2.4.2

Я молчала и пыталась переварить то, что сказал Робертино. Открывала рот, порываясь что-то сказать, и снова закрывала, не вымолвив ни слова.

Лоренцо же спокойно пил чай и на меня не смотрел.

— Вот это да… — наконец-то прошептала я и откинулась на спинку дивана. — Вот это да.

Лоренцо хмыкнул.

— Было время, — поддакнул он и добавил мечтательно. — Ах, молодость!

— Не-е-ет, — протянула я, поворачиваясь к нему. — Нет, — уже со смехом добавила я. — Только не говори мне, что ты с ним знаком! Ну, то есть был знаком и тогда тоже, когда он… когда был… когда вот это всё!

Лоренцо довольно рассмеялся и постучал тонким пальцем себя по голове.

— Ох, милочка, в этой голове столько тайн, мне самому иногда становится страшно! А с Освальдом мы знакомы настолько давно, — он показно вздохнул и поправил воротничок изящного камзола, — ты, наверное, и не родилась ещё в то время.

Я смотрела на него во все глаза. Мне так сложно было представить, что этот утончённый человек легко говорит о тех временах, которые для меня представлялись историей.

И вдруг до меня со всей ясностью дошло, в какой невероятный водоворот событий я попала. Какие личности меня окружают! Вдруг почувствовала, что я, вот так просто, каждый день прикасаюсь к легенде.

Это было будоражащее ощущение.

И я не сдержалась. Не дав себе времени на раздумья, обняла Лоренцо и прижалась щекой к его плечу.

— Робертино, — выдохнула я, и мой голос задрожал от нахлынувших чувств, — как же мне повезло, что я нашла тебя! По-настоящему повезло!

Лоренцо на мгновение застыл, вытянувшись в струну, а затем расслабился и тихо рассмеялся. Тепло и по-настоящему.

Похлопал меня по спине и добродушно проворчал:

— Ну, полно, деточка, полно.

Я почувствовала, как он на секунду сжал меня в ответных объятиях и сразу же отпустил.

— Не мне тебе повторять, что удача — штука обоюдная.

Он чуть отстранился. Подцепил пальцем мой подбородок и внимательно посмотрел на меня.

— Теперь иди-ка, умойся прохладной водой, а я тем временем налью тебе чаю с мятой. Самого лучшего. Королевского. Тебе сейчас надо не про драконов сказки слушать, а в себя прийти. Общение с Клэрмонтом, то ещё испытание.

С сожалением разжала руки, но Лоренцо словно почувствовал моё состояние и добавил:

— Иди, иди. Никуда я не пропаду, будь уверена.

Я с лёгкостью вскочила и побежала умываться. Почему-то именно в этот момент мне пришла совершенно чёткая мысль: моя жизнь изменилась. Кардинально. Бесповоротно. И я была этому рада.

Возвращаясь в гостиную, я с улыбкой замерла на пороге. На диванчике рядом с Робертино сидела Анна. Она осторожно разливала чай, а мастер, придвинувшись поближе, что-то нашёптывал ей на ухо.

Мне бы уйти и не мешать, но я не могла. Нежное щемящее чувство переполняло меня, когда я смотрела на этих, уже ставших для меня родными, людей.

Анна тихо посмеивалась, а потом, поставив чайник, повернулась к Лоренцо.

Мастер поднял руку и нежно коснулся пряди волос у её виска, а потом что-то тихо сказал. Анна повернулась ко мне.

— Заходи, Элен, — мелодичным голосом позвала она.

— Простите, — смутилась я ещё больше, — не хотела вам мешать. Просто вы так красиво смотритесь вместе, что я не могла оторвать от вас взгляда.

— О да-а, — довольно протянул Лоренцо, — мы знаем. И ты не мешаешь. Мы тебя ждали, просто увлеклись.

Анна снова повернулась и быстро прикрыла ему рот ладошкой.

Мастер улучил мгновение и поцеловал её пальчики.

Мне нестерпимо захотелось таких же отношений. Вот так же вечерами сидеть с любимым человеком и целоваться между глотками душистого чая.

Только подойдя ближе, я заметила, что низенький столик сервирован не только чайным сервизом. На нём стояли тарелочки с бутербродами и тарталетки с паштетом.

— Ты не ужинала, — просто сказала Анна, заботливо пододвигая тарелочку поближе ко мне.

— Спасибо, — прошептала я, садясь в придвинутое Лоренцо кресло, и неожиданно для себя поняла, что на глаза наворачиваются слёзы.

Я испуганно посмотрела на Анну, а потом задрала голову и уставился в потолок, не давая слезам пролиться. Это было нелепо. И глупо.

Я не плакала очень давно. Запретила себе раз и навсегда. Слёзы вызывают жалость, которую я не хотела чувствовать по отношению к себе. Тем более сейчас. Тем более здесь.

Но глаза щепало всё больше и больше. Но с чего бы мне плакать? Я боролась с собой, сжав кулаки, и мысленно твердила: «Остановись! Нельзя! Остановись!»

— Элен, — позвал меня Лоренцо.

Я опустила голову и посмотрела на него. Это была ошибка. Две предательские слезы всё-таки скатились по моим щекам.

Лоренцо перегнулся через стол, потянулся ко мне и осторожно вытер мокрые дорожки.

— Слёзы — нормальная человеческая реакция, дорогая моя, — тихо сказал он, внимательно вглядываясь мне в глаза, — иногда нужно просто позволить себе этому случиться.

— Я не плачу уже много лет, — твёрдо со злостью сказала я. — Это жалко.

Лоренцо грустно улыбнулся.

— Поверь мне, милая, иногда слёзы, это то, чем мы можем себя спасти. Не обесценивай их.

— Давайте поедим, — предложила Анна, — обязательно попробуй вот этот лакомый кусочек, — сказала она, протягивая тарелку с тарталетками. — Повара на кухне сказали, что они получились восхитительными. Я склонна им верить.

Я с благодарностью начал есть, понимая, что мне тактично дали возможность прийти в себя. И от этого внутри меня с ещё большей силой разливалась бесконечная благодарность к этим людям.

Мы обсудили кухонные сплетни, Анна предложила на выбор несколько вариантов нового оформления моей комнаты. При этом Лоренцо пытался отвлечь нас от этого разговора, напоминая своей помощнице, что это всё секрет.

Когда уже совсем стемнело, и мы решили расходиться, я всё же задала вопрос, который меня терзал.

— Робертино, а Клэрмонт может как-то навредить мне?