Глава 20

Полтора суток я боялась отойти от Сэта. Кровотечения не было, мелкие раны начали затягиваться, но вот та огромная рваная рана на груди все еще выглядела ужасно, а самое плохое, что никакие примочки, промывания, мази не помогали избавиться от темной дряни в глубине раны. Я не понимала, что это, но чувствовала – именно эта гадость мешает мне лечить стража. Я почти не спала, поила мужчину отварами по часам, сбивала температуру, обтирала, когда было необходимо… Это были самые жуткие сутки в моей жизни. И дело было не в том, что я устала и силы мои утекали как вода сквозь песок. Самое жуткое, это отчаяние, сковывающее сердце ледяными пальцами. Сэту не становилось лучше. Вообще. Совсем! Он все так же был без сознания, только иногда его лихорадило и он стонал, выгибаясь на кровати. У меня откровенно опускались руки. Потому как все, что могла, я делала, а больше в этом мире у меня возможностей не было.

– Марь, ну что с ним, почему ничего не работает? – спрашивала я, сухо всхлипывая и судорожно листая справочник. – Как ему помочь?

– Маргаритка, не паникуй, – неизменно отвечал книга, – ты обязательно справишься. Обязательно спасешь нашего Сэтушку!

Мне бы ее уверенность, ну хоть немного. Но, откровенно говоря, если бы не Марья, наверное, я уже сидела бы, размазывая сопли по щекам, а так приходилось брать себя в руки и снова и снова проверять различные рецепты, чтобы найти тот самый, единственный способный помочь.

Следующим днем приходили Рольф с Вертом. Судя по разочарованию, мелькнувшему в глазах Рольфа, они тоже надеялись на чудо и что я за ночь смогу сотворить волшебство и их капитан если не поправиться полностью, то ему станет значительно лучше.

– Как это произошло? – ответив на всевозможные вопросы, задала свой.

– Тьма, – сплюнул на землю Верт.

К тому времени мы уже стояли на улице, мужчины собирались уходить, пообещав вернуться с необходимыми мне травами, купленными на рынке.

– В смысле, тьма? Вы что же, в таком состоянии тащили его из той деревни, куда ездили?

Представив себе, что Фрейзера вот с такими ранами везли на лошадях, у меня руки непроизвольно сжались в кулаки.

– В той деревне что, нормальных ведьм не было?

– Почему в деревне? – Рольф пожал плечами. – Там вообще все прошло спокойно. Тьма, на которую жаловались, на самом деле просто оживила поилку для лошадей. Ну и та взбрыкивала иногда. С ней проблем не было, капитан в своей манере пошептался с вещицей, да все закончилось. У него свой подход к таким вещам.

– А что тогда произошло? – я пропустила мимо ушей все, кроме информации, что Сэта ранило не в деревне.

– Ночью мы остановились на привал, – сухо начал Верт, он вообще не отличался разговорчивостью, а сейчас и вовсе будто отчитывался перед начальником, – дождь был сильный, быстро покушали да спать легли. Капитан остался нести дежурство первое. Проснулись мы от его криков. Тьма.

И так он сказал это слово, будто оно само по себе должно было все объяснить. Откровенно говоря, я мало что поняла, но суть уловила. Схватив Верта за руку, повела за собой, не обращая внимания на его слабое сопротивление. Кажется, мужчина просто не ожидал, что какая-то девушка посмеет тащить на буксире стража, да ни куда-нибудь, а в спальню.

Рольф, естественно, отправился с нами. Приведя их к кровати, на которой лежал бледный Сэт, жестом попросила подождать. Обойдя кровать, осторожно сняла с груди повязку, чтобы, ткнув пальцем в сторону раны, спросить:

– Это тьма?

Мужчины сделали слаженный шаг вперед и чуть наклонились над своим капитаном.

– К Темному, все же прилипла! – процедил Верт сквозь зубы.

– Глупо было думать, что капитану повезло, ведь курку он уничтожал прямо на себе.

– Куртку? – болванчиком переспросила.

– Ну да, – Рольф поднял на меня взгляд, – она прицепилась к куртке капитана, что ему еще оставалось делать?

– Снять ее! – несколько грубо вклинилась Марья в наш разговор. – Или вы, стражи, до таких простых вещей не додумались?

– Мы бы, может, и додумались, но проснулись к моменту, когда капитан уже уничтожал вещь на себе. Почему он не снял вещь, понятия не имеем.

– Марь, прекрати, – попросила устало, и посмотрела на Рольфа, – почему вы думали, что тьма не осталась в ране?

– Так не было ее видно, – честно признался молодой страж, – я же в первый раз с отрядом ездил на уничтожение. И сразу вот такая история. Но рану мы промывали и проверяли и не было тьмы видно, правда!

– Но что-то заставило ее показать себя, – протянула в задумчивости, глядя на черную кляксу в ране, – ладно, спасибо. Буду думать, что с этим делать.

– Ничего вы не сделаете, – “порадовал” меня Верт, – врачевателей нужно вызывать, они раны прижигают именно поэтому. Иначе капитан не выкарабкается.

– Нет, – упрямо замотала головой, – только в самом крайнем случае мы обратимся к вашим врачевателям! Должен быть и другой способ. Должен!

– Хорошо, – мужчины переглянулись, – мы придем завтра к вечеру, с врачевателем. Если вы успеете справиться с тьмой, оплатим вызов сами и отпустим человека, а если нет… Маргарита, предупреждаю сразу, зрелище будет не для женских глаз, с нами придут еще трое стражей. Капитана нужно будет держать.

– Нет, я справлюсь, должна справиться!

– Справитесь и мы будем только рады, но завтрашний вечер крайний срок, дальше затягивать будет нельзя. Вы же не хотите, чтобы капитан прогулялся к Богам?

Они ушли, оставив меня с тяжелыми мыслями и с глупой надеждой. Сейчас было предобеденное время следующего дня, а тьма так и осталась на ране.

– Туман, – позвала своего охранника, – попытайся еще раз, ну, пожалуйста!

Отложив Марью, я спустилась на пол и, встав на колени, обняла черно-дымную шею Тумана. Он был моей главной надеждой, именно из-за него я не согласилась звать врачевателей. Ведь в прошлый раз Туман впитал остатки тьмы с раненого Сэта…

– Туманчик, хороший мой, ну помоги, пожалуйста, помоги, он же умрет. Знаю, что умрет. Если такую рану просто прижечь в таком состоянии, это может только навредить, а богам я не умею молиться. Никогда не умела. Тумашечка.

– Марго, – тяжело вздохнула Марья, – Маргарита, прекрати.

Туман боднул меня своей лобастой головой и я сорвалась. Банально сорвалась в истерику, в первый раз с момента, как попала в этот мир. Потому что устала, потому что напугана, потому что Туман не мог впитать проклятую тьму. Она была другая, оказывается, Тьма в этом мире тоже бывает разная. Туман не мог и из-за этого я могла потерять мужчину, в которого влюбилась!

***

Я плакала, плакала так, как, кажется, не ревела со дня смерти мамы. Некрасиво, громко, с всхлипываниями и причитаниями, а когда не было сил говорить, просто кричала. Кричала громко, с надрывом, уткнувшись лицом в матрас, чтобы моих криков не было слышно никому, кроме самых близких в этом мире. Марья с Туманом поймут, а Сэт… Сэт не услышит.

– Вернись ко мне, – вцепившись в мужскую ладонь, бормотала, потихоньку сходя с ума от отчаянья, – вернись, хоть ненадолго, хоть совсем на чуть-чуть, покажи, что ты сможешь справиться, и я сама выжгу это проклятую дрянь из твоей груди. Только вернись. Ты же сильный, ты должен справиться.

Сэт оставался безучастным к моим словам. Марья тяжело вздыхала, Туман тихонько скулил, лежа у моих ног.

– Сэт, пожалуйста… Ну, пожалуйста! Ты не можешь уйти вот так! Слышишь? Не можешь! – я то с силой сжимала его пальцы, то принималась целовать сбитые костяшки. – Вернись. Помоги мне помочь тебе. Хоть что-то, дай мне хоть что-то, Сэт, и я смогу. Смогу справиться со всем. Вернись, пожалуйста, вернись.

Сколько длилась моя истерика, я не знаю. В горле пересохло, голос охрип. Я просила, умоляла, угрожала и, не переставая, ревела. Кричала и затихала, чтобы потом начать все сначала. Успокоиться сил не было. Даже на то, чтобы встать с пола, их не хватало.

– Ты же обещал, что вернешься. Обещал, что будешь рядом, – уже шептала, лежа рядом с мужчиной и уткнувшись в его плечо, – обещал! Не будь как мой отец, не бросай меня в тот момент, когда я поверила. Смогла довериться мужчине. Пожалуйста, не бросай. Ну, пожалуйста, Сэт. Я люблю тебя, слышишь? Люблю, черт бы побрал ваших Богов. Вернись ко мне!

Затихнув, я лежала с закрытыми глазами, вслушиваясь в дыхание любимого мужчины. Я так устала терять близких. Сначала мама, которая умерла внезапно, просто не проснувшись однажды утром. За ней отец, который со смертью жены будто забыл про дочь. Как будто и не было меня в его жизни. Мне в пятнадцать лет пришлось повзрослеть и принять ту горькую реальность, в которой без жены я была не нужна своему любимому папе. Пришлось устроиться на подработку уборщицей, чтобы банально иметь возможность покупать себе хоть какие-то вещи и элементарные прокладки. Папа деньги на меня предпочитал не тратить. Когда я, поступив в институт, договорилась об общежитии, он, кажется, вздохнул с облегчением и быстро женился. А я училась. Училась как проклятая, ночами работала санитаркой. А позже и на скорой, когда знаний хватало для того, чтобы меня взяли в бригаду. Квартиру снимать и то начала в последний год. И то если бы не Диана, ни за что не пошла бы на этот шаг. Только попав в Сольган, я смогла допустить мысль, что мне необязательно всю жизнь жить одной, не впуская в свое сердце никого. Марья с Туманом были первые, кто пробил мою броню. Рольф, Френк, Верт… Сэт. Капитан шаг за шагом, очень медленно и осторожно завоевывал мое доверие, пока в какой-то момент ко мне не пришло осознание, насколько сильно я к нему привязалась. Как сильно полюбила. Глупая. Я даже позволила себе мечтать. Ведь видела интерес в его глазах. Видела и обещание чего-то большего. Чувствовала это в его поцелуях и ждала, как сумасшедшая ждала из этой поездки, чтобы признаться. Чтобы шагнуть, наконец, с обрыва, твердо зная – не упаду, подхватит. Сэт подхватит!

Вот только я призналась, а он лежит на моей кровати и жизнь утекает из него. Медленно, но неотвратимо, и я не могу помочь. Да и никто уже не сможет. Слишком глубокая рана, слишком давно он без сознания, не помогают отвары. Не справятся и врачеватели. Потому что прижигание раны это большой стресс для организма и сейчас это делать… Шансов на жизнь у Сэта почти не будет. Болевой шок и кома – вот самые радужные перспективы.

– Люблю, я так тебя люблю. Прости, что не смогла помочь…

Минуту. Целую минуту в комнате было тихо, а потом Марья не выдержала:

– Все, хватит с меня! – она громко хлопнула обложкой. – Что ты вот за человек такой, Маргаритка?

– Какой? – не оборачиваясь, спросила, шмыгнув носом.

– Вот что ты творишь? Думаешь, если я из тьмы сделанная, так и сочувствовать не умею? Сопереживать?!

– Марь…

– Да что Марья? Ну что Марья, смотреть на вас не могу, один помирать тут собирается, вторая сопли развела вместо того, чтобы лечить, третий не может впитать тьму и скулит. А как он сможет, если не его это тьма, ну вот как? А у меня помощи попросить никто не догадался? Не вышла Марька обложкой, чтобы помогать, да? Думаете, я только про травки могу чего подсказать? Тьфу на вас!

Я медленно поднялась на кровати, и сев, ошеломленно посмотрела на книгу.

– А как еще? Марь, ты…

– Я! Я тоже с тьмой внутри, если вы забыли, а не просто так тут разговорчивая такая. У меня нервы! Мне Сэтушку жалко! – Марья так разнервничалась, что от нее во все стороны полетели странички, но ни она, ни я на это сейчас не обращали внимания. – Но я же сама не могу к нему подойти, у меня лап нету! Да ничего нету, странички одни! А вы вот чем думаете? А ничем! Только бы нервы справочнику мотать!

– Марь, Марьюшка, – подскочив с кровати, подхватила на руки книгу, – ты что, тоже умеешь впитывать тьму? Ты можешь ему помочь?

– Я? Я могу, наверное… – Марья Ивановна тяжело вздохнула и притихла на долгое мгновение, – если честно, я не знаю. Понимаешь, Маргош, если Туман не смог впитать ту тьму, значит, она как я, другого варианта нет. И впитать я ее, в теории, могу, но что будет от этого со мной? Вот этого я не знаю. А вдруг для одной книги из другого мира тьмы станет слишком много и я, вот такая, перестану быть… Тем более та тьма напала на Сэта… Мне страшно.

Последнюю фразу она добавила шепотом и у меня от ее тона защемило сердце. Она же живая, тоже живая. И родная. Надежда, вспыхнувшая яркой звездой в моей груди, тут же начала гаснуть. Я не смогу просить Марью попробовать помочь Сэту. Просто не смогу. Это как просить одного любимого человека рисковать своей жизнью ради другого. Хотела ли я, чтобы она попробовала впитать тьму? Да! Хотела бы я потерять Марью? Нет!

Какие тут могут быть разговоры, какой выбор? Я не настолько жестокая, чтобы подталкивать ее к риску.

Туман подошел ко мне и притерся боком к коленям. Он задрал морду и так пристально смотрел на справочник, что я тут же поняла – общаются.

– Туман, не надо, – вздохнув, я поставила Марью на тумбу и принялась собирать выпавшие страницы, – не стоит давить на нашу Марьюшку. Мы справимся сами. Должны справиться. Я никогда себе не прощу, если сейчас, решившись рискнуть, Марья навредит себе. Пойду принесу свежего отвара противовоспалительного, Сэта пора поить.

Осторожно вставив в книгу странички, молча вышла из комнаты. Как бы то ни было, до вечера я должна делать все, чтобы любимому мужчине не стало хуже. А потом придут стражники с врачевателем и мне останется только молиться, чтобы выжигание тьмы не стало причиной смерти капитана Фрейзера. Может быть, местные боги более милостивы и помогут нам всем пережить эту ночь без фатальных последствий. О том, что я буду делать, если организм Сэта не справится, я старалась не думать. Потому что ничего уже не буду, не смогу жить как прежде.