Глава 27. Пустые Земли

Даниэла из клана Фэйрвейн

— Думаешь, жизнь там, за этими стенами, лучше? — доктор Ларссон сидел передо мной на корточках, глядя участливо. Он был почти рядом… протяни руку — и он мог бы сочувственно погладить меня по плечу.

Если бы только между нами не стояло прочнейшее стекло, которое я не могла ни сжечь, ни разбить, ни выбить.

А ведь я пыталась. В первые дни, после того как все пленники комплекса либо сбежали, либо погибли, пытаясь сбежать.

Все, кроме меня.

— Думаю, да, — огрызнулась я. — По крайней мере, я не буду жить, словно рыба в аквариуме.

Честно говоря, что такое аквариум, я не знала, но земляне часто называли так моё новое жилище. Судя по всему, это что-то, связанное со стеклом, за которым можно безопасно наблюдать за существом, не давая ему уйти.

— Не грусти, Дэйнелла. Ты не понимаешь сколько сделала для нас. Теперь у нас есть надежда на то, что наши дети выживут. Мы сможем ассимилироваться, и жить наравне с аборигенами. Скорее всего, даже лучше них.

Я только поморщилась. Мне-то с какой стороны должно быть легче от того, что они смогут ассимилироваться?

— Какие ещё дети? Разве ваши дети не погибли сотни лет назад?

Меня не выпускали из этой комнаты уже больше сорока дней. Интересно, хоть кто-нибудь из них проводил сорок дней в пространстве три на три метра? Не имея книг, бумаги или чего угодно, что могло бы отвлечь от этого высасывающего душу одиночества, казавшегося мне даже хуже их экспериментов.

— Дети землян, Дэйнелла. Этот проект… ты и Райлен. Вы столько сделали для человечества. Не думай, что мы об этом забудем. Хотел бы я, чтобы мои дети смогли увидеть это, разделить мою надежду…

— Может, я тоже хочу увидеть это? За пределами этих стен?

Можно ли описать ненависть, которую я стала испытывать к доктору Ларссону после исчезновения Рея? Но одновременно… я ждала его визитов.

Кроме него со мной никто не разговаривал. Боялись, до ужаса, настолько, что пока он был в отъезде, меня даже не выпускали из этой комнаты.

Кто бы мог подумать, что я буду ждать экспериментов, болезненных уколов, бесконечных заборов моей крови и даже кожных слоёв.

Что угодно, лишь бы не видеть эту треклятую комнату.

— Ты же понимаешь, Дэйнелла, ты бы не выжила без нашего вмешательства. Мы дали тебе и Райлену магию, но только чтобы подтвердить наши гипотезы. Ты слишком опасна для окружающих, да и цель была в другом…

***

Я сделала судорожный, полный ужаса вдох в своём шатре, установленном на ночь. Из груди вырвался всхлип. Резко встав, я вышла наружу, быстро вдыхая и выдыхая, чувствуя, как слёзы застыли в глазах, а руки мелко дрожат.

Поднимаю голову вверх — тёмное безоблачное небо сверкает миллиардами звёзд, и где-то там, среди них, наверняка есть и погибшая Земля, с которой прибыли иные. Сегодня небо кажется мне особенно красивым, огромным, бесконечно тёмным.

Я вдыхала прохладный ночной воздух, думая о том, что свободна, что вокруг меня больше нет ненавистных стен комплекса, когда мне казалось, что в моей жизни ничего не изменится, пока я не умру. Одна, ненавидимая и пугающая всех, кто находился рядом.

Без семьи, без друзей.

Этот сон… настолько реалистичный, что, проснувшись, я не сразу поняла, что это неправда. Я ведь столько лет не видела подобных кошмаров.

Нужно успокоиться.

Я свободна. Я не одна. Я не сижу в «аквариуме», в меня не тычут электрородами, боясь даже прикоснуться. У меня есть семья — Орин, Синье, Дайнар. У меня даже есть друзья.

И пусть я была рабыней, но это рабство было ничем по сравнению с заключением в комплексе.

— Элла? Всё в порядке? — Райлен подошёл, как всегда, бесшумно, а редкие огни лагеря никак не предупредили о его появлении.

Не то чтобы я сейчас слушала огонь — слишком сильно на мне сказался кошмар из прошлого, настолько реальный, что мне казалось, будто я на самом деле всё ещё там.

— Элла?

Не доверяя голосу, я просто кивнула, замечая полный сомнений и тревоги взгляд. Как он вообще здесь оказался? Его шатёр находился на достаточном удалении, и даже если я издала некий шум, он не смог бы так быстро дойти сюда.

— Ты уверена? — В последнее время мы разговаривали всё реже, но сейчас он был особенно настойчив. — Ты уверена, что всё в порядке?

— Да, — хрипло ответила я, глядя в темноту. — Просто плохой сон.

Где-то рядом с лагерем начинались пустые земли — те самые, по которым я брела почти пять лет назад. Сбежав из комплекса, не зная, смогу ли добыть еду и воду, подпитываемая магией, я две с половиной недели шла пешком по этим землям. Мне повезло — стояло лето. Ручьи и реки щедро делились со мной не только пресной водой, но и рыбой, которую я, после трёх дней неудач, наконец сумела поймать. Приготовить её, благодаря дару, не составило труда, хотя первое время я поджаривала всё до состояния угля. А потом, когда я уже не верила, что выберусь, я наткнулась на самого зловредного старикашку, какого только знала эта планета.

И на его единственного ученика — такого же отверженного, как и мой мастер.

— Как вы здесь оказались? — спросила я глупейший, на мой взгляд, вопрос, но Райлен, кажется, понял, что я имела в виду.

— Мне тоже снился кошмар… — Он всё это время не отводил от меня пристального взгляда, словно видел, чувствовал, что я испытываю. — Будто я горю заживо. Я чувствовал чудовищную боль, но не видел ни единого ожога. А ещё я словно знал, насколько тебе плохо.

Моё сердце пропустило удар, и я не сдержала тихого, взволнованного выдоха, когда поняла, о чём он говорит. Он ведь и в детстве, в лаборатории, всегда знал, когда мне было плохо, и дрался с землянами, как безумный.

— Женщина, которую вы искали, из вашего детства…

— Нет! — В голосе Райлена неожиданно вспыхнула злоба — такой я не слышала от него никогда. — Я очень ценю тебя, Элла. Ты знаешь, что я дорожу тобой и что желаю тебя. Но даже тебе я не позволю притворяться, будто ты имеешь отношение к моему прошлому. Я не помню эту часть своей жизни. И не хочу помнить. Она меня не интересует.

Почему эти слова всё ещё ранят меня?

— Я не позволю никому пользоваться потерей моей памяти. Ты понятия не имеешь, сколько мошенников я повстречал. Ради своего блага и ради блага своей семьи — не делай этого. Я предупреждаю тебя только один раз.

Я была настолько растеряна от его резкой, острой реакции, что ничего не сказала, позволяя ему уйти — злому, раздражённому.

Значит, он не хочет помнить? Ему неинтересны те, кто остались в прошлом? Казалось бы, я давно отпустила Рея, но сейчас, когда он впервые произнёс вслух, что его не волнуют те, кого он забыл, во мне с тихой, мучительной болью погибли последние надежды.

Прощай, мой друг. Не очень-то и хотелось.

Я ведь и так не была уверена, стоит ли рассказывать ему правду. Он слишком изменился. Слишком много боли, слишком много непонимания между нами. Слишком много людей рядом с ним, готовых на всё, лишь бы быть с ним, а он этого даже не замечает.

Прощай.

***

Телега, на которой я сидела, двигалась мучительно медленно, и, вместо того чтобы оставаться внутри, я шла рядом пешком — так было полезнее для здоровья, да и помогало приносить хоть какую-то пользу, следя за особенно опасными ухабами и состоянием осей.

— У меня очень плохое предчувствие, — произнёс Отто рядом со мной, и я лишь беззвучно кивнула, подтверждая.

Десять минут назад я предупредила всех, что в нашу сторону движется группа всадников. Они должны были появиться через полчаса.

Мы знали, что на пустых землях собирается большой отряд. Знали, что теперь они имели представление о нашем количестве. Но Райлен сознательно выбрал этот путь.

Никто не должен был сомневаться в его силе, в его способности сокрушить любую угрозу, и потому ярл двигался вперёд шумно, не скрываясь, с огромным отрядом.

— Элла! — рявкнул Райлен, заметив, что я всё ещё не в повозке.

Не желая никого нервировать, я забралась обратно, спрятавшись за ящиками так, чтобы случайная стрела не могла меня достать. Я очень хотела сама сражаться сражаться, конечно, но знала, что Райлен скорее отвлечётся на меня и подставит под удар других, чем позволит мне выйти на бой.

— По меньшей мере пятеро отделились и лезут на скалу справа! Возможно, лучники! — крикнула я, закрывая глаза, пытаясь почувствовать редкие огни вокруг.

Где-то в глубине пустых земель пылал огромный костёр, немного отвлекая меня. Из-за него я хуже чувствовала более слабые источники огня, но зато свет такой мощности позволял отслеживать движения некоторых групп на гигантском расстоянии.

— Щиты! — голос Иво почти оглушил меня.

Раздался грохот — воины слаженно подняли щиты со стороны, откуда я ожидала выстрелы. Остальные в это время в спешке пересекали процессию на лошадях, доставали оружие, готовясь встретить врага лицом к лицу. Впереди всех, конечно же, Райлен — неудержимая сила, что сметёт противника вместе с кустарниками и деревьями, не оставляя им ни единого шанса.

Нам казалось, что мы были готовы ко всему. В конце концов, нас было гораздо больше, с нами были маги, лучники.

Но тихий вскрик человека справа от повозки убедил меня в обратном.

— Что это?! Что это?! — он вертелся на месте, не прячась за щитом, глядя на своё плечо, не понимая, что с ним случилось.

А затем воздух разрезал ещё один едва различимый свист — и воин рухнул на землю. Из крохотного отверстия в его голове тонкой струйкой вытекала кровь.

— Что это за магия?! — Отто, стоящий тут же, с ужасом смотрел на мёртвого.

— Спрячься за щитами! — дико крикнула я, с трудом отводя взгляд.

Ещё один свист — и опасность едва миновала Отто. Я сама тут же скрылась за ящиками, окованными железом.

Это не магия.

Это пулевое ранение.

***

Сердце колотилось где-то в горле. Я слышала звуки выстрелов — иногда почти бесшумные, словно оружие было снабжено глушителями, а иногда оглушающие. Я не слишком хорошо разбиралась в земном оружии, но почти двадцать лет наблюдений за землянами многому учат. А до того, как меня начали бояться в комплексе, со мной даже разговаривали, общались, показывали разные бластеры и винтовки.

Нет! Я не вернусь туда! Ни за что!

Неужели до них дошли слухи о рыжеволосой девице, путешествующей с будущим королём Айзенвейла? Но даже если так, неужели они действительно настолько безумны, чтобы напасть на огромный отряд Райлена?

Тяжело дыша, я вжалась в ящики, пытаясь совладать с дурацкой паникой, что накатывала волнами. Я не вернусь в комплекс! Надо успокоиться, собраться, понять, что вообще происходит. Как они могли оказаться здесь, на границе? Комплекс находится в самой глубине пустых земель, туда идти почти две недели! И местные ненавидят иных, работать с ними они бы точно не стали.

Закрыв глаза, я гнала бешеный ритм сердца и снова попыталась прислушаться к огню — его вокруг было немного, только костры для готовки и сушки.

Всё не то.

— У них оружие иных! Вас не заденут за металлическими или плотными покрытиями! — донёсся крик Райлена.

У них?

Свет огромного костра в глубине пустых земель помогал мне лишь немного — он едва касался группы на холме, спрятавшейся за деревьями и ведущей стрельбу. Только сейчас я поняла, что они стреляли неуверенно, и если попадали, то скорее случайно.

Могли ли они быть не землянами? Просто аборигенами, получившими доступ к оружию?

Прямо рядом с телегой раздался болезненный стон. Отто задело шальным выстрелом — он рухнул на колени, хватаясь за раненое бедро. Двигаясь так, чтобы моя макушка не показалась из-за ящиков, я добралась до конца телеги, сбросила с неё два крупных, кованых железом сундука и сама сползла вниз, оказываясь за группой мужчин с щитами.

— Раненые могут спрятаться под телегой! Только убедитесь, что укрыты за чем-то металлическим! — крикнула я, подбегая к Отто и оттаскивая его.

Прятаться воины Севера, конечно, не хотели. Они пытались атаковать — кто стрелами, а кто и вовсе рвался в ближний бой, не замечая, что таким образом просто подставляют раненых под добивающие выстрелы. Поэтому я выставила сундуки вплотную к колёсам, чтобы за ними можно было укрыться.

— Сиди здесь! — увидев, что Отто собирается возразить, я с силой усадила его за кованый сундук, осознавая, что его рана плохая. — Не трогай её рукой. Нам придётся вытащить пулю. Не ковыряйся, идиот!

— Откуда ты знаешь, что это? — тяжело дыша, спросил Отто, но тут раздался взволнованный выкрик Дирка — похоже, ранили кого-то ещё.

— Я должен вернуться!

— И что ты будешь делать, придурок? Ты даже ходить не можешь!

А ещё он теряет слишком много крови прямо сейчас.

— Дан… — он замолчал, но я не могла оставить его вот так, без ответа.

— Я сама пойду. Незаметно. Я их вижу, — соврала я.

Я не видела их по-настоящему, но у меня была идея.

— Ярл нас потом убьёт! — Отто тут же схватил меня за руку, но я резко ударила его ребром ладони.

— Если вы доживёте, чтобы вас убили! К тому моменту, как ярл сюда доберётся, тут уже никого не останется, кроме меня, потому что вы слишком тупые и гордые, чтобы прятаться!

— Элла, спрячься! — рядом с телегой возник Густав, которого, видимо, Райлен направил следить за мной. Но, как и все остальные, он горел желанием влиться в бой — первый серьёзный бой за последние месяцы.

— Я буду здесь! — сообщила я из-под телеги, сидя рядом с сундуком и Отто, с выражением полнейшей покорности на лице.

А сама, как только Густав потянулся за луком, не мешкая, поползла в противоположную сторону, выбираясь из-под телеги и скрываясь за деревьями.

Никто на меня не смотрел, а Райлен был слишком далеко, в начале колонны. Он, конечно, рано или поздно доберётся и до нас, и до противников. Но к этому моменту мои друзья, оказавшиеся ближе всего к стрелкам, могут погибнуть.

К чёрту! Пора, наконец, вспомнить, что я тоже воин. И не просто воин, а маг который должен брать на себя больший риск и более тяжелые задания.

Убедившись, что никто за мной не следит, я закрыла глаза и зажгла на ладони крохотный огонёк, держа его чуть выше травы.

Замедляю дыхание. Мир постепенно погружается в темноту. Все сомнения исчезают, оставляя лишь тени, двигающиеся медленно, словно воздух стал слишком плотным для любого объекта.

Пули я почти не вижу, но замечаю, как изменяется траектория движения воздуха вокруг них, пока они прорезают пространство. Некоторые летят в мою сторону, но я улавливаю их задолго до того, как они становятся опасными, и всегда выжидаю, чтобы не попасть под выстрел даже случайно.

Позади, у повозки, кого-то снова задело, но я не могу сказать кого — в таком состоянии все воспринимаются мною как неясные силуэты, окружённые движущимся ветром и плотным воздухом.

К пятерым стрелкам я добираюсь за пятнадцать минут, двигаясь куда быстрее, чем остальные. В какой-то момент оказываюсь у мужчин за спинами и перестаю ползти, но глаза не открываю — не хочу позволять кому-то подойти ко мне неожиданно.

Лёгкий, почти неслышный звон стали — и первый стрелок делает последний выстрел, после чего роняет оружие, в неверии и непонимании разглядывая тонкий клинок, пробивший его грудь.

Я успеваю выдернуть меч прежде, чем он падает, и перехватываю его тело — ровно в тот момент, когда второй стреляет в меня.

Пули впиваются в тело мужчины, которого я убила мгновением ранее. Одна проходит сквозь его тонкое запястье и летит дальше, едва не задев меня. Но я даже не думаю об этом — мне кажется, будто у меня есть всё время на свете, слишком много времени. Всё вокруг движется неестественно медленно, словно погружённое в вязкую, плотную тьму.

Не отпуская кровоточащее тело, прошитое выстрелами, я делаю шаг вперёд, приближаясь ко второму стрелявшему. Огонь на левой ладони вспыхивает ещё ярче, разгораясь до безумной температуры — настолько, что едва я касаюсь противника, его одежда мгновенно вспыхивает.

Мужчина начинает дико кричать, и я пинком отправляю его вниз по склону.

— Элла! — Несмотря на то, что голос звучит будто сквозь толщу воды, замедленно, я все же узнаю его и, вздрогнув, в страхе распахиваю глаза, мгновенно гася пламя на своей ладони.

Райлен...

Магический транс рассеивается за считаные секунды. Мир вокруг колышется в мареве, пока зрение привыкает к старой нормальности, а после реальность сразу же ускоряется — так, что я теряю всё свое преимущество.

Но оно мне и не нужно — двух из оставшихся троих противников буквально сметает с ног, поднимает в воздух, швыряет вниз по склону, в деревья. Шансов выжить у них нет, и даже у меня от звука ломающихся костей пробегает по коже дрожь.

— Как... к... — Единственный уцелевший смотрит на меня в ужасе, явно не понимая, как, имея численное превосходство и тайное оружие иных, они могли проиграть. Он молод, возможно, даже младше меня, и на мгновение мне становится его жаль.

Куда проще убивать тех, кто кажется лишь размытыми тенями в плотном слое воздуха, или когда ты защищаешься. Но вот так, стоя лицом к лицу, глядя в глаза...

— Умри! — нервно выкрикивает он, поднимая оружие и стреляя почти вслепую — страх не позволяет ему даже прицелиться, он боится отвести взгляд.

— Элла! — Голос за его спиной звучит громче, настойчивее, но я не думаю об этом. Резко уворачиваюсь, падаю на землю, прячась за телом первого поверженного врага, и чувствую, как меня задевает пуля. — Элла!

Последний противник дико кричит от боли, когда Райлен обрушивается на него сзади. Он не медлит ни секунды, наносит удар за ударом, не оставляя врагу ни малейшего шанса.

Я быстро откатилась вбок и чуть приподнялась, осматриваясь, оценивая ситуацию, готовясь вновь уворачиваться, если понадобится, но, похоже, всё закончилось. Где-то вдалеке раздавались крики моих друзей и воинов ярла — крики не страха, но битвы. Они всё ещё сражались с нападающими, но теперь это была обычная схватка, контактная, такая, к какой они привыкли.

— Элла! — Райлен падает на колени рядом со мной и резко разворачивает моё лицо к себе, крепко удерживая его обеими руками. — Ты ранена? Я видел, тебя задело! Где?!

Я растерянно опускаю взгляд на свою руку, чуть ниже локтя — глубокая царапина пересекает ожог, оставленный быстро летящей горячей пулей.

— Пустяки, заживёт через полчаса, — ухмыляюсь я, осознавая, насколько мне повезло.

Заживёт, скорее всего, даже раньше.

Но Райлен не успокаивается. Вместо этого внимательно осматривает мою руку, а затем пробегается взглядом по дорожному платью, изучая каждую багровую каплю, пока не убеждается, что кровь не моя. Его дыхание тяжёлое, неровное, он действительно напуган.

— Строггнир тебя сожри! — выругался он низким, вибрирующим голосом, и, к моему полнейшему изумлению, ярл снова сжимает ладонями мои щеки, удерживая крепко, почти болезненно.

А затем его губы накрывают мои — горячо, безжалостно. Он целует жадно, требовательно, сразу же умоляя раскрыть губы своим языком, но через секунду что-то меняется.

Мозолистые, крупные мужские руки теперь держали моё лицо гораздо нежнее, а губы смягчились, окуная меня в водоворот диких ощущений. Он пил моё дыхание, иногда покусывая губу и оттягивая её, но делал это так горячо, сочно, нежно, но жадно, как у меня никогда не было. Его язык продолжал проникать между моих губ, требуя ответа.

Я просто растерялась. От невероятности этого поцелуя — такого умелого, чувственного, неожиданного. От своей собственной реакции. От острой, пронзившей меня электрической волны, что пробежала по спине, а затем разлилась лавой по венам, заполняя всё тело, делая его чудовищно чувствительным.

Это был он. Рей. Райлен.

Тот, с кем у меня был первый поцелуй. Тот, с кем мы когда-то, не понимая, что происходит и что мы делаем, осторожно изучали тела друг друга…

«Я не помню эту часть своей жизни. И не хочу помнить. Она меня не интересует.»

— Нет! — выдохнула я, тяжело дыша, с силой упираясь ладонями в его грудь, глядя в его шальные серые глаза, всё ещё полные тревоги, и влажные губы, к которым прилипла кровь.

Как же меня бесила собственная реакция.

Это всё потому, что так долго не было мужчины. Потому, что азарт битвы разжигает все инстинкты до предела.

— Нет, — повторила я.

— Конечно… Прости, не сдержался, — Райлен опустил руки мне на плечи — прикосновения, которые я позволяла раньше, но теперь они стали другими, почти успокаивающими. — Я был уверен, что ты серьёзно ранена. Почему ты вообще сюда сунулась?!

С величайшей осторожностью, словно я была на грани гибели, он помог мне подняться, в который раз внимательно осматривая, порой сжимая, будто боялся, что я могу исчезнуть.

— Вы должны вернуться, помочь остальным…

— Нет, — Райлен ответил так холодно и бескомпромиссно, будто даже не рассматривал этот вариант и не собирался его обсуждать.

— Я «вижу» их, я добралась сюда без единой царапины! Вы же сами видели! Из всех, кто здесь находится, у меня лучшие шансы, а остальным…

— Мне плевать, Элла, — перебил он меня, а потом, схватив за предплечье, потянул за собой — быстро, резко, не переставая осматриваться и вслушиваться в окружающие звуки. — Стоит тебе исчезнуть одной, без охраны, и я отправлюсь за тобой! Особенно если ты подвергаешь себя опасности.

Я едва не споткнулась от этих слов, набрала в грудь воздуха, чувствуя, как сильно хочу высказаться, но тут же подавила это желание. Он не был моим другом, с которым можно говорить открыто. От него зависело будущее моей семьи. Кто я такая, чтобы ему перечить? Даже с Иво я могла быть откровеннее.

— Что? — Райлен явно ждал моего ответа.

— Ничего, — покорно ответила я, чувствуя, как всплеск адреналина, что захлестнул меня в начале этой атаки, постепенно угасает, задавленный его присутствием и его стремлением ограничивать меня во всём, с чем он не согласен.

— Элла… — теперь ему не нравится уже моё молчание и покорность.

Вот что ему надо? Ему не нравится, когда я поступаю по-своему, и не нравится, когда я подчиняюсь.

— Элла, тебе не нужно волноваться о моей реакции. Ты можешь отвечать прямо, так, как разговариваешь с другими. Я не хочу быть ярлом, далёким от своих людей.

— Хорошо. Я считаю, что, учитывая вашу силу, неразумно бросать своих людей в опасности ради одной-единственной рабыни, от которой вы и сами не знаете, чего хотите, — спокойно ответила я.

— Поверь, я прекрасно знаю, чего от тебя хочу. Что же касается моих людей, то грош им цена, если они не способны справиться с кучкой безклановых разбойников. Им нужно привыкать действовать без меня.

Без него?! С чего бы это?

Райлен, посчитав разговор оконченным, вновь ведёт меня вперёд, но я резко останавливаюсь — я ещё не всё сказала.

— Оружие иных! Нужно забрать его, уничтожить. Вы сами видите, насколько оно опасно! — Я делаю шаг в сторону оставленных тел, надеясь заодно спрятать сгоревшее тело, но Райлен даже не дёргается — просто удерживает меня на месте.

А затем, к моему полнейшему изумлению, перекидывает меня через плечо, и у меня на секунду перехватывает дыхание. Когда я наконец прихожу в себя, обнаруживаю, что вишу вниз головой, беспомощная, как мешок с зерном.

Зато вниз по склону мы спускаемся за считанные минуты.

К счастью, перед тем как вернуться обратно, он всё же ставит меня на землю, но руки с моих предплечий не убирает. А, оказавшись среди своих, рявкает людям, чтобы они немедленно отправились за оружием иных и не смели возвращаться без всех пятерых.

***

Раненых было много, и по большей части они получили ранения от пуль — именно из-за атаки разбойников с оружием землян. Райлен был прав: с ближним боем воины справились и сами, без нашей помощи. Именно поэтому я не чувствовала особой вины, несмотря на то, что Густаву сильно досталось за то, что он не уследил за мной.

Во-первых, с Густавом я особо не дружила — наоборот, тихо злилась из-за того, что он ограничивал моё передвижение, иногда даже в таких простых вещах, как поход в туалет. А во-вторых, стрелков с самого начала следовало сделать приоритетной целью — воины не знали, как вести себя против них, и глупо подставлялись, просто из-за незнания.

Среди раненых оказались и Отто, и Дирк, а погибших было двое — из числа воинов Райлена. Их тела погрузили на одну из телег, сопроводив прощальными словами, с просьбой к предкам встретить их с почестями, достойными Воинов Севера.

Иво отсутствовал — он всё ещё собирал оружие землян, отправившись туда по собственной воле и горя бешеным энтузиазмом. После того, как он лично видел, что произошло в Клане Обречённых, он загорелся ещё большей ненавистью к иным.

И это заставило меня задуматься о том, кем были его родители, которых он не помнит. Как желтоглазый херсир оказался в рабстве вместе с Райленом? Мог ли он быть одним из тех диких детей, что рождались в пещерах погибшего клана?

— Откуда ты знаешь, что это такое? — спросил Отто, стиснув зубы, пока один из людей Райлена, молодой, но совершенно безэмоциональный воин по имени Ульф, чистым кинжалом расширял рану, а затем, поддев, ловко вытащил пулю.

Надо же, какой он рукастый. Артуру бы такого помощника… но, судя по лицу Ульфа, работа целителя его не интересовала. Куда больше он хотел сражаться, быть где-то рядом с Иво, отбиваясь от местных, если понадобится.

— Видела… раньше. По мне тоже стреляли, — ответила я Отто, умолчав об обстоятельствах.

— Дальше сама? — уточнил Ульф.

Я уверенно кивнула и тут же достала нитки, смоченные в вине, готовясь закрыть рану.

Отто, хоть и был напоён медовухой до такой степени, что почти ничего не чувствовал, время от времени тихо стонал от боли. Остальные смотрели на него с благоговейным ужасом — получить ранение от оружия иных казалось им страшнее, чем самые тяжёлые порезы от мечей и топоров.

Пока я возилась с друзьями, в голове проносились тревожные мысли: всё, что произошло здесь, — ужасный знак для будущего. Аборигены боялись оружия и технологий иных, отвергали их, но, судя по всему, дойдя до определённой степени отчаяния, были готовы забыть о своих принципах.

И теперь это осознание читалось на лицах многих.

Земляне проиграли войну с коренным населением. Но не потому, что были слабее, и не потому, что их оружие не превосходило противника по силе во всём. Они проиграли, потому что почти вымерли — неспособные продолжать род без крови сильных магов, которых сами же и истребили в начале войны, опасаясь их силы.

Но что, если их оружие найдут и начнут использовать местные? Те, кто не находится под угрозой вымирания. Те, кто могут продолжать свой род.

***

— Что с лицом, Дан? — съехидничал Отто, оглядев меня по возвращении в Блекхейвен.

— А что с твоим? Держу пари, ты не сможешь сразу рвануть к своим девицам с такой-то раной, — так же ехидно ответила я, прекрасно понимая, что друг раздражён из-за своего ранения, которое почти лишило его возможности ходить.

Я слышала, что ему, как и Дирку, даже приходилось помогать добираться до туалета, из-за чего оба пребывали в мрачном расположении духа почти постоянно.

— Зато я смогу поехать к родным в любой момент, а ты нет, — продолжил язвить Отто.

Вот зачем говорить такое?

— Это… прости, — он заметил выражение моего лица и сразу же смутился, особенно после того, как кто-то отвесил ему подзатыльник.

Чёрт с ним, с Отто. Он просто чувствовал себя беспомощным, вот и огрызался на всех. Но он был прав — я отчаянно не хотела возвращаться в Блекхейвен, хотя и скучала по Орину безмерно.

В этой поездке, во время нападения у пустых земель и после, когда я помогала раненым, я снова почувствовала себя прежней Дан, так, будто была с отрядом. И даже Густав, который постоянно крутился рядом, не мешал — судя по всему, Рей был не против, что я помогаю друзьям.

Но теперь, в Блекхейвене, нас снова разделят. Я снова отдалюсь от них, перестану понимать половину их шуток и превращусь в личную рабыню Райлена — оберегаемую, охраняемую, одетую в лучшие наряды и живущую среди господ.

— С возвращением, мой ярл, — Ирса, одна из ключниц Райлена, поклонилась, но на её лице застыло выражение явного недовольства. Что-то явно пошло не так за время отсутствия хозяина.

Прогресс в этом отношении был очевиден — сейчас до Рея доходило всё, и Ирса не раз доказывала свою преданность, пусть и была менее образованной и опытной, чем Ода.

— Спасибо. Жду у себя через два часа, — ответил Райлен и развернулся ко мне, собираясь что-то сказать, но не успел.

По лестнице к нему сбежала Бриджид — неожиданно разрумянившаяся, счастливая, выглядящая так прекрасно, как никогда раньше. Длинные волосы распущены, украшены красными лентами, развиваются на ветру, источая аромат дорогого мыла.

На лицах окружающих появилась улыбка, полная восхищения.

— Райлен! Наконец-то вы вернулись! — Она остановилась перед ним, её высокая девичья грудь вздымалась и опадала от волнения и быстрого бега. — Мне нужно столько обсудить с тобой! Приготовления к свадьбе…

— Бриджид… — начал было он, когда её тонкая, ухоженная ладонь легла ему на грудь.

Но конца его фразы я не услышала — ко мне подошла Хельга.

— Элла, я должна с тобой очень серьезно поговорить. Твой брат…

— Что с ним?! — Страшное предчувствие накрыло меня волной.

— Сейчас ничего, он в порядке. Но два дня назад мы нашли его в деревне — почти без чувств, он судорожно кашлял и не мог подняться. К счастью, Альма отправилась туда за покупками…

— Как так получилось?

С каждым её словом паника поднималась всё выше, но мне нужно было понять, почему это вообще случилось, прежде чем бежать к брату.

— Он пьёт отвар раз в неделю, и, конечно, когда у него случаются обострения, мы даём его чаще. Но он скрывал свои затруднения перед этой девчонкой, Ранди.

От гнева на Орина я была готова взорваться. Горячо поблагодарив Хельгу, полетела в нашу комнату, совершенно не замечая потерянного взгляда ярла, устремлённого мне вслед.

Но, увидев братишку, накричать на него я не смогла — вместо этого упала на колени и обняла, крепко-крепко, думая о том, что он — самое близкое к ребёнку, что когда-либо будет в моей жизни.

Орин выглядел взъерошенным и хмурым, одежда порвана на коленке — явно где-то упал.

— Дани, отпусти, — недовольно пробурчал он, чувствуя, что я слишком его опекаю.

— Как ты мог?! Хельга мне всё рассказала!

— Дани, отпусти! Ты не понимаешь!

— Что я не понимаю?! — слегка ослабив хватку, спросила я.

— Почему я должен отличаться от других? Выдыхаться? Болеть? Почему я не могу быть таким же, как Роальд?

— Орин…

— Нет, ты не понимаешь! Ты сильная, магичка, а меня даже не воспринимают всерьёз! Я хочу быть таким же, как остальные! Чтобы Хельга не бегала за мной как нянька!

— Она всего лишь следит за тем, чтобы ты был жив! — Гнев, утихший, как только я увидела братишку, вспыхнул с новой силой. — Подумай о родителях! Я не могу позволить, чтобы с тобой что-то случилось!

— А я не хочу быть везде и всегда самым слабым! Я хочу быть как остальные! Ты не понимаешь!

О, я его прекрасно понимаю. Как бы я хотела быть, как остальные. Как бы я хотела получить возможность иметь детей, не думать о том, что я недостойна собственной семьи.

— Всё будет, всё обязательно будет, Орин! — произнесла я, снова обнимая его, прижимая к себе. — Просто сначала тебе нужно повзрослеть. Я слышала, что это заболевание становится легче с возрастом! И сила — не главное…

— Как же не главное? Ярл Райлен — будущий король Севера, он сильнейший из всех мужчин! - Орин наконец обнял меня в ответ, и я почувствовала, как моё дорожное платье намокает от его слёз. — Роальд смеётся надо мной, Дани… Прямо при Ранди…

Как мне донести до него, что любовь в шестилетнем возрасте — не обязательно любовь на всю жизнь? Что Ранди и Роальд, когда повзрослеют, будут стыдиться того, что заставляли его чувствовать себя слабым?

В ту ночь я легла спать с тяжёлым чувством на душе, несмотря на то, что где-то посреди ночи Орин, замученный угрызениями совести, пришёл ко мне — обниматься.

Но вскоре тяжесть на сердце прошла, сменившись знакомым, засасывающим равнодушием. Я тренировалась одна, без Иво, который с крохотным отрядом уехал искать следы оружия Иных в глубине Пустых Земель.

Стройка родительского дома была почти завершена, и Райлен постоянно напоминал мне о том, что поездка такого уровня должна быть запланирована за много месяцев, после чего я отправила им очередное письмо — пора. Мне снова назначили свободные дни, но даже чтобы выпросить разрешение поехать на стройку, мне понадобилась неделя — многие воины были ранены после стычки у Пустых Земель, а оставшиеся теперь патрулировали ту территорию, опасаясь, что подобное повторится.

Сам Райлен тоже был очень занят — планированием нападения на герцогство и свадьбой с Бриджид.

Такая бессмысленная жизнь могла бы длиться многие недели и месяцы, но этого не случилось. Потому что на десятый день после нашего возвращения я проснулась от криков слуг и рабов.

***

Горели хозяйственные и жилые деревянные постройки — дополнительная пристройка к кухне и даже барак для размещения слуг. Когда я выглянула в окно, все уже были снаружи, отчаянно пытаясь спасти хотя бы жилые здания.

— Несите воду! — донеслось сверху, и, быстро спустившись вниз, я попыталась соединиться с огнём, успокоить его, усмирить, хотя бы немного.

Но, закрыв глаза, сразу почувствовала, что в комнате, где спали служанки, остался один человек.

— Элла! — крик Густава, появившегося почти ниоткуда, догнал меня уже у входа в просторную комнату.

Служанка сжалась в самом углу, истерично рыдая, даже не пытаясь пробраться через огонь, как все остальные, кто спасся, пусть и с ожогами.

— Альма! — громко крикнула я, влетая в комнату и замечая, как моя ночная сорочка загорелась. Тут же сбила пламя шлепками. — Альма, вставай!

— Дан! — девушка бросилась ко мне, сотрясаясь от рыданий и позволяя себя вывести. Для этого я усилием потушила огонь вокруг нас — не стоило прилагать слишком больших усилий и вызывать подозрения.

Тем более что я оказалась здесь слишком поздно — огонь уже почти уничтожил большую часть построек рядом. Как это вообще могло случиться? И почему пламя так быстро перекинулось?

— Забирайте её, вроде не пострадала, — я подтолкнула дрожащую Альму, которая никак не хотела меня отпускать, в сторону Хельги, а сама с печалью осмотрела разрушения.

Ближайшие к кухне постройки сгорели, как и один из домиков для служанок, но другой почти не пострадал. Совсем недалеко располагался барак воинов — его задело лишь слегка, люди вовремя проснулись и начали тушить пламя.

— Ты с ума сошла лезть в огонь?! А если бы ты погибла?! — Густав почему-то считал, что имеет право повышать на меня голос, и это взбесило меня до чёртиков.

— А если бы Альма погибла?! Или тебе плевать на неё, потому что тебе не за неё платят?! И какого Строггнира ты вообще думаешь, что можешь на меня кричать?!

Когда-нибудь мы с ним точно подерёмся.

— Куда? Стой! — вновь крикнул он, но остановить меня не смог.

Я вспомнила, что именно в постройке рядом с кухней хранились многие сушёные травы, включая бризоцвет, из которого готовили отвар для Орина. Теперь эта постройка, часть которой всё же была каменной, казалась сгоревшей дотла.

— Нет… — прошептала я, бросаясь внутрь, туша ровно столько, чтобы разглядеть, что там происходит.

— Элла! — за моей спиной раздался крик Густава, и в этот раз он не медлил — вошёл прямо следом за мной и с силой вытянул меня из всё ещё горящего здания.

Но сейчас я не сопротивлялась — я и сама видела, что всё внутри сгорело. Там не осталось ни полок, ни единого целого ящика, ни травинки!

Конечно, у Орина был приступ совсем недавно, и он пил отвар буквально позавчера. Новый нужен только через пять дней, и вероятность нового приступа так скоро совсем мала.

Но не равна нулю.

— Густав, мне срочно нужно отправиться к Драуге, к реке, — тихо прошептала я, сидя на коленях перед горящей постройкой, чувствуя внутри невероятную решимость и принятие. Не было отчаяния. Не было сомнений.

Словно случился последний толчок. Я больше не могла так жить — подобное бесцельное существование противоречило всему, что я знала о себе и чего хотела для своей семьи.

— Никак нельзя, Элла. Я поговорю с ярлом, возможно, он сможет найти людей на этой неделе. Но этот пожар… Здесь явно поработали противники, нужно всё обыскать, найти виновников!

Никак нельзя, значит?

Я подняла глаза наверх, на звёздное ночное небо а после перевела взгляд на окна, которые, как я знала, находились в покоях Райлена.

А сделала ли я действительно всё для своей семьи и свободы?