову еще и чужими проблемами. Своих вот так, — она провела ладонью по горлу.

Иногда мне кажется, что Кассандра искренне переживает за меня и пытается сблизиться, но потом её словно что-то останавливает. Я в любом случае не собиралась рассказывать ей о произошедшем. Скажи я хоть слово о Тобиасе, вдруг она расскажет Леону. Мне не особо хотелось, чтобы он знал такие подробности о моей личной жизни. Он уехал, и нас больше ничего не связывало.

Вопрос Кассандры заставил меня снова подумать о Тобиасе. Я затрясла головой, чтобы прийти в себя.

«Работа. Мне нужно работать, а не страдать из-за всяких идиотов. А еще эта выставка. Благо, организация мероприятия меня не касалась.»

Первую половину недели я работала не покладая рук, чувствуя неимоверный прилив сил. Древние свитки с нечитаемыми заклинаниями рассыпались прямо в руках и не терпели никакой магии. К ним я относилась как мать к новорожденному, боясь лишний раз вздохнуть. Растила их в заботе и любви, а точнее наращивала утерянные части с помощью схожей по составу современной бумаги, которую я изготавливала сама. Я ежедневно прикасалась к истории, впитывала в себя знания предков, которые не особо были применимы в настоящее время, но которые давали представление о том, как развивалась наша цивилизация и как применялась магия в том числе. Тобиас был не прав, когда говорил, что прошлое неважно. Я приняла сторону Инги Филаксис в этом вопросе. Как минимум потому, что даже мое настоящее когда-то станет прошлым и определит моё будущее.

«Опять думаешь о нем!» — ворвалось подсознание.

«Да, думаю!»

Тобиас Бергман являлся частью того самого прошлого. Просто так вычеркивать его и забывать — наступать на те же грабли, что и с Заком. А при условии, что Тобиас нагло ворвался в моё настоящее, то и я непредумышленно начала задумываться о будущем.

«О будущем с Тобиасом?»

«Нет у нас никакого будущего», — и эти мысли заставляли грустить.

«Слава Великому Магистру, ты это понимаешь!»

И дальше снова работа-работа-работа. К концу недели я даже немного взвыла. Я проводила в в музее дни и ночи. Начальнику это буземно нравилось, но истинно причиной было то, что я не хотела возвращаться домой, в эти пустые стены.

— Выставка завтра? Ты выбрала наряд? — спросила Фрея из коннектора.

— Да что там выбирать. Оденусь как обычно, — отмахнулась от подруги.

— Как обычно — это какая-то невнятная футболка, джинсы и кроссовки?

«Ох уж эти комментарии Фреи…»

— На самом деле я думала о брючном костюме.

— Там же соберется весь бомонд, и такое лицо ты хочешь показать?

— Они придут смотреть на картины, а не на меня.

— Что если там будет какой-нибудь холостой, богатый и привлекательный мужчина — а ты не при параде⁈

— Да кому нужны эти мужчины.

— Внезапные признания Октавии Ленар.

— Есть кое-что, чего ты не знаешь… — еле собралась, чтобы рассказать подруге об ужине с Тобиасом.

Не передать словами, какое у нее было лицо и сколько разных эмоций оно выдало, когда она услышала подробности того вечера.

— Неужели тебе нечего сказать? — спросила Фрею, когда та с каменным и бледным лицом уставилась в одну точку, её брови норовили улететь в космос.

— Я просто в шоке, — тихо прошептала подруга.

— Представь каково мне.

Я устроилась поудобнее в кресле и закинула ноги на стол. Ноги затекли от постоянного сидения на работе.

— Вита, это — не норма. Я тебя совершенно не узнаю. Одно дело клеить каких-то левых парней по пьяни, другое…

— Забыла уже, как говорила мне переспать с ним?

— Я этого не говорила! — Фрея разозлилась и её глаза стали намного темнее, чем были, цвета штормового моря. — Я говорила, что у тебя все мысли только о сексе. И когда ты перестала различать сарказм?

— Фрея, — взвыла, закрывая лицо подушкой. — Я вообще не понимаю, что происходит. И зачем он это делает?

— Зато я знаю, что происходит, — я вся напряглась во внимании. — Этот псих развлекается с тобой, кайфуя от того, как ты по нему сохнешь. О высоких чувствах и говорить нечего. Забудь его уже, как страшный сон, и держись подальше! А лучше — найди уже себе кого-нибудь постоянного.

— Тебе легко говорить. Вы с Грегом вместе уже четыре года и у вас идиллия. Ты же умудрилась его исправить.

— Нет у нас никакой идиллии. Отношения — это такая же работа, как и прочие. И я никого не исправляла, просто я лучшее, что случилось с ним в этой жизни.

— Ты такая скромная, что и сказать нечего!

— Я просто люблю себя, а потому и Грег меня любит. И тебе пора полюбить себя.

— Так я люблю.

Фрея тяжело вздохнула.

— Пьянки, беспорядочные партнеры, работа на износ, импульсивные поступки — это не про любовь к себе, Вит.

— Когда ты произнесла все мои грешки вслух, стало как-то не по себе.

По моей спине пробежали мурашки, и я поежилась будто замерзла.

— Я люблю тебя, Вит. И желаю тебе самого лучшего, ты же знаешь. И я переживаю, что путь, который ты выберешь, поддавшись тому, что у тебя между ног, может дорого тебе стоить.

— Меня сейчас стошнит. Давай заканчивать уже этот разговор.

— Вита! — воскликнула подруга.

— Что? — внимательно посмотрела на Фрею.

— Пообещай мне, что ты не будешь больше страдать из-за Тобиаса Бергмана.

— Ты просишь невозможно…

— Обещай! Или я приеду и устрою тебе прилюдную порку своими собственными руками! И ему, если попадется под руку!

Волосы Фреи зашевелились, как будто в ней текла не кровь нимфы, а горгоны, известной тем, что вместо волос на её голове были живые змеи.

— Ладно-ладно. Не нервничай.

— Ты поняла меня, Октавия Ленар?

— Ты сейчас так похожа на мою мать, что мне аж страшно стало, — я попыталась отвлечь Фрею, но с ней такое редко удавалось провернуть.

— Октавия, ты увиливаешь.

— Всё! Обещаю, что если увижу Тобиаса Бергмана, то побегу куда глаза глядят, сверкая пятками!

— Умница. Я бы с тебя еще магическую клятву взяла, но это не получится на расстоянии, а поэтому поверю на слово.

Я поспешила отключить коннектор, потому как Фрея совсем уж разболталась.

Бежать от Тобиаса куда подальше? Звучит абсурдно, ведь это он от меня убегал.

* * *

Сильвестор Арчелот — современный художник, картины которого я совершенно не понимала. Стояла и смотрела на всё это современное искусство, и не было в нем никакой жизни. Какая-то мазня, не меньше. То ли дело, полотна Августа Нимта. Их я готова была рассматривать часами.

Я позволила себе стащить бокальчик шампанского, цедила его маленькими глотками и долго всматривалась в инсталляцию под названием «Черный круг». Если смотреть очень долго, то казалось, будто этот круг тебя засасывает в себя. Это, наверное, единственное его творение, что нашло хоть какой-то отклик в моём сердце. Мне даже показалось, что я могла бы провалиться в эту черноту, если бы меня вдруг толкнули. Жуткое и очень знакомое чувство.

На выставке собрались все сливки общества, от предпринимателей до представителей Министерства. Со своими женами, детьми и даже живностью. От роскошности некоторых нарядов болели глаза. Мне стало не по себе от того, что пренебрежительно отнеслась к словам Фреи и, не послушав её, все-таки напялила довольно скромный серый брючный костюм. В нем меня можно было спутать с официантами, что разносили гостям легкие закуски.

Я заметила несколько знакомых лиц, среди которых была и Кассандра. Потрясающая женщина, от которой за версту веяло холодом и расчетом. И хоть она всем приветливо улыбалась и даже смеялась над шутками богатых толстяков, прямо на лбу сияла табличка: «Не влезай! Убьет!».

«Вот бы мне хоть каплю её уверенности.»

Теперь я понимала, почему Леон предпочитал не подходить к Кассандре, когда та была не в духе. Жаль, что эту привычку он принес и в наши отношения. Очень жаль.

«Теперь ты думаешь еще об одном бывшем?» — внутренний голос тут как тут.

«Леон всегда останется для меня светлым и теплым воспоминанием. Могу себе позволить.»

«Главное, не начни загоняться!»

Леон это настолько пройденный этап, что казалось мы встречались где-то в прошлой жизни. Я всегда тепло вспоминала то время, что мы провести вместе.

А время все бежало и бежало, от блеска страз вокруг меня кружилась голова.

«Я забыла сегодня хоть что-то поесть.»

«Но при этом не побрезговала пригубить бокальчик-другой!» — ругало подсознание.

«Кажется, у меня и правда проблемы с алкоголем».

Бокальчик игристого раз, бокальчик игристого два, и я ловлю себя на мысли, что пялюсь на чью-то аппетитную задницу. Глазами продолжила изучать строение тела незнакомого мужчины: широкие плечи, подтянутое тело (насколько можно судить о человеке в костюме), коротко стриженные волосы, уши ничего такие.

«Уши⁈» — удивилось подсознание.

«Ну они такие аккуратные!»

«Пьянь!»

Мужчина поежился, ощущая на себе столь пристальный взгляд, и обернулся, замечая меня. Мои внутренности провалились в пропасть. Он был хорош! И не такой старый, как остальные гости, разве что морщинки в уголках глаз сообщали, что ему за тридцать. Наши глаза встретились, а в мою голову будто вонзилась стрела.

Внезапное видение, которое невозможно остановить. Я и этот мужчина едем в купе поезда, за окном мелькает морской пейзаж. Мы смеемся, он убирает прядь волос с моего лица, и в его взгляде столько нежности, столько тепла. Я вижу на его безымянном пальце обручальное кольцо. Выставляю руку вперед, как бы хвастаясь, что у меня такое же и вижу свое отражение в стекле, где на лице неподдельное счастье.

Наваждение спадает, сердце бьется как бешеное, и я смущенно отворачиваюсь, не зная как реагировать на увиденное.

«Что это было? Мое будущее, которое случится или не случится? А самый главный вопрос — кто этот мужчина?»

Заливаю в себя оставшееся в бокале шампанское, боюсь снова смотреть в сторону незнакомца. Мне душно, и воздух в музее кажется затхлым. Я спешно ищу официанта, собирающего пустые бокалы, чтобы отдать свой и ретироваться на воздух, как вдруг меня резко хватает под локоть директор музей.

— Октавия, вот ты где! Почему стоишь в стороне и не общаешься с гостями?

Директор Спаркс был человеком невысоким, грузным, с большими усами, лысой головой и носил монокль на правом глазу.

— Мне немного нехорошо, мистер Спаркс. Вы же знаете, я не люблю толпу.

— Пора выбираться из своей пещеры, Октавия. Ты же такая молодая!

«Кажется, директор уже навеселе,» — комментировало подсознание поведение директора.

«Да если приглядеться, то это не выставка, а какая-то медленная и изысканная пьянка богатеев».

— Пойдем, познакомлю тебя с человеком, что пожертвовал на днях музею очень древнюю книгу времен Великого Магистра, которую я планировал поручить тебе отреставрировать.

— Мне⁈ — я ошарашенно уставилась на мужчину. — У меня мало опыта. Вы переоцениваете мои силы.

— А не ты ли у нас — работник месяца? — подмигнул директор Спаркс. — Я слышал ты последнюю неделю практически ночевала в музее. Я это ценю. Редко встретишь такого ответственного работника.

Его слова меня порадовали. Если бы у меня был хвост, то он ходил бы ходуном от переполняющей радости и благодарности.

— Мне лестно, но… — он не стал меня слушать.

— Пошли! Не стесняйся. Он сказал, что хотел бы следить за процессом, ведь это их фамильная реликвия.

Директор потащил меня за собой, подхватив за рукав пиджака. Он вел меня прямо в сторону того самого мужчины, которого я бесстыдно рассматривала. Ноги с каждым шагом становились все непослушнее, каблуки тряслись от тяжелой деревянной походки. Я опустила глаза в пол, стараясь скрыть порозовевшие щеки.

— Мистер Бергман, вот она. Октавия Ленар, выпускница Академии Боевой Магии и Прикладных Искусств с шестым уровнем. Очень талантливый реставратор для своего возраста.

«Он сказал Бергман? Мне не послышалось⁈» — закричало подсознание.

Я резко подняла голову, удивление скрыть было довольно тяжело. Я почувствовала как увеличились мои глаза и как зашевелились уши.

«Это какая-то шутка?»

«Может, однофамилец?» — пыталось успокоить меня подсознание, но было поздно. Я словила панику.

— Приятно познакомиться. Максимилиан Бергман, — одна рука мужчины была заведена за спину, вторую он тянул мне для рукопожатия.

Я замерла как статуя. Директор пихнул меня локтем в бок и прошептал сквозь сжатые зубы: «Пожми ему руку!» Не понимая, что вообще происходит, я чисто машинально протянула свою онемевшую конечность мистеру Бергману. Наши пальцы соприкоснулись. Думала, что пожмет руку, но он развернул ее, чуть опустил голову и поцеловал тыльную сторону ладони. Это был очень несовременный и неожиданный жест.

— Приятно… — только и смогла проговорить, потому как мою челюсть зажало.

— Надеюсь на ваш профессионализм. Отрываю эту книгу от самого сердца, но считаю, что она должна стать достоянием общественности, а не пылиться у нас в библиотеке.

Я уже не слышала, что он говорит. Я зависла на том моменте, как он назвал своё имя. И на своем видении. Мужчина уже какое-то время не держал меня за руку, но я продолжала стоять вытянув перед собой эту сломанную лапку.

— У вас все в порядке? Выглядите бледной, — спокойно спрашивает Максимиллиан, а у меня на затылке тем временем выступил холодный пот

— Точно. Ты же говорила, что тебе нехорошо. Все-таки выйди ненадолго подыши. И возвращайся к нам, обсудим сроки и планы.

— Да…. хорошо…

Медленно развернулась, перед глазами стоял туман. На ватных ногах двинулась в сторону центрального входа. Краем уха я услышала дальнейший разговор директора Спаркса и Максимилиана Бергмана.

— А где же ваш брат? Он не в столице? — спросил директор Спаркс.

Моё сердце замерло на мгновение.

— Должен был прийти. Точнее не могу сказать. Он у нас человек занятой. Всё-таки в Министерстве работает, — Максимилиан звонко засмеялся.

— Мистер Тобиас не против, что вы совершаете такое пожертвование?

Моё сердце отказывалось биться.

— Не думаю, что он против. Он считает, что мы слишком много внимания уделяем прошлому, забыв о настоящем.

Мои легкие не получали кислорода.

— Какие вы всё-таки разные! Но оба достигли таких высот. Ваш отец, наверное, переполнен гордостью.

Максимиллиан промолчал и ловко сменил тему разговора. У меня перед глазами замигала красная лампочка. Организм отказывался функционировать в таких условиях.

«Это видимо старший брат, о котором он говорил!» — орал голос в голове.

Это было настолько удивительное совпадение, что мне хотелось громко засмеяться, а следом забиться в истерике. Особенно после видения, от которого хотелось летать, в котором меня переполняло счастье. И с кем? С братом Тобиаса Бергмана.

— Это какая-то злая шутка…

С медленного шага перешла сначала на быстрый, затем и вовсе побежала. Пулей вылетела из здания музея, виски сдавило тисками. Из-за пелены перед глазами не видела, куда меня несет, и врезалась в первого встречного, чуть не сбив того ног. Я не придала этому значения и устремилась в темноту, желая спрятаться ото всех.

«Ты не можешь не вернуться назад…» — напоминало о моем положении подсознание.

«Знаю. Мне просто надо чуть-чуть подышать и собраться».

Я остановилась посреди площади, согнулась пополам, опершись ладонями о колени, выдыхала через нос и выдыхала через рот. Мне стало получше, хоть летний теплый — даже горячий — воздух не сильно помогал, скорее душил еще сильнее.

Я выпрямилась, похлопала себя по щекам, покрутила шеей, произнесла несколько аффирмаций для пущего спокойствия.

— Мисс Ленар, вам стало лучше? — приятный голос Максимилиана Бергмана раздался за спиной, и я обернулась.

В руке он держал бутылку с водой, стенки которой покрылись каплями конденсата.

— Если вам жарко — приложите к шее. Станет полегче.

— Спасибо, — я смутилась.

«Пошел за мной, это так мило».

Приложила живительную прохладу к шее и как будто бы заново родилась.

— Кайф! — поняла, что передо мной стоит далеко не простой человек, судя по манере поведения с ним директора Спаркса, и поспешила извиниться. — Простите.

— Не стоит. Вам еще книгу реставрировать. Хотел убедиться, что с Вами всё в порядке.

Максимиллиан Бергман очень приветливо и максимально очаровательно улыбнулся. Они были совершенно не похожи с Тобиасом. Разве что цветом волос. Увидя их вместе, я бы и не подумала, что они братья. Я до конца не верила в то, что это правда, а не только мои собственные выводы.

— Если вам плохо, то можем не обсуждать дела сегодня. Как насчет разговора за чашечкой кофе где-нибудь завтра в обед? Я знаю одно хорошее место недалеко.

— Я в порядке. Можем обсудить и сейчас.

«Он тебя на обед приглашает, а ты отказываешься? Совсем дурная⁈» — ругало подсознание. Мой внутренний голос кричал так громко, что голова снова загудела.

— Хотя знаете, мне и правда стоит пойти домой. Я выбрала неподходящий наряд и в нем слишком жарко.

— Он вам очень идет.

«Это что комплимент⁈» — подсознание визжало, что приносило мне нестерпимую боль.

— Но я не могу уйти. Директор будет недоволен.

— Оставьте это на меня. Мне он не посмеет возразить, — Максимилиан Бергман протянул мне руку для прощального рукопожатия.

С ним было приятно разговаривать. Меня переполняло спокойствие. От нахлынувшей паники не осталось и следа. Я протянула руку в ответ и он снова поцеловал мою ладонь, отчего бабочки заплясали в животе.

— Оставьте свой контакт, чтобы я мог назначить встречу.

Вышла из ступора и неловко стала доставать из кармана коннектор. Легкое касание экранами, и на прозрачной поверхности моего стал красоваться портрет Максимилиана Бергмана.

— Удачно добраться до дома. Здоровье — превыше всего.

— И вам хорошо провести оставшийся вечер.

Максимилиан Бергман слегка склонил голову в поклоне и развернулся в сторону музея. Я смотрела ему в спину, улыбаясь как дурочка, совершенно забыв обо всем на свете, думая лишь о том, как скоро получится встретиться с ним. От него исходила совершенно другая аура, нежели от Тобиаса, и мне было безумно интересно, что произойдет дальше.

«Может, Тобиас Бергман был послан мне лишь для того, чтобы я встретила свою судьбу в лице его брата?»

Если бы не каблуки, то до дома я бы шла вприпрыжку, переполненная приятными чувствами. Максимилиан казался мне ангелом, разве что нимб над его головой не светился, в то время как Тобиас был воплощением дьявола и всего самого порочного.

«Фрея будет в шоке от таких новостей!»

«Я обещала не приближаться к Тобиасу, о его брате речи не было,» — обиженно ответила внутреннему голосу.

«Резонно.»

«Хочу верить, что видение сбудется».

«Всё в твоих руках!»