Глава 28. Свобода

— Элла? — Райлен кажется по-настоящему удивлённым, когда видит меня на пороге своей комнаты.

Я знала, что слуги видели меня по пути сюда. Возможно, они даже успели доложить Бриджид.

Но мне плевать. Всё это не имеет значения. Моя репутация? Перед кем? Те, кто знают меня, поймут, а те, кто не знают… Почему я должна об этом думать, волноваться о своём статусе среди людей, до которых мне нет дела?

Как всё оказывается было просто.

Ожидание казалось острым, волнительным, но совсем не страшным. Когда-то кто-то в исследовательском комплексе сказал: «Если судьба преподносит тебе лимон — сделай из него лимонад».

— Впустишь? — К чёрту обращения на «вы», к чёрту формальности.

Словно сразу почувствовав, что между нами что-то изменилось, Райлен сглотнул и отошёл назад, пропуская меня внутрь, но взгляда не отвёл.

Наоборот, его глаза потемнели. На секунду он пробежался взглядом по моей одежде сверху вниз — по обычному плотному платью, достаточно хорошо обрисовывающему мою фигуру.

— Могу я тебе чем-то помочь? — тихо спросил он.

Вежливый какой…

Я наклонила голову, уверенно улыбнувшись, не отводя глаз. Я прекрасно знала, чего хотела сегодня. И даже собиралась насладиться этим вечером.

Поэтому, вместо того чтобы что-то отвечать, я расстегнула самую верхнюю пуговицу на своём платье. Пуговица за пуговицей — я расстёгивала его медленно, слыша шелест ткани, но Райлен не дождался последней пуговицы.

Он резко двинулся к двери и запер её на засов — громко, так, что я даже вздрогнула, но своего занятия не бросила.

Под платьем я была совершенно нага, если не считать рабского ошейника. Ни ночной рубашки, ни панталон — только кожа, чисто вымытая, благоухающая мылом.

— Элла… — Голос Райлена едва слышен в большой гостиной.

Как же бесит это имя…

Мужчина не сводил взгляда с моей груди, с мурашек, что покрыли мою кожу, с торчащих сосков, со строго вылепленных ключиц. Иногда его глаза возвращались к моему лицу, и тогда я читала его — Рей казался совершенно потерянным, но в его взгляде полыхало жадное восхищение. Он не мог перестать смотреть на меня.

Ярл словно одновременно знал и не знал, что делать со мной. С такой мной.

— Ты уверена? — хрипло спросил он, вытирая вспотевшие ладони о богато расшитую тунику.

— Да, — ответила я чистым, женственным, громким голосом, не собираясь смущаться, хотя подобные выходки для меня не были нормой — я никогда ещё сама не инициировала близость с мужчиной таким образом.

Всё когда-то происходит впервые.

— Если ты хочешь уйти, Элла, сделай это сейчас! — рыкнул Райлен, продолжая сжимать ткань туники и твёрдо глядя мне в лицо.

Будто говоря, что если я не уйду сейчас, то возможность будет потеряна.

— Ты что же, боишься? — Я дерзко улыбнулась, глядя на него с лёгким ехидством. — Думаю, я переоценила тебя…

А что, если он скажет мне «нет»? Скажет, чтобы я уходила?

— Не переоценила, — на совсем молодом лице Райлена расцвела неверящая, горящая, полная предвкушения улыбка. — Думаю, ты недооцениваешь меня.

Честно говоря, я ожидала, что ярл просто подойдёт ко мне, сметёт с места, сразу же отведёт или отнесёт в спальню, но вместо этого мужчина, не собираясь притушивать очаг, при полном свете начал раздеваться сам.

Совсем не так медленно, как я. Наоборот, он стягивал вещи за секунду, почти срывал, и мне даже послышался звук рвущейся ткани…

— Ярл Райлен! — В дверь громко постучал кто-то из слуг, но Рей даже не обернулся на звук, не отрывая от меня полного ожидания взгляда. — Ярл Райлен, вы нужны в…

— Не отвлекай меня до утра! — громко ответил Рей, опуская руки по бокам, давая мне время его рассмотреть.

Конечно, я уже видела его обнажённого, влажного, на горячем источнике при слабом свете луны, но тогда я наоборот, избегала смотреть на него. Сейчас же, освещённый высоким огнём из очага, Райлен демонстрировал мне всего себя — широкую, безволосую грудь, искусно вылепленные плечи, крупные руки, перевитые венами, мускулистые, ровные ноги.

Как только мой взгляд опустился с его живота ниже, проследив за дорожкой волос, спускающейся к самому паху, меня саму бросило в жар — настолько возбуждён был мужчина. И он хотел, жаждал, чтобы я это видела. Казалось, мой взгляд только распалял его ещё больше, и Райлен едва сдерживался, становясь твёрже и больше прямо на моих глазах.

— Я повторю, Элла. Я дам тебе возможность уйти, если ты этого хочешь, — с трудом произнёс Райлен, делая шаг вперёд, но останавливаясь. — Если же ты хочешь остаться… я буду нежен.

— Мне двадцать пять. Я не девственница, — я медленно поднимаю тяжёлый, изучающий взгляд с его паха на лицо, замечая, как на секунду оно озаряется вспышкой гнева. Неужели он и правда верил что я невинна?

Он наконец подошёл — быстро, буквально в два шага, и я вновь ожидала, что он просто сметёт меня. Но вместо этого раскалённая ладонь ложится мне на рёбра, нежно скользит по боку, оглаживая талию. А затем моего плеча и шеи касается жаркое дыхание — прежде чем смениться влажным, глубоким, чудовищно медленным поцелуем.

Я чувствую каждую болезненную секунду этого поцелуя.

Как смеет он быть настолько чувственным?

Моё тело почти сразу ответило спазмом, но Райлен не торопился — он продолжал покрывать поцелуями моё плечо, перейдя к ключицам, сделал лёгкий укус, который тут же сменился широким прикосновением языка. Его горячее, мускулистое тело находилось совсем рядом, но не прикасалось ко мне — и это казалось особенно мучительным. Только рука — тяжёлая, властная, то сжимающая меня, то вновь поглаживающая, и умелые губы чуть ниже шеи.

— Перейди уже к делу, — нетерпеливо зашипела я, едва сдерживая прерывистое дыхание.

Через секунду я не справилась с демонстрацией своей уверенности — наверняка покраснела до безумия, чувствуя, как кровь прилила к промежности, щекам, соскам, когда Райлен опустил руку мне на ягодицу, сжимая её совсем чуть-чуть. Пальцы оказались под ней, словно наслаждаясь формой и весом.

А мне хотелось большего.

Хотелось, чтобы он уже прижал меня к своему твёрдому телу, хотелось почувствовать быструю, освобождающую страсть, такую, чтобы полностью забыться и забыть, закрыть эту страницу.

— О нет, девочка моя, — он хрипло, почти ласково улыбается, оставляя теперь горячий, ублюдочно медленный поцелуй на моей челюсти, вылизывая её языком.

Кто же знал, что моя челюсть может быть настолько чувствительной?

— Я так долго мечтал об этом. Мечтал о твоих красных прядях на своей подушке, мечтал о том, как они укроют меня, как ты будешь объезжать меня… моё лицо… Смешно признаться, но иногда я завидовал даже лошадям, что находились между твоих идеальных ног.

Как это, чёрт возьми, понимать?

— Впереди у нас вся ночь…

***

Райлен не врал — он и правда посвятил мне всю ночь. Назвать саму себя опытной я бы никак не смогла, и признаться, эти долгие часы стали для меня настоящим открытием.

Трудно поверить, что мужчина может знать женское тело настолько хорошо.

Трудно поверить, что женское тело может так откликаться, так гореть.

В первый раз Райлен довёл меня до разрядки пальцами, как и во второй, а в третий — языком, вылизывая меня так, будто я была чёртовым яблоком, покрытым мёдом. И каждый раз, доводя меня до предела, он смотрел в мои глаза, словно отчаянно желая вновь и вновь убеждаться, что мне хорошо. Он позволял себе пошлости, запрещал закрывать глаза в моменты разрядки, просил смотреть на него, повторял, насколько сумасшедшее у меня лицо и тело, так, что если бы он даже хотел отвести взгляд — не смог бы.

Своё собственное удовольствие, похоже, вообще его не интересовало, и я даже засомневалась, дойдёт ли у нас до главного.

Но я ошиблась.

Стоило ему убедиться, что я расслабилась, совсем размякла, перестала соображать, как Райлен взялся за меня всерьёз. Ярл оказался настолько неумолимым и беспощадным, да и требовательным, что в какой-то момент я вообще засомневалась, выдержу ли я подобные «тренировки».

Отдельно меня добивал контраст — его яростные, почти непрекращающиеся безумные движения, постоянные комплименты на грани пошлости и нежнейшие прикосновения губ, что, казалось, побывали на каждом сантиметре моей кожи.

В итоге я просто отключилась — настолько уставшим и обласканным было моё тело. Но мой сон не продлился долго. Буквально через час Райлен вновь разбудил меня горячими поцелуями по всему телу. Он сказал, что если бы я не проснулась, он мог бы провести за этим занятием всю ночь. Но раз уж я проснулась…

Утро застаёт меня совершенно неожиданно. Я резко просыпаюсь, сразу же садясь, растерянно осматривая огромную спальню Райлена, который, кажется, вообще не спал.

Мужчина лежит на боку, медленно, изучающе проводя пальцем по моему телу — там, где волосы спадают на плечо.

— Доброе утро, соня, — улыбнувшись, шепчет он, и я наконец вспоминаю. Зачем я сюда пришла.

— Доброе, — хрипло отвечаю я, протягивая руку к своему ошейнику. — Теперь ты освободишь меня?

Почему он так смотрит?

Так, словно я его, по меньшей мере, ударила?

***

— Ты поэтому вчера пришла? — голосом, лишённым всяких красок, спросил Райлен.

И я почувствовала себя так, будто солнце, что заливало светом эту комнату совсем недавно, словно погасло. Здесь даже стало холоднее.

Конечно же, ярл не радовался тому, что услышал.

Но чего он хотел? Сколько можно кормить меня обещаниями свободы, одновременно постоянно намекая на постель? Неужели он думал, что я пришла сюда потому, что готова быть его личной рабыней, той, кто будет с ним в перерывах между Бриджид, пока не надоем ему, как Мойра и Розина до этого?

— Я хотела этого, разве нет? — я выпрямилась ещё больше, так, что лёгкое покрывало упало с меня, обнажая острую грудь.

Райлен тут же устремил на неё взволнованный взгляд, даже его рука, лежавшая на одеяле, дёрнулась, но затем в глазах появилось упрямое недовольство и оттенки боли, что я видела до этого.

— Но да, я хочу свою свободу. Если после этого ты мне её не дашь, то, думаю, нет смысла даже надеяться и ожидать, что ты когда-то сдержишь своё слово.

Стоило мне сказать это, как серые, прозрачные глаза потемнели. Ярл резко и полностью поднялся с постели, делая несколько раздражённых шагов. Я невольно следила за движением развитых мускулов на ровных ногах и за остатками возбуждения, которое всё ещё владело мужчиной.

— Я никогда не собирался оставлять тебя рабыней навсегда, — резко ответил Рей, взъерошивая волосы.

— Тем не менее, всех моих друзей ты давно освободил, хотя они сделали куда меньше для этого клана, — я холодно улыбнулась, не позволяя себе вновь доверять его словам.

— Я дал тебе слово!

Тихий, грустный смех невольно вырвался из моей груди.

— Это слово ты можешь сдержать, отпустив меня в возрасте восьмидесяти, девяноста лет, прикрываясь моей безопасностью… Это не отменит того, что я проживу жизнь рабыни. Ответь мне, ярл, мой хозяин, отпустишь ли ты меня сейчас? — я вновь оттянула свой ошейник пальцем.

— Не называй меня так! — Казалось, каждое моё слово ранило Райлена ещё больше. — Я не знал, что для тебя это настолько невыносимо. Неужели твоя жизнь здесь так плоха? Я же готов дать тебе всё, что ты…

— Мне не нужно всё это! Спасибо за дом для родителей, но я готова работать, так же как и все! — перебила я его, тоже поднимаясь с постели, не стесняясь, понимая, что этот разговор идёт в никуда. — Я так понимаю, твой ответ «нет»?

— Элла, скажи… Если бы ты не хотела получить свободу, ты не пришла бы вчера? — Райлен словно закрылся, отвернулся, голос казался равнодушным.

Он не мог поверить, что я решилась на подобное?

— Не пришла бы. У тебя есть невеста, и, думаю, ей не по нраву то, сколько внимания ты мне уделяешь.

И сколько внимания он уделяет всем своим любовницам. Но кто я такая, чтобы говорить об этом ярлу?

— Мне нет никакого дела до мнения Бриджид! И тебе не должно быть. Она прекрасно знала, на что соглашалась, когда дело касалось будущего брака со мной! — тут же резко ответил Райлен, но я только пожала плечами.

Их отношения — не моё дело.

— Элла…

— Ты собираешься освобождать меня? — в очередной раз повторила я, обыскивая комнату взглядом, пытаясь найти свою одежду.

Судя по его молчанию, ответ я должна засчитать как «нет»? Печально. Попробовать всё равно стоило. Да и мысленно я…

Теперь, после ночи с ним, я уже не могла воспринимать Райлена как друга детства — того, кто был всем моим миром столько лет. Даже после побега я ещё очень долго не могла думать о нормальных отношениях, не могла воспринимать ни одного мужчину, постоянно сравнивая его со своей первой, больной, всепоглощающей любовью.

А сейчас я чувствовала себя свободной. Нужно бежать сегодня — пусть он и накажет меня потом, но я должна сбежать и добыть бризоцвет. Я не верила, что Райлен причинит вред моей семье. Не после сегодняшней ночи. Значит, они смогут остаться на землях клана, или же у меня появится возможность заработать статус в Бартерхалле, если я приду к ним уже без ошейника. Который ещё как-то нужно снять.

Моего платья в комнате не оказалось, и я вспомнила, что оставила его в гостиной при спальне. Даже не глядя на Райлена, чувствуя, как внутри нарастает острое разочарование — даже сейчас он не готов меня освободить, — я двинулась туда, но до гостиной так и не дошла.

На полпути ко мне сзади прижалось обнажённое мужское тело — сильное, напряжённое, горячее, — мгновенно посылая волну мурашек по коже.

Шершавые пальцы отвели мои тяжёлые волосы вбок, и самые умелые на свете губы коснулись шеи сзади, целуя нежно, долго, иногда обжигая дыханием. Они спускались всё ниже вдоль позвоночника, мягко касаясь одной косточки за другой. В это самое время его руки полностью обхватили меня, крепко прижимая к себе, и я всем телом почувствовала его возбуждение.

Но он не пытался настаивать. Просто продолжал целовать и ласкать мою кожу — настолько невероятно, что внизу живота сжался острый спазм.

К чёрту!

Я попыталась развернуться, отстраниться, взять контроль, но он не позволил — лишь наклонился, прижавшись лбом к моему плечу.

— Свободная, ты останешься в клане? Или уедешь? — я не видела его лица и не могла прочесть эмоций.

— Ты будущий король Айзенвейла. Все кланы в итоге будут принадлежать тебе, и это чудо, что Фэйрвейн до сих пор независим. Долго это не продлится, поэтому нет, я не хочу жить без клана. Я хочу жить в Залесье или даже в Блекхейвене и иметь работу.

От его слов в груди у меня вспыхнуло тепло. Неужели он действительно освободит меня?!

— Что за?..

Он снова поцеловал меня в шею, но на этот раз сильно, с нажимом, почти с зубами, оставляя след. Я зашипела.

— Ты будешь моей женщиной после того, как я освобожу тебя?

В голосе не прозвучало ни единой эмоции — словно ему было всё равно, что я отвечу. Но руки, так крепко державшие меня, говорили об обратном.

— Нет.

Я даже не стала объяснять — причин было слишком много.

Позади — ни звука. Ни реакции. Но я всё ещё надеялась, что он скажет, что отпускает меня. Ведь не случайно же спрашивал о моих планах? Сколько бы я дала, чтобы залезть ему в голову!

С каждой секундой затягивающееся молчание говорило мне об обратном. Он не отпустит меня. Разочарование, исчезнувшее, когда он спросил, останусь ли я в клане будучи свободной, вновь подняло свою страшную голову.

Я вырвалась из его рук — в этот раз ярл не сопротивлялся — и, даже не оборачиваясь, начала одеваться. Райлен за моей спиной был совершенно бесшумен. В какой-то момент я даже повернулась, чтобы убедиться, что он всё ещё здесь.

Во взгляде мужчины полыхал целый коктейль эмоций. Ярость. Сожаление. Похоть. Горечь, и что-то ещё, чего я не могла понять.

Райлен резко шагнул ко мне, потянулся к рабскому ошейнику и расстегнул его за секунду. А потом, не сказав ни слова, развернулся и скрылся в спальне, громко хлопнув дверью — так, что казалось, весь Блэкхейвен содрогнулся.

Я свободна!

***

Через шесть часов я с Орином готовилась к отъезду. У меня всё ещё оставались свободные недели, и теперь, не будучи рабыней, я могла сама отправиться к реке Драуге, набрать бризоцвета и сварить отвар. Драуга находилась на дружественных землях, но я там, конечно, никогда не бывала.

— Элла!

Густав заметил меня издалека и рванулся вперёд, но, приблизившись, замер, ошеломлённо глядя на меня. Он сразу увидел отсутствие ошейника.

Как и Бриджид до этого.

Невеста ярла наблюдала за мной тогда, когда я выходила из покоев Райлена, и, как всегда, промолчала. Она вообще не разговаривала со мной после того случая в сарае. Я уверена, что она заметила и отсутствие ошейника, и алый след от поцелуя на моей шее, который я сама разглядела только позже, в своей комнате.

— Я свободна, Густав. И давно уже принята в клан. Увидимся позже, — хмыкнула я, думая о том, что вернусь сюда, когда истекут мои свободные недели, когда навещу родителей, а, может, даже перевезу их сюда. А после… возможно, меня возьмут в поход на герцогство. Хотя, с учётом того, насколько Райлен разозлился, скорее всего — нет.

От радостного предвкушения я едва сдерживала улыбку, но медлить и праздновать свободу с друзьями не собиралась. Всё это можно будет сделать позже — когда у меня будет хороший запас бризоцвета и свободное время.

— Нужно хотя бы доложить о твоём отъезде ярлу, — неверяще сказал Густав.

Я лишь пожала плечами. Хочет — пусть докладывает. Вскоре и так все об этом узнают — от слухов слуг и разговоров патрульных, которые будут вынуждены пропустить меня.

— Это неразумно, Элла. Ты должна хотя бы двигаться с сопровождением, с торговыми караванами, как другие.

— Я воин, Густав, и могу постоять за себя. Никто в моём отряде не передвигается с караванами — это просто бред. Я буду двигаться только по дружественным землям.

Рисковать понапрасну я не собиралась, особенно когда рядом со мной был Орин. В путешествие по враждебным землям я бы не отправилась.

— Дани и сама любого одолеет! — гордо сказал Орин, нетерпеливо ёрзая в седле. — Вы просто не видели её в деле!

Братик даже смешно задвигал рукой, имитируя удары мечом. Я погладила его вихрастую голову, а затем послала коня рысью к воротам, зная, что впереди меня наверняка ждёт много разговоров с патрульными, которые знали меня лично.

Но первым, с кем мне на самом деле пришлось объясняться, оказался херсир Наследника Севера.