Глава девятая

«Скандал во дворце: авантюристка опутала принца».

Кричащий заголовок был расположен поперёк газетного листа. «Шокирующая исповедь обманутого мужа. Вольдемар Лерхенфельд просит справедливости и возврата жены», — значилось мелкими буквами.

Я хмыкнул и покачал головой.

— Кто написал эту ересь? — пробормотал, разворачивая газетный лист.

«Мы застали брошенного мужа в малой гостиной уютного особняка. Господин Вольдемар был безутешен и лил слёзы над портретом жестоко бросившей его жены».

«Всё произошло в один день, — горестно сказал он. — Я просто оказался не нужен и вычеркнут из её жизни!»

— Я бы сформулировал вопрос по-другому, — раздался спокойный бархатный голос. — Кто заказал эту ересь? И для чего?

Я слегка опустил газету и посмотрел на говорившего.

Король Аввиона Таддеус V сидел, вольготно развалившись и закинув ноги на низкий стол. Низкая мягкая спинка кресла позволяла ему опереться и запрокинуть голову, что он и сделал. Он ещё и руки сцепил на затылке и выглядел, как довольный жизнью кот.

Я не стал ему отвечать и снова вернулся к статье.

Прежде чем задать следующий вопрос, нам пришлось подать измученному хозяину дома стакан воды, который он выпил судорожными глотками.

«Ходят слухи, что уход вашей жены связан с особым вниманием со стороны высокопоставленной особы?»

Вольдемар горько усмехнулся и приложил шелковый платок к краешкам глаз:

«Я видел, как быстро она сменила милость на немилость. Как легко вошла в те круги, куда мы с ней прежде и не мечтали попасть. Она всегда была амбициозна, но я верил в её чистоту! А оказалось… наш брак был для неё только ступенькой!»

Как горько видеть страдания красивого мужчины, преданного любимой женщиной.

— А она оказалась права, — задумчиво сказал я.

— Кто? — сразу же последовал вопрос со стороны соседнего кресла.

Я опустил газету на колени, посмотрел на брата и пафосом произнёс:

— «Она», это мой личный секретарь, которую я недавно нанял! И, наконец-то, в милой головке хорошенькой женщины нашлись работающие мозги. Так что я доволен.

Брат демонстративно закатил глаза, внимательно уставился в потолок и, к моему удивлению, промолчал.

— Что? Никакой иронии? Скабрезных шуток? Ничего? — усмехнулся я и вновь уткнулся в газету.

Интервью было небольшим. Кричащий заголовок занимал больше места на первой странице, чем куцый диалог на второй.

« Неужели вы считаете, что принца ввели в заблуждение?» — все же задали мы главный вопрос, который, несомненно, волнует каждого гражданина нашего королевства.

Господин Вольдемар отвёл в сторону полный драматизма взгляд и, прижав изящные ладони к мощной груди, проникновенно произнёс:

«Я знаю Элен. Она опутывает паутиной лести и притворной слабости. Но я уверен, что принц уже разглядел её истинное лицо, ведь он великолепный политик и выдающийся стратег».

«Врёт, как дышит, — даже не удивился я, — уж поверь, истинное лицо твоей бывшей жены я разглядел».

— Я знаю Элен, — хохотнул я и скомкал газетные листы «Королевского сплетника». Осмотрелся, увидел высокую напольную вазу, стоящую в углу, и, точным броском, запустил в неё смятый комок.

— Попал, — пробормотал себе под нос.

— Ты выяснил, насколько это всё правда? — голос брата по-прежнему был спокоен.

— Выяснил, — ответил я и встал.

Прошёлся по комнате, заложив руки за спину. Эта маленькая гостиная в западной башне дворца была нашей тайной крепостью с самого детства.

Круглая, как внутренность шахматной ладьи, она вмещала в себя целый мир, где мы с братом могли быть самими собой. Здесь неважны были статусы, нами не игрались роли. Здесь мы были с ним равны. И откровенны.

Я остановился напротив высокого арочного окна. Утреннее солнце только-только начинало золотить далёкие черепичные крыши столицы. Над рекой поднималась дымка, а вдалеке синели зубцы гор.

Возле окна стоял низкий, массивный стол, изощрённый зарубками — следами наших жарких споров и несдержанных характеров. Сейчас на столе красовались королевские ноги и потёртый медный поднос с уже пустым кофейником.

Каждый наш день начинался здесь.

— Выяснил, — повторил я и повернулся. — Версию Элен я теперь знаю. Она во многом совпадает с моими сведениями, кроме…

Брат вопросительно поднял брови, но молчал, терпеливо ожидая, когда я продолжу.

— Кроме информации, полученной от тебя. По словам Элен, прошение о разводе подал её муженёк, а не она.

— Подпись подлинная, магически проверенная, — ответил Таддеус и нахмурился.

— Мне она тоже не врала, это я знаю точно.

— Опять своим пирожным угощал? — ехидно спросил брат, а я пожал плечами.

— Метод быстрый и действенный. А для женщин ещё и приятный. Всего лишь лёгкое магическое расслабление и моё умение задавать вопросы, ничего криминального.

— Надо выкрасть у тебя рецепт, — с наслаждением потянувшись, в который раз пожелал Таддеус.

— Попробуй, — я сел на стол и скинул его ноги на пол. — Мне даже интересно, что ты предложишь моим птичкам взамен.

— Потому-то всё ещё и не выкрал, — буркнул брат и, подтянувшись в кресле, сел поудобнее, положив локти на подлокотники, — что ничего не придумал. Даже обидно, что идея создать магических птиц пришла не мне. Хоть бы этим секретом поделился.

— Вот ещё, — я усмехнулся. — У тебя тоже есть секреты, которыми ты не делишься.

Таддеус довольно хохотнул, а потом рывком поднялся с кресла и прошёлся по комнате.

— Ладно. К делу. Что тебя во всём этом беспокоит?

— Новый посол Вердании, — тут же ответил я. — Слишком быстро. Слишком неожиданно. Абсолютно новое лицо на политической арене. Но при этом, по собранным слухам, он и бывший муж Элен спят с одной и той же женщиной.

Таддеуш остановился напротив и внимательно уставился на меня.

— Ты во всём видишь злой умысел. А если это объясняется просто глупостью?

— Чьей? — парировал я. — Мы с тобой оба знаем, что король Вердании кто угодно, но не глупец. В связи с этим посол тоже не входит в эту категорию. Женщина? Хм… Сомневаюсь. На роль глупца подходит только Вольдемар, но он в любом случае расходный материал в этой игре. К тому же Элен сказала, что он легко поддается чужому влиянию.

— Элен, Элен… — покачал головой брат. — Сколько раз за сегодняшнее утро ты произнёс это имя?

— Она мой секретарь. Всё, как ты хотел, — пришла моя очередь закатывать глаза.