Глава 11

Александра проснулась внезапно. Будто кто-то толкнул невзначай. Словно потеряла что-то и только сейчас опомнилась, очнулась от безмятежности. Сонным взглядом она обвела комнату. И не сразу поняла, где находится.

«Кирсанов», — простонала она, бездумно уставившись на разноцветный абажур торшера, выполненный в стиле тиффани. Абсолютно чужеродный предмет в аскетичной спальне. На изящной бронзовой ноге, с тонкими прожилками, закрученный спиралью, будто раковина моллюска Наутилус. Маленькие квадратные стеклышки, идеально подобранные по цвету, наполняли комнату мягким светом, и казалось…

Александра повернулась к Лешику и оцепенела на мгновение. Потом подскочила и бросилась вон. Паника накрыла ее с головой.

«Подожди, — самой себе приказала Санька. — Ну не могли же его украсть. Слава караулит у двери», — постаралась она успокоиться и, выскочив в холл, застыла на месте. Хваленый телохранитель Кирсанова испарился куда-то. Она силилась, чтобы не закричать.

«Еще примут за психопатку, — мысленно усмехнулась она, чувствуя, как мороз пробирается под кожу. — Но куда бежать, твою мать! Где Лешик? Где вообще сам Кирсанов?»

Пришлось заставить себя вдохнуть и выдохнуть. Всего лишь несколько секунд, а мозги прояснило. Александра прислушалась и в полной тишине квартиры едва различила какой-то бубнеж. Сквозь закрытые двери слышался бас генерала и тоненький голосок его сына. Она снова прошла под аркой, отделяющей гостевую зону от приватной, и понеслась по полутемному коридору. И пробежав мимо нескольких комнат, увидела чуть приоткрытую дверь в кабинет. Остановилась, выровняла дыхание и только потом, постучавшись, вошла. И даже охнула от неожиданности. В массивном кресле с подставкой для ног полулежал Сергей Юрьевич Кирсанов и показывал что-то ужасно интересное в толстом цветном альбоме примостившемуся рядом Лешику.

— Мама, — закричал дорогой сыночек, подпрыгивая. — А мы с папой смотрим книгу про ваар… вуор… — И подлетев к матери, обнял за колени.

— Вооружение, Алексей, — поправил Кирсанов, в тот же момент оказавшись рядом. Он заглянул Александре в глаза, где еще, по всей видимости, плескалась тревога, и, убрав назад никому не мешавшую прядь, пробурчал удивленно — Ты чего испугалась, Сань?

Она хотела на него заорать, устроить самую настоящую истерику, расцарапать лицо, влепить пощечину. Но, честно говоря, Санька точно знала, что даже завизжать не сможет. Во-первых, из-за опасения напугать Лешика, а во-вторых, какой толк в крике? Нормальный человек услышит и негромкую речь, а идиот ничего не разберет, хоть кричи на него, хоть бей. Только свои нервы потратишь.

— Сань? — снова позвал Кирсанов и привлек ее к себе. — Ты что?

— Все нормально. Я сейчас, — прошелестела она одними губами и, аккуратно освободившись из его объятий, шагнула назад, в темный коридор. Запрещая себе разрыдаться. При нем. При сыне.

Остановилась лишь на секунду, пытаясь сориентироваться, как побыстрее найти санузел. Но крепкие руки Кирсанова не позволили уйти. Он снова обнял ее и пробубнил чуть осуждающе:

— Испугалась, что я сына у тебя отберу? Эх, ты!

Александра подняла на него глаза, всмотрелась в лицо, озарившееся мальчишеской улыбкой, и сама не поняла, как разревелась. Глупо, по-бабьи, но так горько.

— Сань, — прошептал на ухо Кирсанов. — Поплачь немножко, девочка. А потом поговорим, ладно?

Она всхлипнула, понимая, что выглядит дура дурой, и отстранилась от Кирсанова. Поинтересовалась негромко:

— Где тут туалет? Что-то я запуталась…

— Я сам, когда из длительных командировок возвращаюсь, долго привыкнуть не могу, — хмыкнул он, распахивая перед ней нужную дверь. — Давай вытри слезки, и поговорим, — велел он. — А потом я тебе экскурсию по дому устрою.

Александра кивнула и, мельком глянув на Кирсанова, оставшегося в коридоре, закрыла за собой дверь и прислонилась к стене. Перед глазами снова возник высокий мужчина, состоявший будто из одних мышц и обладавший удивительной грацией хищника. Черная майка плотно обтягивала плечи, а широкие спортивные штаны, крепко сидящие на упругих бедрах, не стесняли движений.

«Даша-Даша, — мысленно обратилась Саня к сестре, чувствуя, как плитка или мрамор холодит затылок и спину. — И угораздило же тебя связаться с такой великолепной мужской особью. Что же так к альфа-самцам потянуло, а? И что мне теперь с ним делать? Бороться или сдаться на милость победителя? И если первое глупо, то второе точно ничем путным не кончится. Скрутит он меня в бараний рог и изведет дурными командами!»

Александра придирчиво глянула на себя в зеркало. Поправила мятую розовую майку, ополоснула лицо холодной водой и, скрутив волосы в узел, вышла к Кирсанову, топтавшемуся рядом с дверью.

— А Лешик? — заволновалась она.

— Книжку смотрит, — доложил Кирсанов. — Я ему альбом про оружие дал поизучать.

— Хорошо, — вздохнула Санька. — Его покормить надо…

— А мы поели, — повинился Кирсанов и тут же заметил мимоходом: — Мои сестры пельменей налепили. Нас ждали. Это шеф мой во всем виноват. Вызвал. Заскучал в конторе в одиночестве!

— Дело не в вашем начальнике, Сергей Юрьевич, — вздохнула Александра. — Я не знаю, чью идею озвучила Лариса в суде, но вряд ли бы она действовала от своего имени.

— До сегодняшнего вечера я понятия не имел, что между вами произошло. Безусловно, это вина моей сестры. Я ее предупредил. Тебе и сыну ничего не угрожает.

— Хотелось бы верить, — протянула Санька, прекрасно понимая, что больше к ней эта ужасная женщина не сунется.

— Ларка— хороший человек, — пробурчал Кирсанов. — Только лихая больно. Если что в голову взбрело, прет, как танк.

— Я заметила, — кивнула Александра.

Кирсанов усмехнулся и ласково провел пальцами по ее лицу, а потом поцеловал тыльную сторону ладони.

«Гусар, твою мать», — мысленно хмыкнула Саня, а вслух поинтересовалась обеспокоенно:

— Как ваш боец, Сергей Юрьевич?

— Яшма? — переспросил Кирсанов и бросил нервно: — В реанимации. Но, говорят, состояние стабильное. Выкарабкается! А я помогу, — заявил он, будто ставя точку. Навис над ней и поцеловал. Очень нежно, почти невесомо. Но Александре показалось, что сейчас просто помрет от восторга.

— Я же просила вас … — пробурчала она.

— А если меня к тебе магнитом тянет, — усмехнулся он. — Я и так еле сдерживаюсь, Сань, — признался Кирсанов и вдруг предложил: — Пойдем покормлю тебя. — А заметив ее недоверчивый взгляд, заявил: — Неприятель ретировался, выкинув белый флаг, — улыбнулся он. — Военные действия прекращены, мирный договор подписан.

Александре хотелось возразить, сказать что-нибудь едкое, но пока она собиралась с мыслями, из библиотеки выскочил Лешик и заявил:

— Мама, я кушать хочу!

— Бегом на кухню, — шутливо велел Кирсанов и повел маленький партизанский отряд в стан противника.

Но к его немому изумлению, обе сестры пили чай за большим круглым столом и тоже удивились, увидев брата и его гостей.

— Так, — распорядился Кирсанов. — Лена, Лара, давайте уже поедим по-человечески. Зря готовили, что ли?

Сестры как по команде подхватились и за считанные секунды выставили на стол салаты и пирожки.

— Может, пельменей сварить? — потер затылок Кирсанов и страдальчески глянул на сестер. — Ты будешь? — поинтересовался он у Саньки.

— Нет, спасибо, — отказалась она, а Лешик, маленький нахал, заявил:

— А я еще хочу. Мне понравилось. Мама такие никогда не делает!

— Много нельзя, — мотнула головой Лариса.

— Он десять штук съел, Сань, — повинился Кирсанов. — Семь Лара ему в тарелку положила, а еще три он из моей вытаскал. Шустрый парень. Но я не мог отказать, Сань, — принялся причитать он, как старый дед, что Александра не выдержала и сама не заметила, как губы растянулись в улыбке. Вслед за ней рассмеялись и Кирсановы. Даже Лешик, главный герой сегодняшнего вечера, захихикал вместе с взрослыми.

Весь разговор вертелся вокруг ребенка. Что знает? Что умеет?

— Это же, Алексей, нам с тобой елку придется наряжать, — пробурчал Кирсанов. — Нужно Славе завтра дать задание купить что-нибудь подходящее.

— А мы с мамой искусственную ставим, — сдал все явки и пароли юный перебежчик.

Беседа плавно перешла на экологию, потом на засилье пластика на планете, потом на глобальное потепление и тайны Антарктиды. За разговорами взрослых Лешик незаметно уснул, положив голову к матери на колени.

— Спокойной ночи, благослови вас Господь, — пожелала Елена, вставая, и, повернувшись к брату, отчиталась: — Мне завтра в Патриархию нужно с утра.

— Это на Пречистенку? — уточнил Кирсанов. — За мной Петрович в семь утра заедет. Подвезем.

— Спаси Господи, — пробормотала сестра и настороженно осведомилась: — У тебя же отпуск, Сережа?

— Вызвали, — развел он руками. — Сейчас проверки начнутся. Одна за другой, — поморщился он, вставая. И осторожно взяв сына на руки, дал понять, что разговор закончен. — Лара, — позвал он среднюю сестру. — У меня в спальне белье меняли?

— Ну конечно, все свежее постелили, — отрапортовала средняя сестрица.

— Пойдем, Сань, — позвал Кирсанов застывшую на месте Александру. — Алексея уложим и поговорим наконец.

— Почему в вашу спальню? — поспевая следом, с жаром прошептала Саня. — В доме полно других комнат.

— Ну-у не знаю, — довольно, как кот, промурлыкал Кирсанов. — В доме полно комнат, а ты почему-то выбрала мою, — добродушно усмехнулся он и, зыркнув на Александру лукавым взглядом, заметил: — Но я не возражаю. Даже рад этому.

Сане удалось совладать с собой, а когда снова вошла в комнату, то чуть сама себе не дала по лбу.

«Как же ты не догадалась, лахудра, что это и есть генеральская спальня?» — подумала она и будто впервые увидела комнату, в которой провела несколько часов.

Светлые, почти белые стены, широкая кровать на маленьких ножках и с изогнутым изголовьем, больше напоминавшая ложе фараона, а не койку военного. Напротив — низкий комод во всю стену, над ним огромная плазма. На другой стене черно-белые фотографии, а под ними примостились полукруглое кресло и вешалка для одежды, теперь уже нагруженная Саниным платьем и вещичками Лешика.

«Вот ты простая, как трусы за рубль двадцать», — мысленно фыркнула Александра, быстро разбирая постель.

— А как же вы? — удивилась Саня, во все глаза наблюдая, как Кирсанов, положив сына, заботливо укрыл ребенка одеялом.

— Мое место пока занято Алексеем, — чуть слышно пробурчал он. — Но я рад, что ты выбрала мою комнату. Она самая удобная и тихая.

— Но… — попыталась возразить Санька, чувствуя, как щеки предательски запылали огнем.

— Нет смысла, — улыбнулся он и поманил из комнаты. Усадил рядом с собой на жесткий диван и, взяв ее руку в свою, тихо заметил:

— Тут вы в полной безопасности. На улицу выходить только с сопровождением. Убирает у нас домработница. Готовит Лара. Захочешь сама, напиши список продуктов. Все привезут в лучшем виде. Вещи, что потребуются тебе и Алексею, скажи заранее, вместе съездим купим. Понятно?

Александра молчала. Кирсанов легонько похлопал ее по руке и бросил в сердцах:

— Только, пожалуйста, не пиши всякую ерунду в инстаграм. Читать тошно!

— А вы на меня подписаны? — удивилась Александра.

— Ну а как? — изумился Кирсанов. — Конечно! Только я тебе свой аккаунт не скажу. Заблокируешь, — недовольно хмыкнул он и серьезно добавил: — Получается, что ты доверяешь всем кому ни попадя, кроме меня.

— Я обратилась к людям, которых знаю дольше, чем вас, — парировала она.

— Всех? И лично видела? — рыкнул он. — Да за какой-нибудь красоткой Элей может скрываться потный жирный тип.

— Эля, действительно, красотка, Сергей Юрьевич. Мы с ней лично знакомы, — рассмеялась Александра.

— Тогда бы и писала ей в личном сообщении, — пробурчал он. — А то опять на весь мир сдала явки и пароли.

— Москва большая, — передернула плечами она и попыталась достать свою ладошку из генеральских лапищ.

— Большая, — согласился Кирсанов. — Но до тебя хоть доходит, дурья башка, какие силы и ресурсы вовлечены в дело? Ты хоть понимаешь, что достать правильную взрывчатку, ее установить, так чтобы раньше времени не жахнуло, нужны большие деньги? А повредить тормоза на машине и не попасть под камеры наблюдения? Ясный перец, что профессионал работал. А это тоже бабки и не малые…

— Ну да, — пролепетала Саня, понимая, что Кирсанов прав.

— Хорошо, хоть на слежку им тратиться не надо. Ты сама помогаешь, — осклабился он. — Как мне до тебя донести, что писать о личном сейчас опасно? — пробурчал Кирсанов с нежной безысходностью. Да еще и посмотрел ласково. Как на девочку-дебилку.

— Но я… — попыталась как-то оправдаться она, но Кирсанов опять не дал ей слова.

— Пиши об экологии или про Антарктиду, про что хочешь, Сань! Только не ставь в известность полмиллиона подписчиков, где ты сейчас находишься, а тем паче куда собираешься пойти. Люди, что следят за тобой, действуют молниеносно. А это тоже говорит об очень больших ресурсах.

— Ясно, — прошептала она. — Просто я на вас думала, исходя из принципа, кому выгодно. Кроме вас некому, — повинилась она.

— Да знаю я, — скривился он и, притянув ее к себе, чмокнул в лоб.

— А если это кто-то другой, — тяжело вздохнула она, не пытаясь вырваться из захвата Кирсанова. — Я даже не знаю, что и думать, Сергей Юрьевич!

— Проанализируй все записи. Начни с самого начала…

— С Дашиной гибели, — чуть слышно обронила она. — Но я уже думала, и даже наметок нет.

— Значит, подумай еще, — пробурчал он. — Причины лежат на поверхности, просто ты их пока не видишь. А кроме тебя некому разобраться. Я, конечно, с другого бока зашел. Но пока о результатах говорить рано. Да и само расследование немного затянется, как бы мне ни хотелось его ускорить…

— Почему? — мяукнула она, удобно устроившись у него на плече.

— У меня большие неприятности, Сань, — скривился Кирсанов. — Вот сам тебя замуж зову, а в один момент могу на улице с волчьим билетом оказаться.

— Что происходит? — требовательно поинтересовалась она и, приподняв голову, заглянула ему в лицо. Внимательно посмотрела в глаза. Встретившись с Санькой взглядом, Кирсанов подивился перемене. Исчезли растерянность и жалость к себе, а на смену им пришли уверенность и твердость духа.

— Да ерунда всякая, — попытался отмахнуться он. — Вместо того, чтобы искать твоего злоумышленника, я вынужден штаны просиживать в конторе. Ну, ничего, разберемся, — подвел он итог беседы. — Спокойной ночи, Санечка. — Да еще в лоб поцеловал, стервец!

— Сергей Юрьевич, — холодно бросила она. — Если вы хотите на мне жениться, то доверие — это первый шаг. А обращением со мной как с глупышкой вы очки не набираете, наоборот. Может, и я смогу вам чем-то помочь?

Кирсанов растерянно глянул на девицу, все еще сидевшую в его объятиях, и понял, что попал. С одной стороны, Александра права, и если он хочет наладить с ней отношения, то и доверять обязан. А с другой стороны, разбирательство проходит под грифом «секретно» и рассказать о нем топ-блогеру с полумиллионной аудиторией больше, чем просто глупость.

«Отшутиться не выйдет. Вон как глазищами зыркает», — мысленно фыркнул Кирсанов, а вслух рыкнул:

— Сейчас услышишь и забудь, поняла?

Александра коротко кивнула, а ему этот кивок сказал больше, чем тысячи заверений. Кирсанов привлек ее к себе покрепче и жарко зашептал в ухо:

— Мои бойцы, два идиота, ограбили банк. Год назад. Думали, что их ни за что не вычислят. Сейчас следствие закончено, обвинения предъявлены.

— Точно идиоты, — так же тихо согласилась Александра. — А что грозит вам? Не уследили?

— Ну это меньшее из зол, — чуть слышно хмыкнул Кирсанов. — Теперь следаки под меня копают. Подозревают, что я в деле и в доле.

— Вас уже вызывали на допрос? Объявили подозреваемым? Подписку о невыезде взяли? — закидала она его вопросами.

— Нет, — улыбнулся он. — Они пока вокруг да около ходят.

— Дайте пресс-конференцию, — предложила она. — Сами обнародуйте информацию, тем более что следствие уже закончено. Не ждите, когда вас обольют грязью, раскройте над головой зонтик!

— Может быть, ты и права, — довольно проворчал он, чувствуя, как на душе становится легче. Все не таскать весь груз одному. Да и совет дельный. Кирсанов огладил ее по голове, а потом, опытным движением приподняв двумя пальцами подбородок, поцеловал. Когда его язык требовательно вторгся в ее рот и закружился там в неведомом танце, Александра провела ладонью по коротко стриженному затылку и поняла, что пропала.

«Не сдаваться! — ругнулась она про себя и тут же отмахнулась мысленно: — Ну что может случиться от одного поцелуя?»