9.1

Таддеус подошёл ближе и, взяв кофейник, помотал им из стороны в сторону. Печально вздохнул, открыл крышку, убедился, что он пустой, и поставил на место. Я молча следил за его манипуляциями, прислонившись к стене.

— Думаешь, она замешана? — всё же поинтересовался брат, переводя тему разговора.

Я сморщился, как от резкой зубной боли.

— Не хотелось бы. Если это так, то помощница Верховного стража тоже попадает под подозрение, ведь это она дала рекомендацию Эл… — я запнулся, посмотрел в искрящиеся весельем глаза брата и с нажимом продолжил, — моему личному секретарю.

«Личному», — еле сдерживая смех, прошептал Таддеус, и я искренне возмутился:

— Да что ж такое! Ты тоже начал меня сватать? Всем настолько костью в горле моя холостая жизнь? Я, между прочим, всем доволен и обременять себя не спешу.

Таддеус примирительно поднял руки, и на его пальце сверкнул тяжёлый перстень с гербом.

— Всё, всё. Остынь! Просто я вспоминал, как ты в детстве убеждал всех, что женишься только на умной женщине, чем доводил матушку до истерики. А твой личный секретарь…

— Остановись, — прервал я брата.

— Остановился, — покладисто сказал тот, но лукавый огонёк в его глазах никуда не делся.

— Давай вернёмся к делу, — предложил я, нетерпеливо постукивая пальцами по шершавой поверхности стола. — Софи, что написала рекомендацию, проверяют регулярно, ты знаешь, как строго с этим у стражей. Значит, их встреча — всё же случайность. А из этого следует, что кто-то очень быстро подсуетился.

— Настолько быстро, что успел запихнуть статью в газету. И ещё хочу тебе напомнить, — Таддеус прошёлся по комнате, заложив руки за спину. — Прошения о разводе от женщин я всегда рассматриваю в первую очередь, потому что они редкие. Дамы терпеливы, и, как правило, до последнего уверены, что всё наладится. А вот прошения от мужчин тяну до последнего. Не то чтобы я это скрываю, но и открыто не демонстрирую.

— Хм, — нахмурился я ещё больше. Холод от продуваемой ветрами стены постепенно забирался мне под рубашку. Я отстранился и сел прямо, но теплее мне не стало.

— Вот и копай, — жёстко сказал брат, его голос изменился, став ледяным. — Нам заговор под носом не нужен. Даже если это просто стечение нелепых случайностей — распутай этот клубок всеми возможными средствами. Лучше, если что, я потом величественно извинюсь за суровые действия своего брата, чем мы пропустим очередную попытку переворота. Ты меня понял?

— Понял, — сказал, вставая. Стол жалобно скрипнул.

— Вот и хорошо, — Таддеус подошёл ко мне, коротко обнял и хлопнул по плечу. — Это я могу быть добрым и справедливым. У тебя такой привилегии нет. И не забывай про матушку. Против нас она не пойдёт, но я бы перетряс её окружение. На всякий случай. Можно даже не особо миндальничать, пусть боятся, а то распоясались вконец.

— Сделаю, — согласился я.

Я давно смирился с этой ролью. Вернее, не смирился, а выбрал её сам. Быть добрым королём — удел Таддеуса. Моей задачей было обеспечивать ему такую возможность.

Таддеус приобнял меня за плечи и повёл на выход из нашего детского укрытия. Тяжёлая дубовая дверь со скрипом отворилась, впуская шум и свет из коридора. За порогом нас ждал доверенный слуга брата, он тенью скользнул в комнату, как только мы вышли.

— Идём, мой личный карающий меч, нас ждут великие дела, — тихо сказал Таддеус. — Про матушку не забудь.

Я молча кивнул.

***

Зайдя в приёмную, огляделся и мгновенно оценил обстановку. Нахохлившуюся птичку, заплаканные глаза Элен, её сжатые губы и то, с каким остервенением она разбирает оставленные со вчерашнего дня бумаги.

— Элен, зайди ко мне, — бросил довольно резко и скрылся за дверью своего кабинета.

Привычная тишина окутала меня, поглощая все лишние звуки. Магические птички встрепенулись, но я подал знак, что ещё не время, и они снова застыли на своих полках.

Я подошёл к окну. Звук моих шагов одиноким и гулким эхом разносился по сумрачным закоулкам огромного кабинета. Одёрнув тяжёлую портьеру, я посмотрел на парк, раскинувшийся за дворцом.

Фрейлины матушки, как стайка разноцветных птичек, кучковались группками по несколько человек рядом с величественным каскадом фонтанов. Значит, матушка уже позавтракала и вышла на традиционную утреннюю прогулку.

За моей спиной тихо щёлкнула дверь.

Я повернулся.

Элен держалась прямо и явно успела что-то сделать со своим внешним видом. Во всяком случае, глаза уже не выглядели настолько покрасневшими.

— Одно из самых важных правил при работе со мной, Элен, — я начал говорить тихо, но от этого мой голос не звучал мягче, — что бы ни случилось, лить слёзы ты можешь только в своей комнате после окончания рабочего дня.

Говоря всё это, я медленно пересекал кабинет, приближаясь к девушке. На этот раз моих шагов практически не было слышно, и я неотрывно смотрел на Элен.

Та нервно сглотнула и ещё сильнее сжала губы.

— Это понятно? — проникновенно спросил я, подходя к ней практически вплотную.

Элен задрала подбородок, зло посмотрела на меня и молча кивнула.

— Не слышу ответа, — тихо сказал я.

— Да, Ваше Высочество! — звонко выпалила она и отступила на шаг, упираясь спиной в дверь. — Я поняла!

— Хорошо, — я позволил себе чуть улыбнуться и развернулся. — У меня есть к тебе пара вопросов, — сказал уже будничным тоном, направляясь к своему столу. — Первый.

Я снова повернулся и внимательно уставился на неё.

— Подписывала ли ты какие-нибудь бумаги, которые давал тебе бывший муж, не читая? — я решил не задавать пока прямой вопрос, а пойти издалека.

Элен нервно облизнула губы. Зрачки её забегали из стороны в сторону, она явно пыталась что-то вспомнить, и мне было очень интересно, что же она скажет.

— Ваше Высочество, — её голос от волнения прозвучал хрипло, — я не могу достоверно вспомнить, были ли такие случаи.

Она снова облизала покрасневшие губы и опустила глаза.

— Были моменты, когда он приносил целые стопки бумаг, ведь я вела все хозяйственные книги. Но моя подпись нигде не требовалась с того момента, как я передала под его контроль свои деньги, — сказала она.

— А до этого? — нетерпеливо спросил я.

— А до этого… — Элен снова задумалась, теперь уже кусая губы.

— Оставь свои губы в покое, — неожиданно грубо рявкнул я.

Элен вздрогнула, посмотрела на меня и быстро проговорила:

— До этого я подписывала каждый его счёт и не всегда вчитывалась, потому что… верила ему… но ведь это были просто счёта.

— Тогда как ты объяснишь тот факт, что прошение о разводе было подано от твоего имени?

— Что?! — воскликнула Элен и прижала руку к груди. — Но я… Я даже… Зачем мне?! Я ведь всего лишилась?