Глава 29. Клан Фэйрвейн

— Если бы я хотел тебя убить, ты была бы уже мертва, — слышу я низкий, рычащий голос за своей спиной.

— Херсир Иво! — Орин, бестолково крутившийся рядом, напуганно замирает, рассматривая берсерка, что спешился с лошади.

Вообще-то, приближение его лошади я услышала издалека — как можно не заметить такой топот? Но огонь, на котором сейчас варился отвар из бризоцвета, говорил мне, что у прибывшего мирные намерения.

— Как херсир твоего ярла, ты должен поддерживать мир на дружественных землях, а не нападать на союзников, — спокойно отвечаю я, перемешивая отвар.

Иво не торопится отвечать.

Желтоглазый херсир обходит меня по кругу, останавливается прямо передо мной, отбрасывая огромную тень мощной фигурой, и долго, внимательно осматривает. Высокий воротник скрывает следы моей вчерашней «любви» с Райленом и отсутствие рабского ошейника.

Впрочем, я не сомневаюсь, что о моем освобождении он уже знал — как и патрульные. Не знаю, как ярл распространил информацию о моей свободе, но стражники и слуги ни разу не остановили меня, хотя многие помнили, что буквально вчера я была самой знаменитой рабыней Блекхейвена.

— В последнее время я все больше думаю о том, что мне следует покинуть клан.

— И куда ты пойдешь? Райлен станет королем Айзенвейла, все кланы скоро будут подвластны ему, — я не собиралась отговаривать херсира, но его идея казалась мне безумной. У него здесь все друзья, единственная «семья», которую он знает.

— Отправлюсь в клан Ульвхейм. Прослежу за внедрением туда наместников. Насколько мне известно, у них нет почти никаких успехов.

Надо же, он всерьез об этом думает.

— Может, ты даже станешь ярлом вассального клана? — со смешком спрашиваю я, указывая рукой на бревно, приглашая херсира сесть. С едой у нас было негусто, но лепешку и сыр я могла ему предложить. — Орин, выдай херсиру еды!

— Может, и стану! — неожиданно резко отвечает Иво и, сделав ко мне два шага, вырывает из моих рук деревянную ложку.

Рывком обнажает мой воротник, но рассмотреть шею не успевает — Орин подскакивает к нему и вцепляется в его ногу, после чего тут же начинает избивать его мелкими ручонками.

— Не трогайте ее, не трогайте Дани! — кричит он, продолжая отчаянно драться.

Впрочем, Иво, кажется, даже не замечает его ударов. Херсир резко хватает мальчишку за шкирку и поднимает над землей, хмурясь, всматриваясь в его лицо с неким превосходством.

— Ты что, думаешь, можешь защитить ее? От меня? — он усмехается, поднимая его еще выше.

Но здесь я уже не выдерживаю.

— Отпусти его немедленно! — короткий нож, тот самый, которым я пользовалась во время наших тренировок, оказывается у горла херсира, и тот сразу отпускает Орина.

Брат падает, закашлявшись.

— Я бы никогда не тронул его. Но он не может тебя защитить и поступает по-настоящему глупо, бросаясь вот так на тех, против кого у него нет шансов, — Иво оборачивается ко мне на секунду, а затем наклоняется над кашляющим ребенком. — Когда кто-то угрожает твоей сестре, особенно мужчина вроде меня, не думай о чести. Бросайся на них тихо, со спины, целься сразу в шею, в яремную вену, так, чтобы убить противника. Я могу научить тебя. И тогда, возможно, у тебя будет шанс.

Иво отбирает у меня нож и вкладывает его в руку Орина, но тот не удерживает клинок — он все еще кашляет, и с каждой секундой этот кашель становится все сильнее.

Все менее нормальным.

Я замираю, а потом с проклятьем бросаюсь вперед.

— В сторону! — рявкаю я на херсира, поднимая содрогающееся тело Орина и прислоняя его к дереву. Ложкой вычерпываю отвар прямо из котелка и вливаю его брату в рот, удерживая его челюсть, чтобы он не выплюнул лекарство.

Еще раз. И еще.

Пока я не убеждаюсь, что он проглотил отвар.

И буквально через несколько минут ему становится лучше.

Мое сердце колотится где-то в районе горла. А что, если бы я не варила отвар именно в этот день, именно сейчас?

— Никогда так больше не делай! — кричу я на Иво, роняя ложку и осознавая, что меня буквально трясет. — Он не готов сейчас быть воином, ему нужно время, чтобы окрепнуть…

— Дани… — хриплый голос Орина полон мольбы, словно он не хочет, чтобы я выдавала его слабость. Я делаю шаг к нему, но братик упрямо качает головой.

Иво только молчит, рассматривая нас обоих с каким-то новым пониманием.

— Так вот почему ты и Райлен… Если бы он только знал, — хрипло усмехается херсир, словно с облегчением. Затем его взгляд падает на целую стопку заготовленных трав. — Я так понимаю, запасы этой травы сгорели со всем остальным?

Я не отвечаю. Я все еще слишком зла на него за то, что он напал, напугал ребенка. Даже если бы Орин был здоров, разве можно так с ним обращаться?

— Ты могла бы просто попросить меня, Дан. Я бы сразу добыл тебе этой травы. Но, конечно, твоя гордость важнее…

— Дело не в гордости, а в том, что вашим словам нельзя доверять — ни тебе, ни ярлу Райлену. Если бы я пришла к тебе, ты бы снова начал ставить условия, хотя вы оба уже дали мне обещания, которые и не думали сдерживать.

Желтые глаза Иво вспыхивают даже в свете дня. Он недовольно выдыхает, но спорить со мной не пытается. Вместо этого внимательно разглядывает Орина, замечая, что тому постепенно становится лучше.

— И что теперь?

— Отправлюсь к родителям. Привезу их в Залесье, а после вновь предложу свои услуги мага — сначала Райлену, а если не получится, то Дравнору из клана Бартерхалл, — холодно отвечаю я.

Иво долго молчит. Потом поднимает с земли ложку, которой я готовила, и моет ее водой из собственного бурдюка.

— Мое предложение все еще в силе, — неожиданно произносит он.

Я даже не сразу понимаю, о чем он говорит.

— Теперь, когда ты свободна, ты можешь выбрать любого мужчину… но между нами есть особая связь. Я чувствую это по запаху, по тому, как почти всегда знаю, где ты находишься. То, что случилось между тобой и Райленом, меня не смущает.

— Я не собираюсь за тебя замуж, Иво. Тебе лучше уйти, — честно говоря, Орин теперь смотрел на херсира со страхом и подозрением, и я волновалась, что ему вновь может стать хуже.

— Ты тоже знаешь, что тебе будет со мной хорошо, Дан. Я готов дать тебе многое, очень многое, и гарантировать твою безопасность, в том числе от Райлена. Когда он поймёт, почему ты пошла на этот поступок…

— Всё это не важно, Иво. Тебе и правда лучше уйти, ты напал на моего брата.

— Можешь ударить меня за это, если хочешь… я буду только рад, ты знаешь, — он усмехнулся со скрытым знанием, напоминая мне о наших тренировках в Блекхейвене. Но, увидев, что я не улыбнулась в ответ, вновь встал, бросая чистую ложку в котелок. — Не знаю, чем привлёк тебя Райлен, но он никогда не даст тебе семьи, никогда не даст тебе детей. Я чувствую, что мы идеально подходим друг другу…

Иво тоже не даст мне детей. Как и никто из мужчин.

— Замолчи. Уходи сейчас, Иво, и найди себе другую женщину ради своего же блага! — эти его слова взбесили меня, и я, не сдержавшись, чуть повысила голос.

— Ты не знаешь, что хорошо для меня, а что нет, Дан! Ты не знаешь, что я чувствую! — рявкнул в ответ Иво.

— Дани… — второй тихий отклик Орина сразу же отвлёк меня, и я направилась к братику, всем своим телом чувствуя взгляд желтоглазого херсира — злой, недовольный, но одновременно растерянный из-за того, что я не желала даже выслушать его.

Объяснять ему, что я бесплодна и никак не подхожу ему как женщина, я не собиралась. Он не поверит — потому что я маг, а значит, рано или поздно начнёт допытываться о моем прошлом… о том, что я иная.

— Хорошо, я уйду, — зло рыкнул Иво, осознав, что я не собираюсь оборачиваться. — Но этот разговор не закончен. Нормальная, обычная жизнь в Блекхейвене у тебя в любом случае не получится.

Мне показалось, или в его словах был намёк на что-то другое? Не на то, что он или Райлен не дадут мне нормальной жизни, а на то, что нормальная жизнь просто невозможна. По причинам, не связанным с ними?

В любом случае, долго я думать об этом не собиралась. Вместо этого попыталась успокоить убитого Орина, который, наверное, чувствовал себя сейчас самым слабым за всю свою жизнь.

Желания возвращаться в Блекхейвен не было совершенно, поэтому, передав часть трав патрульным с указаниями доставить их Хельге, я взяла остальные с собой и приняла решение сразу же отправиться в Тулле — главную деревню клана Фэйрвейн, где на самой окраине, почти за пределами селения, жили мои родители.

Разговор с Иво только ещё больше убедил меня в этом решении. Я начала сомневаться, когда ещё у меня появятся «свободные недели». Орина я взяла с собой, но именно из-за него решила двигаться с торговым караваном, а не самостоятельно.

Караван, с которым я отправилась в путь, состоял из трёх тяжёлых телег, нагруженных мехами, сушёной рыбой, бочками с элем и пивом. Купцы, одетые в длинные шерстяные плащи и меховые шапки, выглядели богаче, чем купцы из Бартерхалла, сразу выдавая благополучие клана Блэкторн. Некоторые мохнатые кони даже были украшены бронзовыми пластинами и узорными подвесками. Незнакомые мне воины — не из Блекхейвена, а, возможно, из других городов или даже из вассальных кланов — держались настороже.

За проезд я заплатила несколькими серебряными монетами, которые отдала пожилому торговцу, ведущему переднюю телегу. Он смерил меня и мою шею оценивающим, узнающим взглядом, на мгновение задержался на Орине, словно раздумывая, стоит ли брать нас в дорогу, но затем молча кивнул, упрятав серебро за пазуху и жестом указал нам место позади второй телеги.

***

Наш путь лежал через поросшие вереском холмы и мшистые леса, где в разрывах крон пробивались золотые лучи утреннего солнца. Северное лето радовало ранними рассветами, запахом влажной земли, дикой мяты и свежескошенной травы на полях, которые мы часто проезжали. На обочинах встречались заросли медвяницы, и вокруг них роились пчёлы, от которых мы замучали отбиваться.

— Клан Фэйрвейн теперь входит в земли ярла Райлена! Мелочь, а приятно, — произнёс торговец, двигающийся нам навстречу на пятый день пути.

От удивления я даже вскочила, забыв, что на моих коленях спит Орин.

— Входит в клан Блэкторн? Но как же… Разве ярл Гудрун согласится на подобное?!

Вообще-то, я не считала, что наш ярл хоть когда-то уступит свою власть Райлену, и была уверена, что Фэйрвейн будет завоёван с кровью. Но наш клан был настолько мал и незначителен на карте, что в этом пока просто не было нужды.

— Видимо, согласился, — торговец безразлично пожал плечами, давая понять, что ему нет дела до мотивов ярла Фэйрвейна.

Но у меня на душе сразу стало неспокойно.

Хотелось слезть с телеги, немедленно купить у одного из воинов лошадь и помчаться вперёд, но я осталась сидеть, варясь в собственных тревогах. Я даже не показывала Оринину своё беспокойство — скорее всего, всё будет в порядке, и будоражить брата лишний раз не хотелось.

Но на седьмой день нашего пути, когда мы оказались на самой границе клана, мои худшие подозрения подтвердились.

Тулле, единственная деревня нашего клана, уже не горела — но я не видела ни единого целого дома.

***

— Мы не можем просто пройти мимо, Дайнар! Помнишь, я говорила тебе, что во сне видела волка? — Не похожа она на волка! А вдруг заразная? — Мы же приняты в клан… — Но Орин-то нет. И ещё долго не будет. Мы теперь не одни, Синье, нужно думать и о нём.

Ко мне подошла высокая, взрослая, неожиданно полностью седоволосая женщина, рассматривая с подозрением и настороженностью. За ней, рядом с телегой, стоял мужчина, намного моложе её, но без ноги.

— Я здорова, — хрипло произнесла я. — Просто отбивалась от тех, кто пытался забрать меня в рабство.

Вообще-то, я была ранена, но несостоявшийся рабовладелец валялся рядом со мной мёртвый. Огнём я пользоваться не могла — слишком сильно истощила себя за последние дни, поэтому отбивалась уже только мечом, надеясь на скорую регенерацию.

— Неужто дева-воин? — Мужчина без ноги медленно приблизился ко мне, насколько мог, только сейчас замечая меч, висящий на перевязи, и тело моего противника в высокой заросли.

— Хочешь пересидеть у нас? — Женщина переглянулась с мужем, и сейчас он казался куда более дружелюбным. — Мы живём на самой окраине, тебя даже никто не увидит, если хочешь.

Я путешествовала одна, пытаясь найти работу и крышу над головой уже несколько месяцев, и до сегодняшнего дня безуспешно. Находила только предложения разделить постель да попытки захватить меня в рабство.

— Да… — хрипло произнесла я.

***

— Сынок-то у Дайнара такой же никчёмный, как он сам, — громко усмехнулся Скор, племянник ярла этого клана.

Я часто видела его рядом с ярлом Гудруном, несмотря на то, что у того был собственный сын — слабый и ведомый Пораррин. Но громкий, говорливый Скор казался ярлу намного ближе, настолько, что тот поставил родственника начальником над крохотным и бесхребетным войском этого клана.

— Я слышал, что Дайнар слыл достойным Воином Севера до своего ранения, — вежливо и тихо ответил Пораррин.

— Достойный Воин Севера никогда не будет сидеть на шее у своей старухи, — громко, с отрыжкой, ответил Скор, а после недовольно воззрился на меня.

Я ответила ему таким же наглым взглядом, всё ещё прячась за капюшоном. Я не считала Синье старухой — она была очень сильной женщиной. Пусть намного старше мужа, но для них это явно не было проблемой. Она даже родила в таком возрасте. Хотя, если слова доктора Ларссона правда и если бы ей были доступны технологии землян, деторождение казалось бы возможным не только после сорока, но и после пятидесяти и даже шестидесяти.

— Ещё и оборванцев всяких тащат в наш клан, — Скор сплюнул на землю, и я поморщилась от того, насколько отвратительным он показался мне в тот момент.

Что он мог знать о проблемах Дайнара — человека, который потерял возможность делать единственное, что умел?

***

— Дайнар! Хватит прятаться за юбкой своей жены!

Как чувствует себя мужчина, всю жизнь считавшийся одним из лучших воинов клана, когда его постоянно унижают? Всех деталей я не знала, но случайно, в одном из разговоров деревенских, услышала, что ярл Гудрун и Дайнар некогда были друзьями.

— Чего вам? — рявкнул он резко, загораживая проём рукой и не позволяя Синье выйти наружу.

— Где твоя часть, Дайнар из клана Фэйрвейн?! — голосом, полным презрения, спросил незнакомый мне мужчина. — Наши ремесленники отдают часть изделий, землевладельцы — часть урожая. Два года мы уже не видим от тебя налогов! Да и первый простили только по старой памяти.

— Я готова отдать вам травами! — вмешалась Синье.

— Этого недостаточно, Синье, ты и сама знаешь. Раньше ты работала с женщинами в поле, приносила настоящую пользу, а травки эти нужны только убогим.

— Я не могу оставить Орина сейчас…

***

Совсем крохотный ребёнок, куда слабее остальных. Он постоянно кашлял, и казалось, не выживет снаружи и минуты. Синье, для которой Орин был чудом — ребёнком, рождённым тогда, когда она уже не надеялась стать матерью, — не отходила от него ни на шаг и теперь не могла помогать другим женщинам на полях.

А Дайнар… он совсем ничего не мог. Только сражаться, как и я. И хотя он устанавливал множество ловушек, проверять их не успевал — с его ногой он передвигался слишком медленно.

Я рассматривала Орина как диковинку — никогда прежде не видела таких маленьких детей. Если даже ребёнок, рождённый в клане, нормальный ребёнок аборигенов, был таким слабым — что же ждало полукровок? И как выходили нас с Райленом, если доктор Ларссон без конца твердил, что мы слабее самого ничтожного ребёнка аборигенов?

Орин снова закашлял, и Синье вновь устремилась к нему с отваром. Это происходило каждый час, а иногда и чаще — женщина едва спала.

Какие у неё шансы добыть налог для ярла?

За три дня пребывания здесь я поняла, насколько серьёзные проблемы у этих людей, тех, кто с дури, не иначе, решили не проезжать мимо раненой грязной девицы в кустах.

— Я могу отправиться на охоту, — произнесла я. — Добыть вам шкур и мяса. Хотя бы частично отплатить за вашу доброту.

***

— У меня не получается найти работу в этом клане, — сказала я семье, что приютила меня, просто так, думая, что я исчезну через пару дней.

А исчезать мне не хотелось. Куда мне было идти?

Впервые за много месяцев я спала под крышей и ела что-то, кроме жареного мяса, добытого мной же. Но главное — я не должна была каждую секунду ждать нападения.

— Не торопись, ничего страшного. Ты уже очень помогаешь нам с охотой, — Синье пожала плечами с улыбкой, и я впервые заметила, что мешки под её глазами слегка разгладились а улыбка теперь касалась глаз.

После того как мы отдали ярлу Гудруну первую партию мяса, жизнь этой семьи стала куда спокойнее. А уж когда они получили первые высушенные шкуры…

— Рано или поздно охотники клана меня остановят. В последний раз они уже поглядывали недовольно. Думаю, до этого не жаловались только потому, что я женщина.

Я узнавала эти взгляды — в конце концов, за месяцы скитаний меня выкинули уже из трёх кланов, заявив, что я охочусь на чужих территориях.

— Мне нужно найти другую работу.

***

— Даниэла? — Синье подсела ко мне почти бесшумно, наблюдая, как я мучаюсь с одеждой — мужской одеждой, выданной мне ещё мастером. — Давай я покажу тебе, как надо.

Шить я не умела, хотя мастер пытался меня научить. Но его одежда и сама трещала по швам, и новую он чаще покупал, и для себя, и для Андора.

Стоял прекрасный летний день. Я всей грудью вдыхала насыщенный запах мха, исходящий из леса, совершенно не желая думать о будущем. Сидела на скамейке рядом с домом, наблюдая за бегающими вдалеке детьми, зная, что Орина в такой же круг не примут, если ничего не изменить.

Мне хотелось остаться здесь, в этом клане, в этой семье. Возможно, даже работать в полях и со скотиной, но Эрика, жена ярла, не желала принимать дополнительную пару рук.

Сначала я не понимала почему, а потом заметила, что Скор каждый день пытался заговорить со мной — и позволял себе пошлые намёки. Теперь, когда я отмылась, и Синье даже приодела меня, многие мужчины косились уже совсем по-другому…

— Давайте, — вежливо ответила я, передавая женщине платье.

— Обращайся ко мне на «ты». Вот смотри, это очень просто. Ты соединяешь ткань… Держи шаг одинаковым, а для крепости делай половину стежка назад — таким перекрестьем добьёшься особой прочности. Не затягивай слишком сильно, как здесь, иначе ткань стянется.

Она объясняла медленно, показывала сама, поправляла, если было нужно. В какой-то момент даже взяла мою руку в свои, и вид её сухих, натруженных ладоней напротив моих — молодых, без единой мозоли — сломал что-то во мне.

***

А сегодня я смотрела на остатки скамейки, что стояла рядом с домом, и не могла сдержать дрожь, сотрясавшую всё моё тело.

— Дайнар никогда бы не оставил клан и всегда следовал приказам! Даже без ноги он был сильнее половины воинов нашего ярла! — Гроа, одна из наших соседок, следовала за мной с самой середины деревни… точнее, того, что от неё осталось. Её собственный дом, как и все остальные, был уничтожен.

— Разве ярл Гудрун не присягнул Райлену Объединяющему добровольно? — хрипло, едва слышно, произнесла я.

— Наш ярл никогда бы так не поступил, ты же знаешь. Они готовили ловушку.

Ловушку… Как же плохо такие ловушки заканчивались для других.

— Он был здесь? Ярл Райлен?

— Нет, конечно! Послал своих воинов. А те даже не стали слушать крики обычных жителей — вырезали всех, кто был у них на пути! Разве нам жеж есть разница, кто наш ярл? Может, этот новый Объединяющий и получше был бы!

Женщина осеклась, увидев моё выражение, и тут же прижала ладонь ко рту.

— Прости… Конечно же, воины не предают своих. И Дайнар не предавал, несмотря на все конфликты! Мне сказали, что он погиб как герой… А Синье пыталась убежать…

Я зажала руками уши, не желая слышать её дальше, и согнулась пополам.

Разве возможна такая боль?

Мир стал огромным, холодным, чужим и пустым. Я никогда больше не услышу материнских наставлений Синье. Никогда не услышу, как Дайнар защищает меня от Скора, как говорит, что я достойна большего, и что он никогда не даст своего благословения на брак с этим ублюдком. Никогда не услышу, как Синье ругает Дайнара за то, что он называет себя бесполезным.

Никогда.

Ни единого слова, ни вздоха от них двоих, тех, кто стали для меня родными.

И Орин… Как я смогу объяснить это ему? Сможет ли он пережить такое?

Смогу ли я?

Какой смысл в моём существовании, если всё, что я делала, я делала для нас — чтобы мы были вместе, в лучшем, безопасном Севере?

— Ове. Если ты и правда дева-воин, как говорил Дайнар, и захочешь мстить… Военачальника, что отвечал за клан Фэйрвейн, звали Ове из клана Блэкторн. Остальные, те, кто выжили в Тулле, уже отправились за ним, но, скорее всего, помрут смертью сынов Севера. А ты — маг.

— Мне нужен не только военачальник… — прохрипела я. — Мне нужен тот, кто отдаёт приказы.

***

Большое спасибо за награды, Ирина, Алёна, Марина Суворова, elena elena, анонимный пользователь