Глава третья

В доме леди Клейд творился настоящий бедлам. Я расположилась в небольшой, но уютной и очень светлой гостиной на первом этаже и слышала, как по коридорам ходят люди, как наверху что-то то и дело грохочет, как будто кто-то двигает мебель. – Безобразие! Малисса, воспитательница Ривера, с огорчением покачала головой. – Они разгромят все комнаты, – пожаловалась вслух. – Неужели нельзя делать это как-то аккуратнее? – Наверное, опасаются пропустить что-нибудь важное, – предположила я. Посмотрела на Ривера, который, нахохлившийся, сидел рядом с пожилой женщиной, прижавшись к ней всем телом. Та постоянно гладила его по голове, силясь успокоить, но было видно, что ребенок с трудом сдерживает слезы. – А где мама? – в очередной раз тихонечко спросил он. – Почему мамы тут нет? Малисса тяжело вздохнула. Я знала, что она еще не в курсе смерти хозяйки. Но уже начала подозревать неладное. Впрочем, так часто бывает. Люди обычно неосознанно чувствуют приход смерти. В атмосфере будто разливается нечто нехорошее и неотвратимое. Когда осознаешь, что случилось непоправимое, но продолжаешь робко надеяться на чудо. – Мама скоро придет, малыш, – тихо проговорила Малисса. – Наверное, наблюдает за тем, чтобы эти остолопы вообще весь дом не разгромили. – Остолопы? – Ривер чуть отстранился от воспитательницы и удивленно взглянул на нее. Спросил: – А что такое «остолопы»? Я раньше этого слова не слышал. На дряблых щеках женщины затлел румянец, и она виновато покосилась на меня. Жалеет, что в сердцах выругалась. Дети в этом возрасте как губка. Легко впитывают самые грубые выражения. – Это не очень хорошее слово, – забормотала она, силясь оправдаться. – Не повторяй его, Ривер. Иначе мама расстроится. Я торопливо опустила голову, пряча горькие эмоции. Увы, маме Ривера уже все равно. – Но что оно значит? – продолжал настаивать малыш. – Это грубые люди, которые не думают о посторонних, – наконец, выкрутилась Малисса. – Злые, шумные, бесцеремонные… – Вот и служи после этого во благо обществу, – внезапно оборвало ее насмешливое от порога. Малисса вздрогнула и встала. Возмущенно подбоченилась напротив Дагмера, который, небрежно привалившись к дверному косяку плечом, видимо, какое-то время слушал ее объяснения. Естественно, вошел он так, что остался совершенно незамеченным ни мною, ни воспитательницей. – Ночами, бывает, не спишь, трудишься, как пчелка, а тебя остолопом величают, – добавил с язвительной усмешкой Дагмер и неожиданно подмигнул Риверу. Мальчик сначала робко улыбнулся, но почти сразу опять погрустнел. – А где мама? – повторил недавний вопрос. – Вы ее скоро отпустите, дяденька остолоп? Взгляд Дагмера ощутимо потяжелел, около рта прорезались глубокие морщины. А вот я едва не фыркнула от смеха – настолько неожиданно это прозвучало. Наверное, всесильного лорда впервые в лицо так оскорбляют. А самое главное – и не ответишь никак. Не будешь ведь наказывать ребенка, который только что полностью осиротел. – Ривер! – после крохотной заминки потрясенно ахнула Малисса. – Ну что ты, в самом деле! Я же просила, чтобы ты забыл это слово. Твоя мама будет сильно ругаться, если услышит его. Возможно, даже накажет тебя. Губы Дагмера дрогнули, как будто он желал сообщить о смерти Эмилии. Но почти сразу он передумал. Должно быть, здраво рассудил последствия такого шага и оценил перспективу долгого утешения рыдающего ребенка. Поэтому лорд Гессен лишь раздраженно махнул рукой. – Ладно, я не в обиде, – обронил сухо. – Хельга, вообще-то, я за тобой. Пойдем. После чего поманил меня пальцем. Я сразу же насторожилась. Как-то слишком живо вспомнились события прошедшей ночи, когда лорд Гессен чуть не выкрал меня из дома Максимилиана. – Да не бойся ты, не до тебя пока, – правильно разгадал причину моей заминки Дагмер. – Надо сначала с расследованием завершить. Мне вот-вот голову живьем откусят. Уже три смерти за три дня. – Три смерти?.. – шепотом повторила Малисса, и в ее глазах затеплилось осознание произошедшего. Женщина жалобно скривилась, прижала ко рту ладони, как будто сдерживала крик. – Ко мне, Хельга! – глухо рявкнул Дагмер, осознав, что проговорился и ему вот-вот придется наблюдать чужую истерику. – Быстро! На этот раз я не осмелилась ему перечить. Мне и самой было неловко от мысли, что вот-вот Малисса разрыдается навзрыд, и мне придется ее утешать. Поэтому я безропотно встала и шустро рванула прочь из гостиной. Но на самом пороге кинула быстрый виноватый взгляд на воспитательницу. Она как раз медленно осела обратно на диван. Вцепилась обеими руками в волосы, не обращая внимания на то, что портит тем самым строгую прическу. И Ривер опять прижался к ней, безотчетно ища утешения и успокоения. – Что будет с мальчиком? – не удержалась я от вопроса, когда Дагмер повел меня к лестнице, ведущей на второй этаж. – Понятия не имею. – Лорд равнодушно пожал плечами. – Это на моя забота. Моя забота – найти преступника в кратчайший срок. Так-то оно так. Но все равно не по себе. Вспомнилось, с каким отчаянием Эмилия простирала ко мне призрачные руки из мира теней, умоляя позаботиться о Ривере. – Леди Клейд очень просила меня, чтобы об ее сыне позаботились… – начала робко я. Осеклась, услышав негромкое, но внятное ругательство, слетевшее с губ Дагмера. Он вдруг остановился, да так неожиданно, что я по инерции едва не врезалась в его спину. Затем круто развернулся, крепко взял меня за плечи и не больно, но ощутимо сжал их. Я испуганно захлопала ресницами, не понимая, что происходит. – Слушай, девочка моя, не действуй мне на нервы, – процедил Дагмер, разглядывая меня сверху вниз с немалой долей пренебрежения. – Моя работа заключается в совершенно ином. Я не обязан нянькаться с каждым ребенком, который потерял родных в результате тех или иных преступлений. Но я обязан эти преступления раскрывать. И делать это как можно скорее, пока не пострадал еще кто-то. Если я на все плюну и примусь развлекать несчастного мальчишку – то, скорее всего, убьют еще кого-нибудь. Сейчас каждая минута на счету. Уж больно разошелся этот Гильом. Поняла? И еще раз тряхнул меня. – Да, – пискнула я. – Вот и закрыли тему, – зло бросил Дагмер. Сделал паузу и внезапно добавил чуть мягче: – Не переживай. Я уверен, что с мальчиком все будет хорошо. Обязательно найдется какой-нибудь дальний родственник, который захочет стать его опекуном. С такими деньгами он в государственный приют точно не попадет. После чего так же резко выпустил меня из своей хватки и отправился дальше по коридору. Не могу сказать, что его слова меня успокоили. Но немного приободрили точно. И я последовала за ним. Идти пришлось недолго. Сразу после лестницы Дагмер свернул к одной из комнат, двери которой были распахнуты настежь. Правда, перед нею притормозил и с широкой улыбкой взмахнул рукой, предлагая мне зайти первой. Я опасливо вошла внутрь. Завертела головой по сторонам и с немалым облегчением перевела дыхание, не увидев внутри ничего подозрительного. А то с Дагмера бы сталось привести меня прямо к телу Эмилии. Но нет. Комната больше всего напоминала какой-то кабинет, правда, где владелец не деловой мужчина, а, скорее всего, женщина, вынужденная вести хозяйство без помощи супруга. Рабочий стол около окна. Несколько шкафов, но не со старинными книгами, а с дешевыми любовными романами, если судить по цветастым бумажным обложкам. Секретер, заваленный какими-то документами. Пару пуфиков, удобный диван. – Что так долго? – с некоторым подозрением спросил Максимилиан. Он как раз лениво изучал бумаги, стоя около секретера. – Так получилось, – коротко бросил Дагмер. – Нашел что-нибудь? – Куча счетов, еще больше каких-то глупейших и слезливейших женских романчиков, которые стали вдруг так популярны в обществе, огромное количество магиснимков сына. И все. – Ну что, тогда воспользуемся уникальным даром твоей подопечной? – как и следовало ожидать, немедленно предложил Дагмер. Одарил меня кровожадной ухмылкой. Я тоскливо поежилась. Не хотелось мне призывать дух Эмилии. Очень не хотелось. И вообще. Слишком часто в последнее время я тревожу покой мертвых. Это нехорошо. – Успеется, – неожиданно возразил Максимилиан. – Пусть Хельга сначала расскажет, что ей уже поведала Эмилии. Ты же с ней беседовала на пороге дома, не так ли? – С ней, – кивнула я. Кашлянула и полюбопытствовала: – А как она умерла? – Так же, как и Доминик с мэтром Хайлиным, – ответил Максимилиан. – Никаких видимых ран на теле. Только выражение предельного страха на лице. И, кстати, никаких амулетов я не обнаружил. Ее явно убили магией. – И тот, кто, возможно, имеет к этому отношение, улизнул прямо из-под нашего носа, – проворчал Дагмер. – Не понимаю, – протянула я, сосредоточенно сдвинула брови и прошлась по комнате. – Что именно ты не понимаешь? – оживился Максимилиан. Проворковал бархатно: – Я готов внимательно выслушать твои соображения. – Слушай, приятель, ты явно не о том ее расспрашиваешь, – раздраженно фыркнул Дагмер. – Пусть выкладывает, что ей Эмилия рассказала. А выводы будем делать мы. – Нет, ты не прав. – Максимилиан осуждающе покачал головой. – Дагмер, вообще-то, Хельга весьма здраво и интересно рассуждает. Она и до этого подкидывала мне занимательные идеи для обдумывания. Поэтому я бы хотел сначала выслушать, что ее насторожило. – Пф-ф! – Дагмер возмущенно фыркнул воздухом во все стороны. Мученически закатил глаза к потолку, постоял так пару секунд, затем глянул на друга и с сарказмом проговорил: – Макс, не узнаю тебя. Неужели ты действительно считаешь, что эта пигалица сумеет сказать нечто дельное? – Эта пигалица, между прочим, первая заподозрила дворецкого леди Клейд, – невозмутимо парировал Максимилиан. – Я понимаю, что твое безмерное самомнение сильно задето этим фактом. Мое, кстати, тоже. Но это не означает, что надо делать вид, будто ничего не произошло. И я бы очень хотел выяснить, какие именно детали помогли Хельге вывести дворецкого на чистую воду. На острых скулах светлого лорда по мере слов Максимилиана медленно, но верно разгорались яркие чахоточные пятна раздражения. Было очевидно, что ему очень не понравилось услышанное. И на какой-то миг почудилось, будто вот-вот Дагмер взорвется возмущенным криком. Однако ему удалось совладать с эмоциями. После недолгой паузы лорд Гессен неохотно кивнул. – Валяй, детка, – обронил, обращаясь ко мне. – Итак, почему ты заподозрила Гильома во всяких гнусностях? И вперил в меня тяжелый немигающий взор. Я немедленно заволновалась. Украдкой вытерла вспотевшие от волнения ладони о колючее сукно платья. – Вы вчера устроили ему настоящий ментальный допрос, – начала я негромко, чувствуя себя донельзя неуверенно в пересечении взглядов двух лордов. Ох, как будто сама на допрос угодила! – И были уверены, что он после этого несколько дней будет, мягко говоря, не в форме. Однако сегодня он встретил нас совершенно здоровым и активным. – У каждого свой уровень регенерации сил, – буркнул Дагмер. – Кто-то восстанавливается быстрее, кто-то медленнее. Не особо убедительно. – Это во-первых, – упрямо продолжила я. – Во-вторых, дворецкий назвал меня по имени и фамилии, тогда как вчера точно их не слышал. – Тем более не аргумент. – Дагмер покачал головой. – Он вполне мог услышать все это от Эмилии. Ей-то тебя представили точно. Что еще? Я прикусила нижнюю губу, отчаянно раздумывая, стоит ли продолжать. Было и самое важное доказательство. Слова покойного мэтра Хайлина, который до безумия боялся дворецкого леди Клейд. Дагмер сам вчера сказал, что именно Гильом и сопровождал хозяйку в лавку к целителю. Но… Я ведь вчера не передала лорду Гессену весь разговор с душой мэтра. Такую важную деталь предпочла оставить при себе с молчаливого одобрения Максимилиана. И сейчас, боюсь, будет большой скандал, если это откроется. Максимилиан, к слову, уже догадался о причинах моего замешательства. Ему-то я вчера передала все содержимое беседы с мэтром. Вон как досадливо дернул уголками рта. Понимает, что я угодила в западню, но и помочь мне никак не может. – Что примолкла? – с нескрываемым подозрением осведомился Дагмер. – Продолжай! Что «в-третьих», детка? – Ничего, – быстро ответила я. Видимо, слишком быстро, потому как в темных глазах лорда немедленно вспыхнул жаркий огонь сомнений. – Да что ты к ней пристал? – хвала небесам, все-таки пришел ко мне на выручку Максимилиан. – По-моему, и двух этих соображений с избытком. Особенно если приплюсовать к ним побег негодяя. Хельга сделала предположение. И не ошиблась в нем. Все-таки интуиция у женщин, согласись, развита гораздо лучше. – Я не верю в интуицию, ее к делу никак не пришить, я верю в доказательства. Лорд Гессен еще некоторое время, показавшееся мне настоящей вечностью, пристально вглядывался в меня, как будто ожидал, что я не выдержу эту своеобразную пытку и расколюсь. Но я терпела, к концу совершенно раскрасневшись от разбушевавшегося волнения. – Темните вы оба. – Дагмер досадливо цокнул языком. – Ох, как темните! Если, Макс, ты хоть на пару минут оставишь меня наедине с этой цыпочкой… – Ага, разбежался, – грубо оборвал его Максимилиан. – Дагмер, надеюсь, Хельга сумела тебя хоть немного удивить? – Самую капельку, – кисло признался Дагмер. – По-настоящему она удивит меня тогда, когда я с ее помощью допрошу Эмилию. Поэтому я бы предпочел заняться именно этим. – Увы, не получится, – честно сказала я. Дагмер дернул щекой, как будто сгонял невидимого комара. – Дай угадаю, – еще кислее проговорил он. – Ты опять не чувствуешь присутствия ее души. Верно? – Дождался моего кивка и язвительно завершил: – Надо же, какой у тебя избирательный дар! Как только я оказываюсь рядом – так он почему-то мгновенно отказывает тебе. Очень удобно! «Потому что дело не во мне, а в вас». Но вслух я это, понятное дело, не сказала. Не стоит накалять обстановку. Лорд Гессен и без того раздражен без меры. – Так что тебе рассказала Эмилия? – все-таки спросил Дагмер. Тут же продолжил: – А впрочем, не утруждай себя! Я и так угадаю. Она была очень напугана, еще не понимала, что переселилась в другой мир, поэтому толком ни на какие вопросы не ответила. Но очень, очень просила тебя позаботиться о сыне. Я стыдливо потупилась, угадав в его тоне ядовитый сарказм. Считай, практически дословно передал мои вчерашние слова по поводу беседы с упокоенным мэтром Хайлином. – Это просто невыносимо! – вслух пожаловался Дагмер. После чего в очередной раз закатил глаза. Несколько раз глубоко и шумно втянул в себя воздух, отчетливо раздувая тонкие ноздри. Как будто гончая, которая брала след. Воспользовавшись удобным моментом, я посмотрела на Максимилиана. Тот, заметив мой интерес к себе, вопросительно дернул бровью. Была еще одна деталь, которая показалась мне любопытной в поведении Эмилии и ее дворецкого. Но я не знала, стоит ли рассказывать об этом лорду Гессену. «Лучше помолчи пока, – в тот же миг отчетливо прозвучало в голове. – Вижу, что тебя так и распирает от желания еще что-то рассказать. Не стоит. Дождись, пока мы останемся наедине». – Вообще-то, я могу почувствовать, когда кто-то в моем присутствии общается мысленно, – холодно обронил Дагмер. Открыл глаза и на этот раз уставился с немалым возмущением на Максимилиана. Темный лорд, однако, все свое внимание обратил на бумаги, лежавшие перед ним, как будто не услышал обращенные к нему слова. – Ладно, твоя взяла, – вдруг проговорил Дагмер. – Все, я признаю поражение. Доволен? – В смысле? – Максимилиан от неожиданности едва не выронил какой-то документ, который как раз изучал. – Ты победил в нашем негласном противостоянии, – спокойно сказал Дагмер. – Я вижу, что ты опережаешь меня в расследовании на несколько шагов. Браво, Макс! Точнее, браво Хельге. Что ты хочешь за то, чтобы твоя пигалица наконец-то взяла – и выложила мне все без утайки? – Понятия не имею, о чем ты. Но в голосе Максимилиана словно против воли зазвучала неуверенность. Как будто он всерьез задумался над предложением приятеля. – Хватит! – с нажимом осадил его Дагмер. – Макс, три человека погибли за три дня. Преступник невесть где. И если о смерти Доминика и мэтра Хайлина вряд ли кто-нибудь будет переживать, то после известия о гибели леди Клейд весь высший свет переполошится. Да король с меня живьем шкуру спустит, если я в кратчайший срок не поймаю убийцу! Поэтому еще раз говорю – ты победил. Пусть твоя умница-разумница выкладывает все, что знает. И немедленно! – Что взамен? – со снисходительной ухмылкой полюбопытствовал Максимилиан. – А что ты хочешь? – вопросом на вопрос ответил Дагмер. – Слушаю твои предложения. Я так надеялась, что Максимилиан попросит приятеля раз и навсегда отстать от меня! Уж очень меня испугали события прошедшей ночи. Как-то очень неуверенно себя ощущает, когда знаешь, что высший лорд по каким-то своим личным причинам положил на тебя глаз и чуть не выкрал, поправ все законы страны. Но, увы, этого не произошло. – В таком случае лично сообщишь королю, что это дело раскрыл я! – потребовал Максимилиан и горделиво приосанился. Я не удержалась и тихонечко вздохнула, донельзя разочарованная его словами. Правда, тут же попыталась придать себе как можно более равнодушный вид, перехватив смеющийся взгляд Дагмера. Светлый лорд глядел на меня с таким нескрываемым торжеством, как будто ни капли не сомневался, что выбор Максимилиана будет именно таким. – Хорошо, – покладисто согласился Дагмер, по-прежнему глядя при этом на меня. – Хотя, справедливости ради, друг мой. Но немалую долю в раскрытии дела привнесла все-таки Хельга. Согласись, что это она первой заподозрила Гильома. И ты это, к слову, сам не так давно сказал мне. – А еще на приемах будешь рассказывать, что без меня бы ни за что не справился, – добавил Максимилиан, пропустив резонное возражение мимо ушей. – Как скажешь. – Дагмер кивнул. – Соловьем петь буду, расхваливая тебя на все лады. – Что-то ты больно сговорчивый. – Максимилиан с подозрением прищурился, вглядываясь в безмятежно улыбающегося друга. – Просто я здраво оцениваю свое будущее, – честно сказал тот. – А оно безрадостно на сей момент. Я ведь не шучу. С меня и впрямь потребуют немедленные результаты, как только о смерти Эмилии станет известно. Убийство знатной дамы в ее собственном имении… О-о-о, да весь высший свет с ума сойдет. Про панику и говорить нечего. Поэтому, Макс, я серьезен как никогда. Мне нужна хоть какая-то зацепка, где ловить этого гада. И ради этого я готов на все. Слова лорда Гессена прозвучали убедительно, даже очень. Говорил он без обычной своей издевки. Но все-таки сердце было не на месте. Как-то очень быстро он согласился на все условия Максимилиана. И на самом дне его зрачков все-таки тлели едва заметные искорки. И не досады, нет. Непонятного торжества. Максимилиан, однако, не почувствовал ничего подозрительного. Почти сразу он протянул лорду Гессену руку, положив обратно на секретер бумаги, которые изучал до этого. Дагмер шагнул к нему – и столь странная сделка была заключена. – Рассказывай, – немедленно потребовал Дагмер, сразу же после рукопожатия повернувшись ко мне. – О чем ты умолчала, детка? Я посмотрела на Максимилиана. Дождалась его кивка и только после этого заговорила. – Только не злитесь, – протянула с ноткой вины. – Вы были правы, я не полностью передала вам вчера разговор с мэтром Хайлином. – Да кто бы мог подумать, вот же невидаль! – ядовито воскликнул Дагмер. Тут же с нажимом добавил, когда я смущенно замолчала: – Дальше, дальше, детка! Не хочу терять время на пустые разборки. – Мэтр Хайлин сказал, что Эмилию к нему всегда сопровождал человек, который заставлял его заниматься изготовлением незаконных зелий, – послушно продолжила я. – А вы сами позже обмолвились, что именно дворецкий и был постоянным спутником леди Клейд. Так вот. Это то самое «в-третьих», о котором я умолчала чуть ранее. Дагмер отчетливо скрипнул зубами от моего признания. – Что еще? – сухо спросил он. – По глазам ведь вижу, что есть еще что-то. – Вчера я сказала лорду Дет… – На этом месте тот многозначительно кашлянул, и я послушно исправилась, вспомнив наш уговор: – То есть, сказала Максимилиану… Когда Доминик ворвался в здание магических перемещений, то начал кидаться в служащих перстнями, умоляя пропустить его вне очереди. А ведь он был разорен к тому времени. Откуда тогда они у него? – Кстати, хороший вопрос, – согласился со мной Дагмер. – Я видел отчет. Как ни странно, но драгоценности настоящие. А еще если вспомнить о том, что он недавно расплатился со всеми долгами… Где он взял деньги? – Он шантажировал Эмилию, – поторопился сказать Максимилиан, не дав мне ответить на этот вопрос. – Кстати, Даг. Ривер – сын Доминика. Точнее, так думает Хельга. – Вообще-то, Эмилия мне сегодня это подтвердила, – заявила я. – Уже после смерти. Ривер действительно сын Доминика. И последний об этом знал. По словам леди Клейд, он выкрал ее дневники, где об этом было написано. – Так, крайне любопытно, – прошипел Дагмер. – Что еще интересного сказала Эмилия? – Если честно, то действительно не особо много, – осторожно произнесла я, опасаясь, что Дагмер не поверит мне. – Она была больше озабочена судьбой сына. В основном говорила мне о том, как жалеет о своей ошибке. А связь с Домиником она на самом деле считала величайшей ошибкой в своей жизни. – Доминик собирался заявить свои права на мальчика, – подхватил Максимилиан. – Вряд ли бы он сумел оспорить завещание. Но если бы он добился признание отцовства, то сумел бы стать опекуном Ривера. А это, в свою очередь, вытащило бы его из нищеты. – Чушь! – перебил его Дагмер. – Никакой маг, даже самый умелый, не сумел бы определить, кем приходится мальчик Доминику. Он или его сын, или его брат. Слишком близкое родство. Записи в дневнике тем более не доказательство. Умелый адвокат легко бы доказал, что все написанное – лишь фантазия Эмилии. Или же неумелая проба пера, попытка написать собственный любовный роман. Уж очень она, мол, любила подобную так называемую литературу. И Дагмер пренебрежительным кивнул в сторону книжных шкафов. – А скорее всего, до суда дело даже не дошло бы, – завершил он. – Учитывая репутацию Доминика и его тотальное безденежье. У Эмилии хватило бы денег замять все сразу же. У Эмилии хватило бы денег… Я мысленно повторила последнюю фразу лорда Гессена, склонив голову к плечу. – Что? – немедленно задал вопрос Дагмер. – Детка, ты слишком громко думаешь. Я так и вижу, что тебя осенило еще какое-то соображение. – Удивительно то, что Эмилия вообще связалась с Гильомом, – протянула я задумчиво. – Вы сами сказали, что в деньгах она, в отличие от Доминика, совершенно не нуждалась. Однако зачем-то ездила с дворецким к мэтру Хайлину. А тот делал для них какие-то зелья… – Встрепенулась и спросила у Дагмера: – Кстати, а какие зелья были в лавке? – Откуда мне знать? – Дагмер пожал плечами. – Наверное, какие обычно бывают в любой лавке целителя. Обезболивающие, успокоительные… Их там сотни, тысячи склянок! И осекся, осознав, куда я клоню. – А что, если среди них есть и те, которые мэтр Хайлин делал по распоряжению Гильома? – полюбопытствовала я. – И что, если Гильом вернется за ними? Вчера мы с Максимилианом приехали сразу после смерти мэтра. Всю ночь после этого там работали ваши люди. А сейчас они еще там? Темные глаза лорда Гессена полыхнули жарким огнем понимания. – Макс, за мной! – приказал он и вытащил из кармана камзола какой-то камень, внутри которого уже принялась концентрироваться лучистая серебряная энергия. Видимо, тот самый загадочный портальный камень, который позволит им мгновенно оказаться около лавки мэтра Хайлина. Максисилиан немедленно шагнул к нему. Затем обернулся и поманил меня указательным пальцем, видимо, предлагая подойти ближе. – Сдурел, что ли? – без слов понял его замысел Дагмер. – Вот только девчонки нам там не хватало! Этот гад маг. И маг преотличный. – Я не хочу оставлять Хельгу здесь! – огрызнулся Максимилиан. – А я не хочу, чтобы ее убило каким-нибудь случайным рикошетом, – парировал Дагмер. – Потому как если Гильом там – то будет жарко. – Но… – заупрямился Максимилиан. – Ой, да брось! – фыркнул Дагмер, не дав ему договорить. – Перестань. В этом доме она будет в полной безопасности. Тут с десяток моих людей. – Вот как раз это меня и беспокоит, – обронил Максимилиан, и тревожная морщинка расколола его переносицу. – Время, Макс, время! – подстегнул его лорд Гессен. – В конце концов, тебе нужны лавры гениального сыщика? У меня-то эта слава уже есть. Это твое желание было. Максимилиан все еще колебался, тогда как камень набирал свечение все сильнее и сильнее. Было похоже, как будто лорд Гессен сжимает в руке настоящую звезду, готовую в любой момент взорваться. – Пожалуйста, в таком случае я иду один, – насмешливо обронил он. И это оказались решающими словами. – Будь по-твоему, демоны с тобой! – выплюнул Максимилиан. Еще раз нашел меня взглядом и коротко приказал: – Из дома – ни на шаг! Ясно? Ответить я не успела. В этот момент камень раскололся на мириады горящим ослепительно белым огнем осколков. Пылающая завеса на один кратчайший миг закрыла от меня фигуры двух лордов. А когда она исчезла – в комнате кроме меня больше никого не было.