Глава четвертая

Карета увозила нас от роскошного особняка Эстер Гессен. И я опять не знала, куда мы едем. Лорд Детрейн не проронил ни слова за все то время, которое прошло с момента окончания столь странного визита. Но, вот ведь удивительная вещь, расстроенным или разгневанным он не выглядел. Напротив. Я то и дело ловила в пасмурном сумраке кареты его улыбку и видела, как задорно блестят его глаза. Неожиданно он вообще фыркнул от сдерживаемого с трудом смеха. И что его так развеселило? Одно радует, что настроение у лорда после визита к бывшей невесте явно улучшилось. То еще удовольствие общаться с ним, когда он в дурном расположении духа. – Испугалась? – полюбопытствовал Максимилиан, прекратив смеяться так же резко, как и начал. – Нечасто повезет увидеть леди Эстер Гессен в столь сильном бешенстве. Признайся, что такой взрыв эмоций вызывает оторопь. – Да, это было незабываемо, – коротко ответила я. – Без вашего щита нам пришлось бы нелегко. – Повезло, что Эстер по нам магией не шарахнула, – беспечно проговорил Максимилиан. – Тогда пришлось бы гораздо хуже. И опять негромко рассмеялся. – Почему вас это так забавляет? – спросила я. – Леди Гессен вполне могла убить или покалечить вас в приступе гнева. Моя фраза, однако, заставила лорда Детрейна расхохотаться в полный голос. – Убить? Покалечить? – выдавил он, утирая заслезившиеся глаза. – Хельга, небо с тобой! У Эстер есть магический дар. И весьма неплохой для женщины. Но на что-либо серьезное она не способна. Язвительное замечание так и вертелось на кончике моего языка. Разве много надо силы, чтобы причинить вред человеку? Пусть даже мужчине. Главное, застать его врасплох. Но я по привычке предпочла оставить эти мысли при себе. Максимилиан внезапно посерьезнел, словно уловив мое неудовольство. – Что ты вообще думаешь обо всем увиденном? – неожиданно спросил меня. – Простите? – Я высоко вскинула брови, не понимая смысла вопроса. – У тебя наверняка сложилось некое мнение про Эстер, – пояснил Максимилиан. – Я хочу его услышать. – Не думаю, что это уместно, – после короткой паузы проговорила я, тщательно взвешивая каждое слово. – Леди Гессен была вашей невестой. И… – Ай, брось! – раздраженно перебил меня Максимилиан. – Считаешь, что я обижусь на тебя, если ты вдруг скажешь какую-нибудь гадость в адрес Эстер? Даже не подумаю. Честное слово! Мои чувства к ней… Замялся, почему-то никак не в силах произнести вслух логичное окончание фразы. – Еще не остыли, – тихо пробормотала я себе под нос. И тут же пожалела об этом. Светлые глаза темного лорда внезапно ярко вспыхнули и словно заиндевели изнутри. Уголки рта нервно дернулись вниз, а на виске прорезалась синяя жилка бешенства. – Ошибаешься, – прошипел он сквозь зубы. – Мне плевать на нее. Предательства я не прощаю! Никому и никогда. Потому как предавший раз – обязательно предаст еще. «Было бы плевать – вы бы не скрежетали зубами от бешенства при упоминании ее имени». Эту фразу я мудро предпочла оставить при себе. – Я правильно поняла, что ваша свадьба расстроилась из-за измены леди Гессен с вашим другом? – вместо этого задала я чуть менее опасный вопрос. Тут же на всякий случай извинилась, заметив, как Максимилиан недовольно скривился: – Простите за бестактность. – Ты все правильно поняла, – глухо подтвердил он, мгновенно утратив последние остатки хорошего настроения. – До меня доходили слухи… Множество слухов. Упорных, очень грязных. Но я не верил им. Одного наглеца даже вызвал на дуэль, когда тот осмелился на скабрезную двусмысленную шутку в моем присутствии. А потом застал их. Застал в такой ситуации, которая напрочь отрицала возможность какого-либо иного толкования. И я до сих пор уверен, что все это подстроила Эстер. Это она и только она хотела, чтобы я увидел ее в объятиях другого мужчины в самый пик ее удовольствия. Иначе я бы до конца своей жизни не узнал об ее связи с Домиником. И в итоге все произошло так, как она запланировала. – Но зачем? – вырвалось у меня. – Зачем ей это было нужно? – Ты же видела ее, – с грустной ухмылкой протянул Максимилиан. – Неужели не поняла, что чужие эмоции доставляют ей настоящее наслаждение. Причем эмоции именно отрицательные. Наши отношения с самого начала были построены на этом. – Откинулся на спинку сидения. На его губах заиграла неожиданная при данной ситуации романтическая улыбка, глаза подернулись туманом воспоминаний. И лорд продолжил мечтательно: – Ты себе представить не можешь, как мы ругались! Сегодняшняя ссора – так, ничто перед прошлыми нашими разборками. Эстер не только вещами в меня швырялась. Огненные шары у нее тоже неплохо получаются. Однажды мы чуть не спалили весь мой дом, увлекшись магическим поединком. Несколько комнат выгорели дотла. Улыбнулся шире, отстраненно глядя поверх моей головы. Было очевидно, что ему очень приятно вспоминать те события. Расслабились жесткие складки, пролегшие от крыльев носа к уголкам рта. Даже скулы, казалось, стали не такими острыми, а подбородок – не столь упрямым. В глубине глаз посверкивали мягкие искорки нежности. И после этого он будет утверждать, что его любовь к Эстер прошла? Свежо предание, да верится с трудом. Правда, непонятно, почему мне так неприятно осознавать этот факт. Сердце как будто замедлило ход на несколько секунд. А потом застучало сильнее и чаще. Решив, что продолжения не последует, я уставилась в окно. Ага. Сдается, мы возвращаемся к дому лорда Детрейна. По крайней мере, улицы я узнаю. Но в этот момент Максимилиан заговорил вновь, продолжая рассказ о нелегких перипетиях своей любовной связи с Эстер. – А после всех этих ссор, всей этой ругани, когда пульс зашкаливал, а кровь кипела так, что чуть ли не пар из ушей шел – мы мирились, – проговорил он. – И что за примирения это были! Ни одну женщину и никогда я не хотел так, как ее. И ни одной не позволял и не прощал такого, что позволял и прощал ей. Та измена накануне свадьбы… Знаешь, Хельга, иногда я с ужасом думаю, что случилось бы, не покинь я сразу Индермейн? Полгода я скрывался ото всех. Жил в глуши инкогнито, ни с кем не общаясь и блокируя любые попытки связаться со мной через амулеты или найти посредством чар. Потому что больше всего на свете я боялся того, что меня отыщет Эстер. Отыщет и примется молить о прощении. Увы, я не был уверен в том, что мне хватит силы и стойкости остаться глухим к ее увещеваниям. Но если бы я ее простил – то кто знает, что она придумала бы дальше ради своего развлечения. В этой игре она готова была идти до самого конца. Моего или ее – неважно. Поэтому все это время я вытравливал из сердца любовь к ней. Вытравливал так, как умел. «Но так и не вытравил». Я сразу же прогнала столь опасную мысль. Если Максимилиан ее прочитает в моей голове – то оскорбится безмерно. Карета тягуче заскрипела, свернув к особняку лорда Детрейна. Максимилиан замолчал, принялся постукивать пальцами по колену. – Спасибо, – неожиданно сказал он. – За что? – Я с удивлением подняла брови. – Я должен был кому-то об этом рассказать, – пояснил Максимилиан. – За эти годы я ни разу и ни с кем не обсудил мой разрыв с Эстер. Точнее, причину знают многие. То, что она мне изменила с лучшим другом. Но… Я никому не говорил, какими ядовитыми были наши отношения. Как они выматывали и губили меня. Как я боялся, что однажды не выдержу и все-таки придушу Эстер голыми руками. Наверное, поэтому я даже особо не злился на Доминика за содеянное. Где-то глубоко в душе был ему благодарен. И ты первая, кому я открылся. И это… странно. Максимилиан нахмурился, как будто лишь только что осознал, насколько много мне рассказал по пути домой. Словно я его за язык тянула. Сам ведь выложил все. Я даже уточняющих вопросов не задавала. – Ладно, я подумаю об этом позже, – пробурчал он себе под нос. – А теперь, Хельга. Я хочу пообедать. Полагаю, ты не откажешься составить мне компанию. Не дожидаясь моего ответа, выбрался из кареты, затем, как и обычно, подал мне руку. Возвращения лорда Детрейна как будто ожидали именно к этой минуте. Когда мы вошли в обеденный зал, то стол уже был накрыт по всем правилам сервировки. – Максимилиан, душечка моя! Дороти, которая стояла чуть поодаль от стола и внимательнейшим образом обозревала строгий строй тарелок и бокалов, воссияла счастливейшей улыбкой, увидев лорда. – Наконец-то! – восторженно продолжила она. – Я приказала приготовить твой любимый суп. Наваристый, говяжий. Самое то для того, чтобы подкрепить силы этим ненастным днем. А еще тебя ждет великолепный ростбиф и салат. Приказать подавать? При этом на меня она не смотрела вовсе, как будто я была бесплотным неосязаемым духом. – Приказывай, – сухо разрешил ей Максимилиан. Но садиться за стол не стал. Вместо этого подхватил уже знакомый мне по вчерашнему вечеру квадратный графин, в котором, судя по темно-ореховому содержимому, плескалось что-то явно покрепче вина. Щедро плеснул себе в бокал, выпил залпом, тут же плеснул еще. – Макс, я же просила тебя не пить на голодный желудок, – неодобрительно проговорила Дороти, и в кои-то веки я была с ней абсолютно согласна. – Это вредно. – Жить вообще вредно, – с сарказмом ответил Максимилиан. – А мне надо успокоить нервы. Я был у Эстер, Дороти. Домоправительница немедленно выпрямилась до такой степени, как будто проглотила палку. Сжала губы, словно удерживала себя от какого-то резкого высказывания. – Да-да, я знаю, что ты хочешь мне сказать, – протянул Максимилиан, баюкая в раскрытой ладони бокал. – Но так было надо. – Ты считаешь, что она может быть причастна к смерти Доминика? – Дороти изумленно всплеснула руками. – Макс, я не люблю Эстер. Я ее очень не люблю. Прежде всего за то, что она сотворила с тобой. Но убийство… Не думаю, что она на подобное способна. – Конечно же, способна, – возразил лорд Детрейн. – Да еще как. Но в порыве эмоций. В разгар ссоры. Однако кто бы ни убил Доминика, он все просчитал до мелочей. Это не в характере Эстер. Я невольно кивнула, подтверждая его вывод. Действительно, тяжело представить, что Эстер отправила Доминику какую-то вещь с проклятыми чарами, которые убили его душу. Куда скорее она заявилась бы к нему лично и переколотила всю посуду об его голову. Да и какие у нее могли быть к нему претензии? Кстати. А все-таки, почему Максимилиан неожиданно решил навестить свою невесту? И почему так спокойно уехал, услышав, что Эстер не общалась с Домиником много лет? – Так что все-таки было в том… Я не успела закончить фразу, подавившись последними словами. Слишком свирепый взгляд метнул на меня Максимилиан. Выразительно покачал головой, запрещая говорить дальше. Дороти, увы, успела услышать начало вопроса, и ее глаза заблестели от жадного любопытства. – Хельга, милая, ты о чем? – выпалила она, нервно разглаживая передник. – Вы не только у Эстер были, получается? А где еще? Нашли что-то интересное? – Дороти, подавай обед, – тоном, не терпящим возражений, приказал он. – Да, но… – запротестовала она, не желая успокаиваться с расспросами. Максимилиан осадил ее жестким взглядом – и домоправительница немедленно стушевалась. – Как скажешь, – проговорила обиженно. И отправилась прочь из зала, напоследок почему-то рассерженно фыркнув в мою сторону. Чудная. Как будто я виновата в том, что Максимилиан ей нагрубил. Да даже не нагрубил, а просто показал, что не стоит лезть не в свое дело. Лорд Детрейн был настолько любезен, что отодвинул передо мной тяжелый дубовый стул с высокой резной спинкой. Сам расположился напротив и многозначительно приложил палец ко рту, показывая, чтобы я пока помалкивала. Впрочем, я и не собиралась больше ничего говорить первой. Прекрасно поняла свою ошибку. Очевидно, что детали расследования лучше не обсуждать публично. Обед прошел в полнейшей тишине, нарушаемой лишь негромким позвякиванием столовых приборов. После насыщенного событиями утра я внезапно ощутила приступ воистину зверского аппетита. Сразу же позабылись наставления воспитательниц в пансионе, которые учили нас, что настоящая леди ни при каких обстоятельствах не должна демонстрировать голод. Особенно в присутствии посторонних. Поэтому без всяких церемоний расправилась и с первым, и со вторым, и даже с десертом. Дороти, которая наблюдала за нашей трапезой со стороны, все это время сверлила меня неприязненным взглядом. Но мне было плевать на ее мнение. В конце концов, это не она несколько часов подряд ездила по городу. И уж тем более не она заглянула в потусторонний мир за нужной информацией. Наконец, я отложила в сторону салфетку и осоловело заморгала. От приятной тяжести в животе сразу же потянуло в дрему. – Отлично, если ты насытилась – то перейдем в мой кабинет. Максимилиан, который, видимо, исподволь наблюдал за мной все это время, немедленно встал. Я с немалым смущением увидела, что как раз он-то к еде едва притронулся. Но хоть и на бренди не налегал так, как вчера. – Поразительно, как в такую худышку вмещается так много, – все-таки не удержалась от язвительной подколки Дороти. – Милочка, ты словно с голодного края приехала. Никогда не видела, чтобы девушка столько ела. В высшей степени неприлично! И осуждающе зацокала языком. – Уймись, Дороти, – холодно обронил ей Максимилиан. – Хельга сегодня потратила слишком много энергии. И потратит еще больше. Уж я это гарантирую. Слишком полезным приобретением она для меня оказалась. Прозвучало это как-то очень двусмысленно. Если не знать, что Максимилиан говорит о моем даре медиума, то вполне можно решить, будто он намекает на что-то пикантное. И, судя по всему, Дороти именно так и подумала. Ее рот округлился в немом возмущенном «о», в глазах заплескалась откровенная враждебность. – Ясно, – бесцветно прошелестела она. Максимилиан уже отвернулся от нее, поэтому вряд ли заметил, каким разгневанным взглядом она смерила меня с головы до ног и обратно. Под ложечкой сразу же неприятно заныло. Ох, мне стоит быть осторожнее при общении с домоправительницей. Сдается, дружескими чувствами она ко мне не пылает. Неясное дурное предчувствие кололо мне сердце весь недолгий путь до кабинета темного лорда. Там Максимилиан кивком указал мне на кресло, сам же привычным движением руки набросил на дверь непроницаемый магический полог. – Простите, – сразу же сказала я, не дожидаясь, когда он начнет меня распекать за допущенную оплошность. – Простить за что? – Максимилиан изумленно изогнул бровь. – Ты что-то натворила? Но как и когда успела? Все время у меня на глазах была. – Сказала лишнее при Дороти, – пояснила я. – А, это… Максимилиан небрежно отмахнулся. Подошел к своему столу и не сел даже – рухнул в кресло. Сгорбился с усталым видом и принялся массировать виски, как будто страдал от сильной головной боли. – Ничего страшного, – проговорил глухо. – В следующий раз будь внимательнее. Особенно вне дома. Дороти я доверяю. Не абсолютно, конечно, но все же. Не думаю, что она работает на Дагмера или кого-нибудь еще. Слишком давно со мной. Однако осторожность все равно не повредит. Я немного помедлила, вспомнила, с какой злостью Дороти посмотрела на меня. И все-таки осмелилась на вопрос: – А вам не кажется, что Дороти слишком болезненно относится к вашему разрыву с ее дочерью? Испуганно прикусила нижнюю губу, гадая, не перешла ли черту дозволенности. Максимилиан нахмурился, искоса глянул на меня. – Это она тебе об этом рассказала? – спросил и тут же продолжил, осознав, что ответ очевиден: – Надо же. Не думал, что Дороти еще вспоминает ту историю. Вообще-то, ее дочери грех жаловаться, как говорится. Я со всеми своими бывшими расстаюсь на максимально хорошей ноте. – Кроме Эстер. Я была уверена, что лишь подумала об этом. Но лорд вдруг издал короткий сухой смешок. – Кроме Эстер, – подтвердил он. Сделал паузу, глядя на меня с каким-то веселым недоумением, после чего заметил: – Ты меня удивляешь, Хельга. Казалось бы, скромная серая мышка. Но то и дело показываешь острые зубки. – Простите, – опять выдохнула я, не понимая, похвалили ли меня или поругали. – Только перестань, во имя всех богов, постоянно передо мной извиняться, – строго потребовал Максимилиан. – Тем самым ты лишь сильнее раздражаешь меня, даже если ни в чем не виновата. Поверь, если я буду всерьез недоволен твоими словами или поступками – то ты первая это осознаешь. – Я постараюсь, – пробормотала я. – Очень постарайся, – с нажимом посоветовал Максимилиан. – А что насчет Дороти… Не обижайся на нее. Женщина она добрая. Считай, воспитала меня с самых пеленок. Видать, и впрямь решила, что может со мной породниться. Я поговорю с ней. Попрошу быть с тобой помягче. – Не уверена, что это хорошая идея, – боязливо протянула я. – Я ей еще раз повторю, что меня с тобой связывают лишь деловые отношения, – со снисходительной ухмылкой заверил меня Максимилиан. – Она мне поверит. Уж не сомневайся в этом. У меня было свое мнение на этот счет. Но я оставила его при себе. И без того позволила себе лишнего в этом разговоре. – Так что ты хотела спросить меня перед обедом? – полюбопытствовал Максимилиан. Отнял пальцы от висков и покрутил головой в разные стороны, разминая затекшую шею. Затем выжидающе посмотрел на меня. – Я хотела спросить, что было в том письме, которое вы нашли в кабинете у Доминика, – сказала я. – Почему вы решили, что оно от леди Эстер? И по какой причине отказались от этой мысли? – Можешь сама прочитать. Максимилиан достал письмо и положил на стол. Придвинул его ко мне, даже не пытаясь скрыть непонятной гримасы отвращения. Как будто ему было донельзя неприятно к нему прикасаться. Я с любопытством взяла послание в руки. Вытащила из конверта смятый лист бумаги. Тут было всего несколько строк, написанных очень красивым, но сложным для понимания почерком. Каждая буква украшена завитком, а то и не одним. И я прищурилась, силясь разобраться в этих многочисленных украшательствах. «Дорогой Доминик. Мы очень давно не виделись. Не передать словами, как я по тебе соскучилась. Прекращай дуться на меня и приезжай. Есть серьезный разговор насчет твоего наследства. Искренне твоя. Э.Г.» При этом заглавная буква «Г» была написана так вычурно, что я долго рассматривала ее, гадая, точно ли это она. – На мой взгляд, все указывает на Эстер, – проговорил Максимилиан, заметив, что я отвела взгляд от письма. – И упомянутая ссора. И долгая разлука. И инициалы. – Тут говорится про наследство. – Я опять принялась изучать букву «Г» в подписи. Уж очень она мне не нравилась. – Но Доминик жил бедно. И вы сами говорили, что он был в постоянных долгах. О чем тогда речь? – А ты наблюдательна, – с некоторым удивлением отметил Максимилиан. – Действительно слушаешь то, о чем говорят в твоем присутствии. Но главное – слышишь. Это очень редкое качество для женского пола. Обычно вы зациклены на себе и на перемывании костей всех знакомых. Комплимент был своеобразен, но я почувствовала себя польщенной и слабо улыбнулась. – На самом деле, Доминик был из очень состоятельной семьи, – продолжил тем временем Максимилиан. – Недаром он учился в школе для отпрысков высшей знати. Но его отец рано овдовел. И в определенный момент решил вновь связать себя узами брака. Что, собственно, происходит довольно часто. Доминик тогда как раз учился в школе, поэтому любовная история происходила без его внимания. Как бы то ни было, но после выпуска Доминик обнаружил, что обзавелся мачехой, которая по забавному стечению обстоятельств была лишь на пару лет старше его. – Ага, – зачем-то брякнула я. – Знакомая история. И впрямь. Как тут не вспомнить отца с его новой пассией. Он-то женился на ней вообще почти сразу после похорон моей матери. Как говорится, не успело еще ее тело остыть. – В общем-то, какое-то время Доминик уживался с мачехой достаточно мирно. – Максимилиан сделал вид, будто не услышал моего восклицания. – Хотя… Уживался – не совсем правильное слово. Они под одной крышей-то почти не пересекались. Эмилия успешно играла роль послушной заботливой жены, а Доминик ударился во все тяжкие. С удовольствием влился в жизнь высшего общества столицы. Был завсегдатаем всех званых приемов и вечеров. Сорил деньгами направо и налево. Благо, что отец до поры до времени не ограничивал его в тратах. Но, как ты понимаешь, долго это не продолжалось. Лорд Арчибальд Клейд старел. И его новая молодая жена как-то так незаметно взяла контроль за всеми финансами семьи в свои цепкие ручки, после чего Доминику было серьезно урезано содержание. Причем урезано очень резко. Считай, в один день. – Жестоко, – протянула я. – Наверное, Доминик был в ярости. – Не то слово. – В голосе Максимилиана прорезался сарказм. – Он немедля ринулся в загородное поместье отца. Устроил там дикий и совершенно безобразный скандал. Причем, не отцу, а мачехе, поскольку не без оснований считал ее истинной виновницей своих денежных затруднений. Впрочем, он всегда был несдержан на эмоции. Эмилия, естественно, не преминула все обернуть в свою пользу. Расплакалась навзрыд, упала в обморок… И семейный врач констатировал, что она лишь чудом не потеряла ребенка, которого носила под сердцем. Лорд Арчибальд, так драматично узнавший о беременности юной супруги, приказал слугам выкинуть Доминика прочь. Вслед сыну он прокричал, что тот больше и ломаного медяка от него не получит. – Очень жестоко, – задумчиво констатировала я. В голове неприятно свербела какая-то мысль. Что-то насторожило меня в рассказе Максимилиана. Там была какая-то деталь, на которую следовало обратить внимание. Но какая именно? – Свое обещание лорд Арчибальд исполнил, – повел свой рассказ дальше Максимилиан. – Возможно, если бы Доминик пришел к нему, попросил прощения, то отец простил бы его. Но Доминик не считал себя виновным ни в чем. Напротив, искренне полагал, что именно он – пострадавшая сторона и именно перед ним надлежит извиняться. Сделал паузу и плеснул себе в бокал. Как ни странно – не бренди и не вина, а обычной воды. Промочил пересохшее горло и снова заговорил. – Какое-то время Доминик пытался держаться на плаву. Распродавал вещи, брал в долг у знакомых, уверял, что отец вскоре остынет и все станет, как прежде. Однако как прежде так и не стало. Мы, его друзья, конечно, пытались ему помогать. Но одно дело – помогать. И совсем другое – содержать полностью. К тому же сильно раздражало то, что Доминик принимал это как должное и требовал все больше и больше. Знаю, что Дагмер предлагал ему должность в полиции под своим началом. Небольшую, конечно, но надо же с чего-то начинать. Однако Доминик с негодованием отказался. При этом брякнул что-то вроде того, что работают только дураки. А умные люди наслаждаются спокойной вольготной жизнью. Собственно, сразу после этого спокойная вольготная жизнь у него и закончилась. Мы к тому моменту уже были в ссоре. И Дагмер, по сути, оставался единственным, кто еще как-то помогал ему с деньгами и жильем. Но после таких слов и он указал Доминику на дверь. Максимилиан отпил из бокала еще. Монотонно забарабанил пальцами по столу, показывая, что его история завершена. Я не торопилась прервать затянувшуюся паузу, силясь осмыслить услышанное и понять, что же меня во всем этом насторожило. Взгляд сам собою то и дело возвращался к письму. Максимилиан прав. Легко решить, что его написала Эстер. Инициалы ее. Но какое отношение она может иметь к наследству Доминика? – Как понимаю, отец Доминика еще жив? – поинтересовалась я. – Нет, неправильно понимаешь, – возразил Максимилиан. – Собственно, это вторая причина, по которой я решил, что послание принадлежит перу Эстер. Видишь ли, лорд Арчибальд Клейд крайне негативно воспринял известие о том, что моя свадьба была сорвана во многом по вине Доминика. Я, конечно, в жилетку ему плакать не бегал, но весь высший свет не один месяц судачил, с какой такой стати я бросил невесту у алтаря. И, как я уже говорил, Эстер не считала нужным скрывать свою интрижку от кого бы то ни было. Слухи докатились и до Арчибальда. К тому моменту он уже стал счастливым отцом сынишки от Эмилии. Последняя тоже не стала упускать удобного момента и хорошенько накрутила супруга. В итоге тот во всеуслышанье отрекся от сына, вычеркнув его из завещания. А через пару месяцев умер, оставив все свое немалое состояние Эмилии и второму ребенку. – То есть, Доминик обвинял Эстер в том, что лишился наследства? – уточнила я. – Да он всех подряд в этом обвинял, – фыркнул Максимилиан. – К моменту смерти лорда Арчибальда ему грозила долговая тюрьма из-за множества просроченных залогов и кредитов. Выручил его Дагмер. Выкупил все закладные, но строго-настрого предупредил, что это последний раз, когда он приходит ему на помощь. Да и то бескорыстным его поступок назвать вряд ли можно. Доходили до меня слухи… Максимилиан осекся. Еще быстрее и как-то нервно забарабанил пальцами по столу, почему-то не желая закончить фразу. – Как ты это делаешь? – неожиданно выдохнул он с какой-то непонятной смесью ужаса и восторга. – Что я делаю? – растерянно переспросила я. – Почему я в твоем присутствии так легко рассказываю о том, что знать тебе совершенно необязательно? – Максимилиан внезапно подался вперед и вперил в меня немигающий взор. Немедленно в висках не сильно, но ощутимо закололо. Я тихонько ойкнула и поднесла руки к голове, опасаясь, что в любой момент неприятное чувство перерастет в настоящий приступ боли. – И это я замечаю уже не в первый раз. – Максимилиан как будто не обратил внимания на мою страдальческую гримасу. Однако колоть в висках стало значительно меньше. – В карете, например… Да и при визите к Эстер. Она ведь тоже сегодня была удивительно разговорчива и откровенна. И это несмотря на присутствие постороннего человека. Даже Дороти какого-то демона рассказала тебе о том, что у ее дочери были отношения со мной, хотя это не в ее характере. Почему так, Хельга? Последнюю фразу он выдохнул с таким жаром и негодованием, что я невольно сжалась. Так и почудилось, будто сейчас он перегнется через стол, схватит меня за грудки и как следует встряхнет, возможно, даже отвесит звонкую оплеуху. А потом будет трясти и трясти до тех пор, пока я не дам ему ответа. Беда лишь в том, что я понятия не имею, что сказать в свое оправдание. – Я правда не понимаю, о чем вы, – робко пролепетала я, смущенно потупившись. Несколько минут я ощущала тяжесть его взгляда. Видимо, лорд Детрейн внимательно рассматривал мою повинно склоненную голову. Затем это чувство ушло, и я украдкой перевела дыхание, обнаружив, что некоторое время не дышала вовсе. – Ладно, потом вернемся к этому вопросу, – с глухой угрозой пообещал Максимилиан. – Но это любопытно. Даже очень. Я осмелилась бросить на него быстрый взгляд из-под полуопущенных ресниц. Тут же вновь опустила глаза. Но даже за этот краткий миг увидела достаточно. Лорд Детрейн не выглядел рассерженным. Скорее, озадаченным. И это радовало. Жаль только, что я не узнаю, что же лежало в основе щедрого поступка Дагмера, спасшего друга от долгов. – Уж коли я начал, то закончу, – в этот момент проговорил Максимилиан мрачно. – Сам не люблю, когда бросают на полуслове. Будет мне урок на будущее, что в твоем присутствии стоит следить за языком. – Тяжело вздохнул и вернулся к тому моменту в своей истории, на котором прервался: – Так вот. До меня доходили слухи, что Доминик имел наглость надавить на Дагмера. Мол, Эстер была настолько беспечна в их отношениях, что забыла про осторожность. И Доминик имел возможность сделать множество пикантных магиснимков. Он, конечно, как хорошо воспитанный мужчина никогда и никому их не покажет. Но в жизни всякое может случиться… Особенно если вдруг он попадет в тюрьму и не сможет следить за своим имуществом должным образом. – Вот ведь гад! – вырвалось у меня, когда я осознала, что Доминик самым прозаическим образом шантажировал Дагмера. Максимилиан в веселом изумлении высоко поднял брови, и я немедленно извинилась: – Ой, простите. Это я случайно. – Я уже сказал тебе, что ты слишком часто извиняешься, – напомнил лорд. – И это действительно начинает бесить. Как бы то ни было, но я вполне поддерживаю твое мнение. Доминик на самом деле был преизрядным гадом. Бедность совершенно испортила его характер. Но – вот ведь удивительная вещь! – долго на него сердиться было невозможно. Он обладал каким-то феноменальным очарованием. Одна его улыбка – и вся злость на него улетучивалась без следа. – И Дагмер простил его? – озадаченно уточнила я. – Нет. – Максимилиан покачал головой. – У каждого человека есть свой предел терпения. У меня он наступил после истории с изменой Эстер. Хотя, опять-таки повторюсь, сейчас я даже рад, что избавился от тех отношений. У Дагмера – после шантажа. Да, он выкупил закладные. Даже дал Доминику сколько-то там денег взамен злополучных магиснимков. Но после этого настоятельно посоветовал ему больше никогда не искать с ним встречи. Хотя ссорой это назвать тяжело. Я понятливо хмыкнула. Да уж. Чем больше я узнаю о Доминике, его образе жизни, привычках и характере – тем очевиднее то, что врагов у него было с избытком. Раз уж он лучших друзей умудрился настроить против себя, то с остальными наверняка поступал еще хуже. – Думаю, очень многие хотели убить Доминика, – пробурчала я себе под нос. Максимилиан в ответ издал короткий сухой смешок, и не подумав возразить мне. – Эх, – тоскливо протянул он. – Видимо, придется все-таки наведаться в любимый кабак Доминика. Возможно, там кто-нибудь что-нибудь слышал или знает. Но уверен, что Дагмер там уже побывал. А стало быть, всех распугал. Наверняка теперь из тамошних завсегдатаев и калеными клещами ничего не вытянешь. – А с Домиником напрямую вы не желаете пообщаться? – спросила я, силясь не поморщиться при этом. Что скрывать очевидное, не нравилась мне эта идея. Очень не нравилась. Но я сама предложила Максимилиану проститься с другом таким образом. И потом. Кому, как не убитому, знать, кто имел на него самый большой зуб. – Желаю, но не сейчас, – коротко ответил Максимилиан. – Уверен, что люди Дагмера в той подворотне до сих пор каждый камушек изучают. Если сейчас туда заявиться – то нам все равно не дадут призвать душу Доминика. А еще множество ненужных вопросов возникнет. Если честно, я бы не хотел, чтобы Дагмер догадался о твоем даре. Кто знает, на что он пойдет, лишь бы заполучить человека со столь ценными и редкими способностями. Своя правда в словах лорда имелась. Я вспомнила Дагмера Гессена. Его жесткое волевое лицо, ледяной взгляд… Пожалуй, с Максимилианом иметь дело намного приятнее. В кабинете после этого наступила тишина. Лорд Детрейн полностью углубился в какие-то свои размышления, вновь принявшись легонько постукивать подушечками пальцев по столу. А я вернулась к разглядыванию злополучного письма. Я была уверена, что не Эстер его написала. Предположим, из-за интрижки с ней Доминика вычеркнули из завещания. Но как бы Эстер могла помочь ему вернуть наследство? Никак. Однако на ум приходит только одна женщина, которая имеет к тому давнему делу прямое отношение. А именно – мачеха Доминика. Я потрясенно ахнула, когда последний кусочек головоломки встал на свое место. Ну конечно же! Не Эстер Гессен! Эмилия Клейд! То-то буква «Г» в подписи меня так насторожила с самого начала. Это же «К»! Просто с хитрой завитушкой. – Хельга? – вопросительно протянул Максимилиан. – Что с тобой? Что такого необычного ты увидела в этом письме? Я его уже наизусть знаю. Подтянул к себе бумагу, вновь пробежал ее быстрым взглядом и посмотрел на меня, выжидающе приподняв бровь. – Эмилия Клейд! – воскликнула я. Максимилиан еще выше вскинул брови, явно не понимая причин моего радостного оживления. – Причем тут мачеха Доминика? – поинтересовался негромко. – Посмотрите внимательно на подпись, – затараторила я. – Разве не очевидно, что это «К»? И именно Эмилия имеет наипрямейшее отношение к наследству Доминика, раз тот, как вы говорите, был вычеркнут из завещания отцом по ее настоянию. Представьте, что письмо отправила она, и перечитайте его. Тогда все логично складывается, не так ли? – Я сильно сомневаюсь, что Эмилия стала бы скучать по Доминику, – скептически проговорил Максимилиан. – И уж тем более она бы не позвала его в гости. При жизни лорда Арчибальда эта парочка друг друга терпеть не могла. – Но Эмилия всего на пару лет старше Доминика, – напомнила я. – А ваш друг, как вы сами сказали, был очень обаятельным мужчиной, который не испытывал недостатка в женском внимании. К тому же, как говорится, от ненависти до любви один шаг. Между ними вполне могли быть отношения, которые они скрывали от окружающих. Максимилиан поморщился, недовольный той скоростью, с которой я делала выводы. Открыл было рот, желая продолжить спор. Да так и замер. Его глаза тревожно потемнели, кадык судорожно дернулся, как будто в последний момент он проглотил какое-то ругательство. И после короткой паузы он медленно сфокусировал на мне взгляд. – Хельга, да ты просто умничка! – выдохнул с восторгом. – Я тебя сейчас расцелую! Я тут же зарумянилась от смущения, естественно, немедленно вспомнив наш недавний поцелуй. Если честно, я бы, наверное, даже не отказалась от повторения. Потому что мне… понравилось. Но я бы сквозь землю провалилась или умерла бы на месте от стыда, если бы призналась в таком. Поэтому предпочла промолчать. Как и обычно, впрочем. Максимилиан внезапно хихикнул, и я удивленно покосилась на него. Смутилась еще сильнее, перехватив его смеющийся взгляд. – Краснеешь, к слову, ты совершенно очаровательно, – промурлыкал он. – Так и хочется сделать все, лишь бы полюбоваться на твой румянец лишний раз. Но, кажется, я тебе об этом уже говорил. И даже не один раз. А вот теперь я еще и растерялась, потому что не поняла, что лорд имеет в виду. Но пояснять свои в высшей степени загадочные слова он не стал. Вместо этого встал и коротко обронил: – Едем к Эмилии!