Глава 19
С отъезда Сэта прошло уже четыре дня. И если в первый день я не находила себе места и не могла ничем заниматься, то уже на следующий к моему домику началось настоящее паломничество. Как будто стражи Башни все и разом решили заболеть, а если не сами, то их близкие или знакомые, или друзья. Складывалось впечатление, что смурные мужчины, которых боялись и уважали все жители Кронта, сговорились. Но этого ведь не может быть, не могли они специально приходить ко мне, чтобы у меня осталось меньше времени на беспокойство?!
Да и причины не были надуманными. Где-то раны от тренировок, у кого растяжение, кто-то попросту простыл, а сопливый страж это несерьезно. Про жуткую тахикардию у жены одного из стражей я даже говорить не буду. Женщина переволновалась, шутка ли, ребенок с дерева упал. Маленький непоседливый мальчишка отделался парой ушибов и легким испугом, а мать я отпаивала чаем с успокоительными травками и корвалолом битый час.
– Вы…вы…вы не представляете, что значит растить сына стража, – стучала зубами об кружку молодая женщина с испуганными глазами, – ему же любая опасность лишь веселая игра. А у меня сердце не выдерживает, я боюсь за него! А муж только смеется надо мной и говорит, что настоящий мужчина растет. Защитник. Да с такими играми этот защитник просто не доживет до свадьбы своей!
– Ой, и не говорите, – поддерживала разговор Марья, – мужчины сущие дети, точно вам говорю. Сначала вы переживаете, как вырастить мальчика, а потом его жена переживает, как не прибить этого мужчину за его детские выходки.
– Да-да, – кивала Лидия, – мужа в такие моменты побить хочется больше всего. Но он не понимает, почему я на него злюсь!
– Это он дома не понимает. И на работе смелый, а как к Маргарите со своими ранами приходят, так сразу все в детей превращаются, – важно отвечала моя умница, – то больно им, то капризничают, а то и вовсе штаны снять стесняются…
Я даже не пыталась одергивать Марью. Лидия не боялась разговорчивой книги, а я не смогла бы так ее успокоить и поддержать, как Марья. Детей нет, опыт отношений с мужчинами почти полностью отсутствует. А Марья, в принципе, была права, более капризных пациентов, чем мужчины, еще поискать нужно. Так было на Земле, так дела обстоят и на Сольгане. И вся бравада “Да ничего страшного, это просто царапина, просто дайте мне мазь” чаще всего обусловлена банальным нежеланием, чтобы кто-то видел мужскую слабость.
Но вот сегодня с самого утра на улице шел дождь и ко мне почти никто не приходил. Верт разве что появился проверить все ли у меня в порядке, – вот тут я уверена, что действовал мужчина по приказу капитана, – да мальчишка прибегал, племянник мясника с рынка. Принес вырезку, которую я заказывала у его дяди, да пучок травы какой-то цветущей. Вроде как букет. Он так широко улыбался щербатым ртом, что отказаться я попросту не смогла.
До вечера ходила по домику, не зная, чем себя занять, на душе было тяжело, отваров и настоев было столько, что новые делать пока не было необходимости. Так и пришлось сначала навести порядок в и без того убранном доме, а потом лениво приготовить ужин. Хотя для кого я старалась? Одной мне столько еды не нужно, а Сэта так рано ждать не приходилось. Да, я надеялась, что вернется он быстро, но прекрасно понимала, что даже если он с отрядом уже возвращается домой, то под дождем они не будут передвигаться целый день. Переждут.
– Нужно будет все же добраться до книжной лавки и купить себе хоть пару книг, в свободные вечера читать буду, – вздохнув, я села за стол, лениво пощипывая травинки из букетика. – Марь, что-то мне неспокойно.
– На улице дождь, тучи, ветер, вот и неспокойно тебе, – ворчала книга в ответ, – вот что ты все маешься, Маргаритка, смотреть на тебя уже невозможно, даже Туман предпочел на улице сидеть, все равно с ним не играешь.
– Волнуюсь за Сэта, – призналась и, вытащив стебелек с белыми мелкими цветочками, принялась крутить его в руках, – сколько они рассказывали, как опасно уничтожать тьму? А вдруг что-то случится?
– А вот не уничтожали бы, чего не знают, и все хорошо было бы, – Марья не хотела говорить о том, чем занимается Сэт, и понять я ее могла, но не сегодня, – тоже мне, герои, с тьмой поехали сражаться!
– А как не сражаться, если она на людей нападает? – я в задумчивости посмотрела на книгу.
– Тьма, да сама напала? Не верю! Вот не верю и все тут! – Марья фыркнула, отчего из нее выпал один листик.
Подняв его, повертела в руках, убеждаясь, что он совершенно чистый с обеих сторон, и, раскрыв книгу, осторожно вставила его обратно. Марья очень переживала, когда случались такие казусы, и требовала вернуть ей случайно утерянное. К счастью, случалось это нечасто, а то моя бумажная вредина с ума бы меня свела!
– Не ворчи, – осторожно закрыв книгу, погладила корешок, – Сэт же сказал, что сначала разобраться нужно, что там произошло.
Переведя взгляд на окно, я снова вздохнула.
– Ну, конечно, Сэт сказал – Сэт сделает. А то, что он как бы капитан стражи и у него работа такая – тьму уничтожать, можно и забыть, да, Маргоша?!
Марья распалялась, я от ее бухтения начала злиться и в итоге мы поругались. Не так чтобы сильно, но все же у нас это происходило довольно редко. Мы спорили, каждая отстаивая свое мнение, и я даже не заметила, в какой момент вложила между страничек книги тот самый стебелек, что вертела в руках. Сломанный в трех местах, уже с оборванными цветочками, вероятно, он оказался у Марьи, когда я вставляла очередной выпавший лист.
– А-тьху! Ты чего, отравить меня решила? Меня, эксклюзивную, редкую книгу, хранящую в себе столько полезных знаний?! Сорняк в меня сунула! – Марь Иванна грозно встопорщила странички и возмущенно заверещала.
– Я понятия не имела, что это сорняк! – отмахнулась от бумажной скандалистки.
– Конечно, и решила меня отравить. Меня, эксклюзив…
– Тебя, справочник по лечебным травам, выпущенную в СССР многотысячным тиражом. И цена тебе пять рублей, на обложке написано! – не выдержав, огрызнулась. Нет, я, безусловно, рада, что самая обычная книга в этом мире научилась не только говорить, но и была настолько полезной, без нее я бы тут пропала еще в первые дни, но какая же она была… Невыносимо склочная!
– И что, это повод травить меня сорняками?! – ворчливая энциклопедия взвизгнула, да так, что даже чашки на столе подпрыгнули.
– А как мне еще узнать, полезная это трава или нет? – строго посмотрела на Марью. – Мы вроде обычно так и делали, разве нет?
– А давай на тебе экспериментировать, а? Пожуешь незнакомую тебе травку, если выживешь, значит, хорошая, а если какие побочки будут, ну как тогда в лесу, под кустом… Ну так что уж там, удобрение тоже польза!
– Холодно сегодня, – перевела взгляд на мутное стекло окна, за которым лил дождь.
– Эй, ты меня слышишь?
– И дождь идет, – продолжала игнорировать книгу.
– Ну и что, дома-то тепло! – снизив тон, но все еще воинственно парировала моя “эксклюзивная”.
– Тепло, да, – признала ее правоту. – Дрова заканчиваются, скоро надо будет подкидывать в печь. Но идти на улицу не хочется, холодно и дождь…
– Так, я не поняла, ты на что намекаешь?
– Да какие уж тут намеки, уважаемая? Бумага хорошо горит, ярко. Печке хватит до утра продержаться на таком-то эксклюзивном топливе!
***
Возможно, я перегнула палку, может быть, Марья тоже говорила на эмоциях и не думала, что может меня расстроить еще сильнее, а может, все проще и нам просто нужно было выпустить пар. Но разговор слегка свернул не туда. В итоге в домике повисла тяжелая тишина и я предпочла сбежать на улицу. Пусть дождь, пусть холодно и сыро. Но оставаться в доме, где тихо потрескивает огонь в печи, в воздухе разливается горечь после разговора и при этом так тепло и уютно, было выше моих сил. Схватив шаль со стула, я выбежала на крыльцо и глубоко вздохнула свежий, густой от влажности воздух. Пахло мокрой травой, наступающей ночью и грибами. Туман, заметив меня, вылез из-под крыльца и, прижав уши к макушке, медленно подошел, ткнувшись лбом мне под колено.
– Мы помиримся, – опустив руку, погладила пса по макушке, – просто я очень волнуюсь, а Марья… Уууу, вредина упрямая. Извини, Туман, не хотела тебя беспокоить.
Пес, сотканный из черного дыма, тяжело вздохнул и привалился боком к моим ногам. Он с тоской смотрел в сторону леса и изредка вздыхал.
– Ты тоже по нему скучаешь? – спросила и сама же ответила на вопрос: – Знаю, что скучаешь. Мне кажется, Марья тоже скучает, поэтому и ворчит. Ничего, Сэт обязательно вернется, да? Он же обещал.
Постояв еще немного на улице, я отправилась домой. Лучше пораньше лягу спать, а то, чего доброго, еще раз с Марьей поругаемся.
Дома подхватила книгу на руки и унесла ее в спальню. Марья молчала, я тоже не торопилась извиняться. Взяв чистое белье, пошла в ванную. Освежившись, вернулась в комнату и нырнула под одеяло. Все, спать. Нужно просто завершить этот день, завтра должно быть лучше. Очень надеюсь, что так и будет!
Вот только тоска на сердце и тяжелое чувство приближающейся беды не давали самой поверить в свои мысли.
Спала я беспокойно, бесконечно крутилась на кровати, сбивая простынь, одеяло мне то мешало, то я его искала, потому что мерзла. Сны были наполнены тревогой, суетой и я постоянно куда-то бежала. Знать бы еще куда. Наверное, неудивительно, что проснулась я с тяжело колотящимся сердцем и в ужасном настроении. Встав с кровати, с раздражением сдернула простынь, которая и так скомканная лежала в ногах, не иначе, она виновата в моих плохих снах.
Сменив постельное белье и заправив кровать, отправилась завтракать, не забыв прихватить с собой притихшую Марью.
– Маргошенька, ты прости меня, глупую, – несмело протянула книга, когда я уже перешла к чаю, – просто я тоже волнуюсь за Сэтушку, вот и нагородила вчера глупостей.
– Обе хороши, – махнула рукой, с тревогой смотря в окно, – ты меня тоже прости. Я никогда не смогу тебя в печку сунуть, ты не подумай.
– Да знаю, что не сможешь, ты что! Мы же семья. А в семьях часто ругаются… Ну, я так думаю.
– Ругаются, – согласно кивнула, – а потом мирятся. Главное, обиду на сердце не таить. Ничего, Марь, справимся, Сэт вернется и все наладится. Главное, чтобы все целые вернулись…
Последнее я добавила шепотом, со страхом озвучивая свои мысли.
Марья что-то ответила, но я даже не обратила внимания. Сердечко, и до того быстро стучавшее, вдруг споткнулось и зашлось в бешеном ритме. Внутри меня крепло знание, что что-то случилось. Вот прям сейчас, где-то рядом и мне нужно быть готовой…
Резко вскочив из-за стола, быстро помыла тарелку с кружкой и метнулась к своим стеллажам. Перебирала флакончики, торопилась. Суетливо пыталась собрать все самое нужное, на самом деле не понимая, к чему готовлюсь, а потом протяжно завыл Туман и я, выронив из рук перевязочный материал, пропитанный заживляющим отваром, побежала на улицу. Босая, с растрепанными волосами, в одном легком сарафане я выбежала на улицу и как могла быстро помчалась к дальней кромке леса. Впереди меня пущенной стрелой летел Туман, а там, вдалеке, шли трое мужчин и несли четвертого…
– В спальню его несите, – махнула рукой на закрытую дверь, – сразу на кровать кладите. Осторожно только!
Метнувшись на кухню, захлопала ящиками в поисках ножниц, которыми я обычно обрезают листики с травы.
– Маргоша, что случилось, это же Сэт, они Сэтушку несут?! – запричитала Марья, увидев стражников с мрачными лицами.
– Марь, не сейчас, – схватив ножницы, стремительно подошла к одному из мужчин, – возьмите, срежьте с него одежду, если нужно, только бога ради аккуратно, его нужно всего раздеть. Я через две минуты подойду, только воды налью!
Не узнавая лиц, не утруждая себя вежливым тоном, я говорила коротко и резко. У меня была одна цель: помочь раненому человеку. Думать о том, что это Сэт, я не могла. Нельзя было. Если хоть на секунду задумаюсь, что в моей комнате сейчас укладывают не просто какого-то стража с рваной раной на груди, а Сэта, моего Сэта, я ничего не смогу сделать. Банально скачусь в истерику и превращусь в обычную женщину, которая боится за жизнь родного человека. А мне нельзя. Сначала нужно вылечить его, а потом уже можно будет и поплакать.
Собрав в пустой таз кучу всевозможных отваров, настоев, мазей и бинтов, налила в кувшин горячую воду, что осталась после завтрака, и стремительным шагом вошла в спальню. Сэт уже лежал на кровати. Без куртки, без штанов, бедра прикрывает край покрывала, а над ним наклонился один из подчиненных, не зная, как подступиться к разодранной рубахе.
– Дальше я сама.
Поставив свою ношу на ближайшую тумбу, отогнала от кровати стражей и, отняв ножницы, принялась осторожно разрезать рукава рубахи.
– Не уходите далеко, поможете мне вытащить из-под него грязную ткань. И кто-нибудь поставьте еще греться воды. Одна я дольше провожусь.
Дальше я с головой ушла в свое дело. Осторожно срезала ткань, мужчины помогли мне достать рубаху. Кто-то приносил свежей горячей воды. Марья командовала моими невольными помощники как истинный генерал на поле боя. Я не обращала внимания ни на что. Мне предстояло очистить страшную рану, к которой прилипли кусочки ткани, мусор, отдельные нити и куски какой-то черной, будто чернила, краски. Протереть все тело капитана, обработать мелкие царапины и уже окончательно обработать рану на груди. Сколько прошло времени? Сколько я уже стою, склонившись над мужчиной на моей кровати? Не знаю, да и разве это имеет значение? Успеть. Помочь. Спасти…
– Идите домой, – тяжело опустившись на край кровати, подняла уставший взгляд на замерших в комнате мужчин. – Дальше я справлюсь сама. Менять повязки и поить вашего капитана отварами я смогу и сама.
– Маргарита, мы поможем, – голос был смутно знаком, но я никого не узнавала. Не в том состоянии была, – может, хоть один из нас останется?
– Не нужно, – упрямо качнула головой, – вам нужно доложить в Башне о произошедшем да вернуться к семьям, у кого они есть. Я справлюсь, правда. Сегодня вы уже ничем не поможете. Приходите завтра, если переживаете о своем капитане. И постарайтесь как-то распространить информацию, что в ближайшие дни я буду занята. По пустякам отвлекаться не хочу. Но если что-то серьезное, то всегда помогу.
– Маргарита… (3303c)
– Идите! Я справлюсь!
Мне необходимо было, чтобы все ушли из дома, я хотела остаться одна. Мне так было легче, не нужно было держать лицо, да и поить Сэта отварами было куда проще проверенным способом без свидетелей, чем в присутствии стражей пытаться влить в бессознательного мужчину хоть каплю лекарства.
Что бы ни случилось с небольшим отрядом стражей, я узнаю об этом позже. Сейчас мне было куда важнее выцарапать Сэта из когтей гуляющей рядом смерти. Ее присутствие я ощущала всей своей сутью. Но у меня не было права отступить, уступить… И я не собиралась этого делать. Этот мужчина мой и отдавать его какой-то там костлявой стерве я была не намерена!