Глава 16

Глава 16

Как только генерал Кирсанов отбыл по ужасно срочным делам, а по большому счету просто сбежал, Александра заметалась по дому. Но заламывать пальцы, подобно кисейной барышне, не стала. Села в холле на неудобный диван и попыталась разобраться в своих чувствах.

«Хочешь ты того или нет, краса ненаглядная, но втюрилась ты в героя державы. Млеешь от его прикосновений и обижаешься, как дурочка, на любое замечание. А у него выгода одна, Лешика к рукам прибрать. А привыкнет ребенок, что тогда делать будешь? Себя еще можно в бараний рог скрутить, отрешиться на фиг от всяких чувств. А вот с ребенком сложнее… — сжала кулачки Александра и сама себе возразила: — Втюрилась, и что такого? Мужик-то классный! Про его ответные чувства пока судить рано. Но ухаживает красиво. И так забавно ревнует. Вон из-за Темы Тихомирова рассердился. Из дома сбежал куда глаза глядят. Наверное, нравлюсь я ему. Да и целуется он классно! Может это и есть любовь?»

— А что, идея! — вскинулась она и понеслась в спальню за ноутбуком. Открыла инстаграм и быстро напечатала:

— А давайте, мои дорогие, поговорим сегодня о любви. Приходилось ли вам любить так, что все внутренности сводит? Приходилось ли млеть в объятиях того самого мужчины, что с первой минуты становится твоим единственным, и ты за ним готова хоть на Мальдивы, хоть в Доминикану?

Александра настрочила пост и сразу поняла, что сорвала хайп. Народ в комментах начал ругаться друг с другом, переходить на личности. Александра всех призвала к спокойствию, пригрозила отправить неугодных в бан, а после захлопнула крышку ноута и предложила Лешику:

— Хочешь, я тебе ту большую ванну наберу? Запустим кораблики, которые сегодня купили, и устроим гонки.

— Да, мама! — радостно запрыгал сын и, собрав с кровати нужные игрушки, вместе с матерью деловито отправился на нижний этаж.

Набрав половину ванны и бросив туда соль из флакончика с лавандой на этикетке, Александра зачарованно смотрела, как вода тут же окрасилась в нежно-фиолетовый цвет.

— Мам, гляди, самое настоящее море, — восхищенно воскликнул Лешик и, забравшись в воду, принялся гонять свой немногочисленный флот по акватории джакузи. — Мам, а давай будто волны, — попросил он, и Александра, присев рядом на ступеньки, слегка побила ладонью по воде. Потом еще раз. Забава понравилась сыну, и он начал колотить ладошками, представляя, что его корабли попали в сильнейший шторм.

Резко распахнувшаяся дверь застала Саньку врасплох. А уж когда на пороге появился мрачный Кирсанов, ей и вовсе захотелось спрятаться под ванну, да еще и Лешика с собой прихватить.

— Смотри, папа, — тут же завопил ее несносный ребенок. — Мы с мамой устроили шторм! Самый настоящий! Наши корабли не тонут!

— Конечно, Алексей, — вдруг разулыбался Кирсанов. — Мы же с тобой купили правильные корабли. — Он повернулся к Александре и ласково заметил: — Это вы хорошо придумали!

Она уже собралась заверить его, что джакузи от их набега не пострадает, соседей они тоже вряд ли затопят, но Сергей Юрьевич снова посерьезнел и отвернулся к сыну.

— А давайте устроим морской бой, — предложил он. — В море встретятся трое противников. У каждого свой корабль.

— А у нас их всего два, — жалобно проскулил малыш.

— Завтра еще докупим, — тут же заверил его отец. — А сегодня устроим бой между нашими кораблями!

— А как же мама? — хитро поинтересовался сын. — Мама — девчонка, а они войнушки не любят.

— Сегодня она пропускает сражение, — решил Кирсанов, — а завтра мы пополним флот новыми кораблями и устроим настоящую войнушку. Идет?

— Да! — закричал маленький адмирал. — Только, чур, папа, я играю красным кораблем, а ты — желтым.

— Нет, — мотнул головой Кирсанов. — Нужно угадать свой корабль. Мама спрячет за спиной твои игрушки, а мы с тобой постараемся угадать, в какой руке. Хорошо?

— Конечно! — воскликнул Лешик и очень расстроился, когда ему выпал желтый кораблик.

— Вы жульничали, — прошипела Кирсанову Александра, когда после боя сын самостоятельно надевал пижамные штаны и аж кряхтел от натуги.

— Что? — вскинулся он. — Не понял!

— Вы подсмотрели в оконное отражение, — тут же пробурчала она. — Я видела.

— Ну и что? Я тоже хотел играть красным, — пробурчал Кирсанов. — И проявил находчивость и смекалку, а вовсе не жульничал. Что-то вы сегодня, Александра Андреевна, меня во всех смертных грехах обвинили.

— Он ребенок и хотел всего лишь играть красным корабликом. Вы могли бы ему уступить.

— Да ни за что, — рыкнул Кирсанов и, глядя на сына, строго поинтересовался:

— Готов, Алексей?

— Да, — кивнул малыш и поправил криво застегнутую рубашку.

— Ты плохо застегнулся, — не принял ответ Кирсанов.

— Мам, помоги, — проскулил Лешик, а когда Александра потянулась к сыну и начала по новой застегивать маленькие пуговички, Сергей Юрьевич поморщился и быстро вышел из банной зоны.

— Пойдем спать, — прошептала сыну Александра и, подхватив его на руки, направилась наверх.

Леша сразу заснул, и Александра, надев подаренный Кирсановым халат, глянула мимоходом в инстаграм, решив написать пару комментариев с левого аккаунта. Но что-то заставило ее спуститься вниз.

«Нужно извиниться перед человеком, — самой себе объяснила Санька. — Совершенно не стоило обвинять его в жульничестве. Кирсанов просто хотел научить сына, а ты вмешалась».

Она пробежала по лестнице и, толкнув тяжелую дубовую дверь, застыла в проеме. Сергей Юрьевич Кирсанов в широких спортивных штанах и с голым торсом яростно колотил по груше.

Санька сделала шаг, залюбовавшись картиной. Мощное мускулистое тело двигалось будто в танце. Неведомом и таинственном. Наполнявшем все пространство вокруг бешеной энергетикой. Жесткой и сексуальной.

Внутренний голос попросил убраться по-хорошему, но Санька глазела как завороженная на сильные руки, вбивающие кулаки в кожаное чрево груши, и старалась не пялиться на крепкий зад, как магнитом притягивающий ее.

Наконец Кирсанов заметил своего единственного зрителя и, остановившись, внимательно посмотрел на нее, вопрошающе подняв бровь. Александра, недолго думая, шагнула к нему.

— Уходи, — рыкнул Кирсанов, вытирая пот со лба. — Сейчас же.

— Нет, — мотнула головой она.

— Ты подумала? — хищно оскалился он.

Александра кивнула.

— Тогда иди сюда, — пророкотал он, целуя ее, а потом подхватывая на руки. — Санечка моя, — прошептал на ухо. — Извела меня.

Оказавшись прижатой к его груди, Санька тихо ойкнула, внезапно осознав, что это именно то место, где ей хотелось бы оказаться. Она уткнулась в железобетонную грудь генерала и слегка вздохнула. Кирсанов воспринял этот вздох по-своему. Еще сильнее прижал ее к себе и пробурчал чуть слышно:

— Мне тоже не терпится, Санечка. Почти год хожу сам не свой.

«Какой еще год?» — пронеслось у нее в голове, но дальше связно подумать не получилось. Кирсанов, стащив с ее плеч шелковый подарок, бросил халат в сторону. Тот раскинулся по полу маленьким озерцом.

«Только лебедей не хватает», — едко подумала Александра и тут же ощутила жадные Кирсановские ладони на своем теле. Пальцы осторожно коснулись ключиц, потом груди. Руки собственнически легли на каждое полушарие, будто по форме и весу определяя их ценность.

— Какая же ты красивая, — восхищенно прошептал Кирсанов, укладывая Александру на низкую кушетку с подушками, расположившуюся между сауной и джакузи.

— Санечка моя, — прорычал он и улегся рядом, чуть нависая над ней. Александра провела ладонями по накачанной Кирсановской груди, прошлась ноготками по спине. Кирсанов вздрогнул и тут же полез целоваться, жадно оглаживая Санькин живот и бедра. Она шумно вздохнула, когда поцелуй прекратился. Потребовала продолжения.

— Подожди, — пробурчал Кирсанов, — мы еще не закончили с формальностями.

Александра заглянула в глаза мужчины, заметила плескавшуюся в них ярость и страсть. И в который раз поразившись его выдержке, пробормотала чуть слышно:

— К-какие формальности?

— Как меня зовут? — рыкнул он, целуя ее в ключицу, а затем обводя языком горошину соска. — Саня!

Она собралась уже ляпнуть обычное «Сергей Юрьевич» и тут же подивиться, что мужик из-за нее позабыл, как его зовут. Но колокольчик в голове тренькнул: «Не то!», и Александра, собравшись духом, пролепетала:

— Сережа-а-а.

Да еще коснулась ладонью гладко выбритой щеки, провела рукой по ежику темных волос и снова повторила со вздохом:

— Сережа-а-а.

— Наконец-то, — рыкнул Кирсанов и, подмяв ее под себя, навис над ней. Нежно поцеловал живот, а когда его губы заспешили вниз, Александра воспротивилась.

— Не сейчас, — прошептала чуть слышно и почувствовала, как лицо заливает краской.

— Я войду, — рыкнул Кирсанов, устремляясь к заветной цели. — Нет больше сил ждать.

Она улыбнулась и, как только он оказался внутри, обхватила его ногами. Нетерпеливо заерзала. Но слабый шлепок заставил остановиться.

— Подожди, — прорычал Кирсанов, будто не знал других слов. И задвигался. Сначала осторожно, а затем вбиваясь всем естеством. Александре казалось, что она парит высоко в небе и с каждым толчком поднимается все выше и выше к пику наслаждения. Она чувствовала, как становится единым целым вот с этим вот сильным мужчиной и отдает ему всю себя. Последний выпад совпал с накатившим восторгом и фейерверком в башке. Александра тут же почувствовала мощь Кирсановского тела, навалившегося сверху. Но лишь прижала его голову к себе и тихонько всхлипнула.

— Это только прелюдия, — усмехнулся он, намыливая ее в душе, — я не дам тебе не уснуть, — весело пообещал он.

— А как же Лешик? — изумилась она. — Он проснется, а меня рядом нет.

— Что-то мне совсем башку отбило, — мотнул головой он и тут же решил: — Перебираемся в мой кабинет, Санечка, а возле кровати Алексея положим переговорное устройство.

— Радионяню? — ляпнула мало что соображавшая Александра.

— Вот именно, — рассмеялся Кирсанов, но, как только они оказались у него в кабинете, безошибочно открыл нужный ящик и достал два небольших устройства, обильно усыпанных кнопками и с динамиком.

— Держи, — нажал он на кнопки и протянул ей один аппаратик. — Поставь на тумбочке. Алексей проснется, и мы услышим каждый его шорох. Поставь и возвращайся, Санечка. А я пока постель расстелю, — пробурчал он.

— А как же… — смутилась она, внезапно решив, что траханьем в ванной завершится сегодняшний вечер.

— Теперь только вместе, — рыкнул Кирсанов. — Ты же долго думала и наконец согласилась.

Александра беспомощно всхлипнула и уткнулась лицом ему в грудь.

— Ну-ну, девочка, — прошептал он и, осторожно взяв ее за подбородок, нежно поцеловал. А когда поцелуй кончился, слегка шлепнул по попе:

— Беги скорее, я жду.

Александру не пришлось просить дважды. Она метнулась в спальню, уже казавшуюся своей. Поставила рядом с кроватью армейскую радионяню и на секунду задумалась.

«Может, остаться здесь? Кирсанов все поймет правильно и не станет беспокоить. А потом сразу после праздников уехать. Ты полагаешь, что он даст тебе удрать? — заметил внутренний голос с ехидной Дашкиной интонацией. — Беги к нему, Шурка, и не раздумывай!»

Александра поправила сбившееся набок одеяло, накрыла розовую Лешкину пяточку.

Когда она вернулась в кабинет, Кирсанов уже лежал на разобранном диване, покрытом цветастым сатиновым бельем.

— Что тебя так развеселило? — улыбнулся он, заложив руки за голову. — А, Санечка?

— Необычно наблюдать вас в цветочном орнаменте, — усмехнулась она, ныряя под одеяло.

— А… Это? — фыркнул он, прижимая ее к себе. — Ларкина работа, а мне по барабану. Но ты можешь тут все поменять, когда поженимся, — беззаботно предложил он.

— Когда… — ошалело повторила за ним Александра. А он, восприняв ее нерешительность как вопрос, задумался лишь на минуту.

— Можем завтра, то есть уже сегодня, расписаться. Утром позвоню дам указание, — пробурчал он. — Делов-то — в книжке какой-то закорючку поставить. Или ты хочешь шикарную церемонию? Тысячу гостей и белого коня?

— Не хочу я никакого коня, — прыснула от смеха Александра, пряча лицо на груди у Кирсанова. Ей хотелось добавить, что она вообще ничего не хочет. Ни свадьбы, ни серьезных отношений. Может быть, чуть позже, когда снова начнет доверять людям.

Всю ночь Кирсанов не сомкнул глаз. Он все время обнимал Саньку. Просто не мог не дотрагиваться. Умом понимал, что нужно дать ей передышку, а все равно гладил ладонью по бедрам и спине. Будто нарадоваться не мог, что вон она лежит у него на груди абсолютно нагая, прижимается к нему упругими сиськами и дышит, порывисто дышит куда-то в район ключицы. А это ее «Сережа-а-а»! С ума сойти можно! Да и от страха чокнуться. Из-за бешеной тревоги и ярости.

«Пусть попробуют тронуть! Лично вот этими руками укокошу, — мысленно рыкнул Кирсанов, понимая, что его самый затаенный страх поднимает голову. — Собирался же никогда не жениться! Слово давал. Вон сестры так замуж и не вышли. Ларку вон сам Гоголь звал. Вдовец хренов. А оно видишь как повернулось. Хотя я же ни на одну бабу так не западал. Понравилась — трахнул и пошел дальше. А от этой постоянно крышу сносит. И если другие прикладывали максимум усилий, чтобы охмурить и в любовницы набиться, то эта брыкается все время. Думала она! Как же! Я ее как в мокрой майке около джакузи увидел, только из-за сына сдержался. Хорошо хоть сама пришла, а то бы до сих пор кулаками махал», — фыркнул он про себя и самозабвенно чмокнул Александру в макушку. Она заворочалась в его руках. Разморенная и томная. Пробурчала что-то сквозь сон, но Кирсанов не разобрал, поспешно накрыв ее губы поцелуем.

— Санечка, — пробормотал еле слышно и одним движением закинул ее к себе на живот. — Давай теперь ты, солнышко, — рассмеялся негромко. И когда Александра села на его чреслах и пятками уперлась в бедра, засмотрелся на тонкую талию и колыхающуюся грудь, перевел взгляд на руку, откидывающую назад гриву темных волос. А когда попал в плен карих Санькиных глаз, понял, что пропал. Единственный раз в жизни и на веки вечные.

«Вот она, моя слабость, — рыкнул он про себя, обалдело наблюдая за прыгающими перед носом полушариями. — Но не отпущу никогда», — простонал мысленно, ощущая, как вокруг стойкого солдатика сжимается плоть.

— Санечка моя, — снова прошептал он, переворачивая ее на спину и перехватывая инициативу. — Как же хорошо, что ты согласилась! Ты никогда не пожалеешь, — промычал он, делая глубокий выпад.

«Отступать некуда, позади Москва», — внезапно подумалось Александре, прежде чем «маленькая смерть» накрыла ее с головой.