Глава 26. Райлен из клана Блэкторн

Райлен из клана Блэкторн

— Как насчёт июня? Вместе с Одой и Гунвиве мы подготовим крепость, отец готов пригласить дополнительных слуг из Синей Крепости, — Бриджид шагнула ближе. Её глаза оставались нарочито равнодушными, спокойными, но тонкая жилка, бьющаяся на шее, выдавала волнение.

Они говорили так, словно обсуждали меню ужина, а не свадьбу самого могущественного человека Айзенвейла.

— Не думаю, — холодно ответил Райлен. — К тому времени всё будет готово для нашего наступления на герцогство.

После этого его работу можно будет считать завершённой. Север вновь станет сильным, цельным, заберёт то, что принадлежало ему по праву и было утрачено тогда, когда Айзенвейл больше всего нуждался в помощи.

А дальше…

— Тогда осень? — Губы девушки тронула лёгкая, демонстративная улыбка, будто именно такого ответа она и ожидала. — Наша помолвка длится уже больше года. К свадьбе пройдёт почти полтора.

Ярл молчал. Он поднялся с тяжёлого деревянного стула, на котором сидел, и выглянул в окно, слыша звон мечей, выкрики и глухие мужские стоны воинов, получавших ранения на тренировках.

Находилась ли она там же? Искала ли Иво для своих безумных тренировочных боёв, принимая удары и тычки, которые он, казалось, чувствовал на себе? Как мог его херсир сражаться с ней? Как мог оставлять синяки и порезы на светлой коже?

Разве только он делал это потому, что это была его единственная возможность прикоснуться к Элле.

— Райлен? — Бриджид мягко коснулась его плеча, желая привлечь его внимание, и мужчина обернулся.

Она была по-настоящему красива — Бриджид. Яркой, контрастной красотой, и красный, на удивление, ей шёл. А ещё она была дочерью Ярвена из клана Скайхельм.

— Осень? — повторила она ещё раз.

***

Стрекот цикад по ночам приятно успокаивал — так же, как треск высокого пламени в многочисленных кострах. Ярл Карни из клана Хельфрост был готов принять их во Фроствике, предложив половину крепости, но Райлен отказался. Во многом потому, что это был их последний поход перед наступлением на герцогство Дрейгмор.

Райлен хотел звёздного неба, выпивки, редких драк.

Несмотря на это, ярл нового вассального клана всё же послал к ним женщин — ласковых, улыбчивых, многие из которых были рабынями. И теперь, глядя на них, сидящих на коленях его воинов, Райлен невольно спрашивал себя:

Хотят ли они этого на самом деле?

Та рабыня… странная подруга Эллы. Она перестала спать с клиентами таверны сразу же после освобождения, несмотря на прежнюю показную услужливость. Он слышал, как его воины жаловались на это, и впервые за долгое время внутри поднялась злость — жгучая, раскалённая.

Принуждение к близости было запрещено в его клане, но что, если девушки просто не видели другого выхода?

— Ярл Райлен! — К нему с улыбкой подскочила незнакомая девушка — смуглая, крепко сбитая, чуть выше среднего роста. — Могу ли я помочь вам?

В её глазах было тепло, обещание, просьба.

— Как тебя зовут? — спросил он, внимательно разглядывая её, ища признаки того, что она рабыня.

Ошейники с функцией слежения могли позволить себе только они, благодаря огромному количеству клановых камней. Но многие рабы прошли через несколько кланов, включая земли, где не гнушались клеймением — как это было с подругой Эллы.

— Торун, мой ярл, — девушка сделала шаг вперёд, сочтя его вопрос за знак одобрения, и положила руку ему на грудь. Её улыбка стала ещё шире.

— Ты рабыня, Торун?

— Нет, мой ярл, я свободная служанка. Но в клане Хельфрост меня почти ничего не держит, — Торун явно не понимала, почему он это спрашивает, а юркая женская рука в это время начала потирать его грудь.

Прикосновения служанки Торун не вызывали в нём ничего, а ведь раньше он ни за что не упустил бы такой возможности. Нежные руки, явно не знавшие слишком тяжёлой работы, кончиками пальцев касались дорогого кожаного жилета, а затем снова ложились всей ладонью ему на грудь.

Райлен кожей, затылком, виском — всем своим существом почувствовал её присутствие. Справа, конечно же, рядом с тем самым отрядом, что сопровождал караван в Айсварию.

Элла смотрит на него, склонив голову вбок, не стесняясь и не отводя взгляда. Её глаза устремлены на нежную женскую ладонь, лежащую на груди Райлена.

Сожаление острой волной пронзает его грудь, стоит ему увидеть ту, что занимает все его мысли в последние месяцы.

Мужчина тут же отходит назад, и когда служанка Торун делает шаг к нему навстречу, он отрицательно качает головой и отводит её ладонь. Райлен не хочет, чтобы Элла видела его с другими женщинами — он уверен, что это окончательно похоронит его шансы.

— Извините, ярл, — Торун испуганно шепчет и быстро уходит, поняв наконец, что он не заинтересован в том, что она предлагает.

Но, обернувшись, Райлен замечает, что и Элла тоже исчезла. Выругавшись сквозь зубы, он направляется к отряду. Невозможность заполучить её доводит его до бешенства, и, кажется, что бы он ни делал, пропасть между ними становится только больше.

Воины полукругом сидели у самого высокого костра, вяло перешучиваясь, довольные и сытные. Желто-красное пламя с треском выбрасывало в тёмное небо снопы искр. Несколько рабынь и служанок сидели на коленях самых молодых и рослых воинов — на зависть остальным.

Элла всё ещё была здесь, почти не участвуя в разговоре, лишь хмыкая и улыбаясь на шутки, которые казались ей особенно удачными. А ведь раньше она и сама не прочь была поддразнить друзей, раздавала тумаки, всё время что-то пыталась делать…

Сейчас она напоминала себя прежнюю только в боях с Иво. Тогда она и грубила, и смеялась звонким, женским смехом, и даже тихо вскрикивала от усилий. Неудивительно, что друг никогда не пропускал эти бои, хотя, наверное, для него они были настоящим мучением.

Райлен старался избегать этих тренировок, не смотреть. Это была не битва, а проклятый эротический танец — мучительный и болезненный для всех участников. Но иногда, если он всё же заставал их во время тренировок, он не мог сдержаться — влезал в короткую драку с лучшим другом, который, казалось, только рад был ударить его в ответ.

Они никогда не обсуждали причины этих потасовок.

Хорошая драка только укрепляет мужскую дружбу.

— Я не спал с ней. Отказал, — тихо говорит Райлен, вставая рядом с Эллой и глядя на то, как огонь отражается в её тёплых карих глазах и рыжих волосах. Костёр подсвечивает её пряди, и иногда ему кажется, что вся голова Эллы охвачена пламенем.

Лёгкое удивление мелькает на её лице, но она почти равнодушно отвечает:

— Наверное, эту информацию стоит рассказать леди Бриджид, — говорит девушка тихо, так, чтобы их не услышали другие.

Райлен ценит это в Элле. Она не любит громких скандалов и показных сцен, в отличие от той же Розины, которую он так бездарно проглядел. Но её нынешнее равнодушие рождает в нём глухую тоску и ненависть — ко всему, что произошло. И даже к самому себе.

Недостойно всё это, недостойно мужчины, а тем более воина. Но и перестать он не мог. Словно чувствовал: если отпустит её, совершит огромную ошибку, о которой потом будет жалеть. Ведь впервые за очень долгое время он вновь чего-то хочет для себя. Хочет так сильно, что больно отпустить.

Приняв решение, ярл сел на бревно рядом с Эллой, касаясь своей обнажённой рукой её плеча и локтя. Девушка не реагировала — смотрела вперёд, но от шуток больше не смеялась, словно не слышала их. А Райлену казалось, будто место, где их руки соприкасаются, горит огнём.

— Даже подраться не смогли, все сами присягают. Мы так совсем скоро разжиреем, — пожаловался Касон.

— Да ты уже, — Рей широко, по-мальчишески улыбнулся, разглядывая хольда Иво. Касон тут же залился краской от злости, а остальные громко рассмеялись — за последние пару месяцев старый вояка действительно набрал вес и даже реже тренировался с другими.

Элла не смеялась. Она всё так же спокойно смотрела на огонь, но Рей заметил, что её щёки, покрытые веснушками, слегка порозовели, и довольно усмехнулся.

Как же мало ему нужно.

Выпрямившись, так что теперь они сидели ещё плотнее друг к другу, он добавил:

— Не расслабляйтесь. Теперь они знают, сколько нас. Патрульные доложили, что на пустых землях собирается большая группа всадников, что люди прибывают в безымянную деревню на границе. И мы покажем им, что границы пустых земель не принадлежат им, что кланы Айзенвейла не должны идти в обход!

Райлен поднял вверх правую руку сжатую в кулак, ту, что не касалась Эллы, под довольные выкрики воинов. В этот момент он заметил, как девушка нервно выдохнула.

Он слышал её сердцебиение, чувствовал запах её волнения и понимал, что всё же оказывает на неё какое-то влияние. Но это было ничто по сравнению даже с тем, что она чувствовала несколько месяцев назад, до той проклятой ситуации с Розиной и Йордом. И тем более ничто по сравнению с тем, что он хотел бы, чтобы Элла чувствовала к нему.

Райлен должен был приложить больше усилий. Никогда не должен был предлагать ту групповую близость с Мойрой и десять серебряных.

Он ведь замечал в тот момент её острый взгляд, её спокойствие, несмотря на попытку изобразить из себя обычную деревенскую простушку. Но похоть тогда настолько затмила ему глаза, что он не оценил ни осанки, ни развитых мышц.

Её тело было телом воина, тренированным каждый день, но Райлен даже представить не мог, что Элла пряталась прямо перед его носом, почти каждый день рискуя своей жизнью.

Ярл искал её тогда, опросил старост всех ближайших деревень, и те, словно проклятые, рыскали в поисках рыжеволосой девы, но безуспешно. Образ обнажённой, высокой и сильной девушки настолько сильно въелся в его сознание, что он сразу же заметил Розину, приехавшую в Блекхейвен навестить знакомых, просто потому, что у той были чем-то похожие растрёпанные каштановые волосы… Он не медлил, приглашая девушку в свою постель — магия делала Райлена более агрессивным, нетерпеливым и требовала разрядки. Либо в битве, либо в любви.

Когда он избил Эллу по наговору Розины, его рвало почти всю ночь, хотя тогда он и думал, что она мальчишка. Райлен не мог понять, что произошло, но ему казалось что он горит, будто его собственная спина покрыта синяками и страшными ранами. Однако ярл был совершенно здоров. Конечно, его мучила вина, но она была ничем по сравнению с тем, что он испытал, когда понял, что избил женщину.

Ту, кого искал всё это время. Ту, кого не забыл, по какой-то дурацкой причине, за многие месяцы. Ту, кто добыла для него камни клана Ульвхейм, рискуя собственной жизнью.

Даже сейчас, думая об этом избиении, он чувствовал, как внутри всё сжимается от отвращения. Райлен хотел бы дать Элле возможность ударить, ранить его в ответ, но вряд ли она согласится. Она вела себя так, будто забыла об этом, а он до сих пор иногда видел перед собой отчаянные, полные боли и разочарования тёплые глаза, сотни эмоций девушки, словно он предал её, хотя до того разговаривал с ней лишь раз.

С его возвращения в Блекхейвен он с каждым днём всё отчаяннее пытался добиться её расположения. Заваливал подарками, которые она тут же возвращала, выделил для неё лучшие покои, дал ей всё — кроме свободы и статуса воина.

Он знал, что девушка привязана к своим родственникам, и пообещал её малолетнему брату хорошее образование, обучение стратегии, управлению войсками.

Элла благодарила его, но с каждым днём словно… затухала. Чем неистовее он искал её прикосновений, эмоций, возможности искупить свою вину, тем односложнее становились её ответы, тем более ровной и спокойной — её реакция. Иногда ему даже хотелось вызвать в ней гнев, если уж радости не удаётся! Что угодно, кроме этого равнодушия.

Он же видел её живой, пылающей, когда она ещё верила, что будет свободна! Тогда ей даже нравились разговоры с ним, и он замечал в Элле ревность к Розине.

Тогда он был уверен: несколько дней, полное внимание, богатые подарки, жаркие касания — и он окажется между этих сильных, длинных ног. Если её случайное прикосновение вызывало в нём волнение, что уж говорить о том моменте, когда он сможет оказаться в жаркой, влажной глубине, целовать каждый уголок этого прекрасного, тренированного тела, пока она будет сходить с ума от наслаждения.

А сейчас… «Да», «нет» — короткие ответы. Иногда Элла и вовсе смотрела на него усталым, равнодушным взглядом, словно спрашивая: «Чего ты хочешь?»

Он много чего хотел. Особенно в постели.

Но о ней, похоже, можно забыть. Что-что, а принуждать Эллу к близости он никогда не станет. Даже мысль об этом вызывала в нём тошноту.

В эту ночь он вновь видел сон, в котором он сгорает заживо. Сон, пришедший к нему после того как он избил Эллу и который мучал его все те годы, что он сам провёл в рабстве.