Глава 9

Крузак Павлова мчался на всех скоростях, со скрежетом тормозя на светофорах. Предпраздничная толчея на улицах и витрины, украшенные гирляндами, казались Александре чем-то чужеродным.

«Праздник к нам приходит, — едко подумала она, — а там человек в больнице борется за жизнь!»

Она покосилась на Кирсанова, сидевшего за рулем, и прикусила язык.

«Все из-за тебя, дура бестолковая, — мысленно отругала она себя. — Тебе подрезанных тормозов мало? Файер-шоу захотелось? Предупредил же тебя Кирсанов, какого болотного лешего ты накатала пост о встрече одноклассников? Хорошо хоть никто больше не пострадал! Устроила праздник».

Она вспомнила, как заслышав стрельбу в ужасе разбегались люди, как Миша Павлов скручивал руки какому-то отморозку, а потом по-хозяйски забрался в скорую и сел рядом с раненым парнем.

«Да и у самого Кирсанова вон скулы от злости сводит и желваки катаются, — заметила она. — Нервничает генерал. Сильно нервничает. Значит, не чужой им этот парень. Только вот случайно ли он тут оказался? Действительно предупредил или это инсценировка? Кто сейчас разберет? Или у нашего генерала свои люди везде, даже в той самой банде, что охотится на меня? Нет! Чушь какая-то», — тяжело вздохнула она, пристально глядя в окно.

— Не переживай, Сань, — тихо заметил Кирсанов, сворачивая с проспекта на знакомую дорогу. — Яшма — боец злой, выкарабкается…

— Дай бог, — кивнула она. — Только я никак не могу понять, что произошло. Откуда ваш боец знал про взрывчатку под Ровером? Как вообще понял, что сейчас вы на этой машине поедете, хотя она уж точно не ваша?

— Миши Павлова, — невзначай бросил Кирсанов.

— Тогда это по вашу душу взрывчатка. И пост в инстаграм, опубликованный мной вчера, совершенно ни при чем. Зря вы меня отругали!

Она будто снова увидела перекошенное гневом лицо Кирсанова, когда он вел ее к Ленд Крузеру. Даже не вел, конвоировал. Помог сесть в машину, а потом просипел тихо:

— Тебя убить хотят, Саня. А ты объявления вывешиваешь, где и когда будешь! Зачем?

В тот момент она не нашлась, что ответить. Зато теперь у нее крепла уверенность, что все происходящее — театральная постановка. Может, и не ранили никого? И под Ровером просто муляж?

— Меня? — хмыкнул Кирсанов. — Мои враги действуют профессиональней, Санечка.

— Слишком много случайностей, — пробурчала она. — Что-то не верится…

— Чему ты не веришь, твою мать? — рыкнул он и затормозил невдалеке от детской площадки. — Все еще думаешь, что это мои фокусы?

— Да! — закричала она. — Вы специально все подстроили, чтобы заставить меня куда-нибудь уехать. Сейчас начнете уговаривать пожить у вас где-нибудь в Барвихе или на Рублевке. Станете объяснять, как тут опасно, а там надежная охрана и мы с Лешиком будем в безопасности. Что, не так?!

Кирсанову хотелось залепить ей рот поцелуем и одновременно открутить голову. Но он поморщился и бросил тихо:

— Да нет у меня никакой дачи в Барвихе, и дома на Рублевке нет. Только квартира в Москве.

Кирсанов тяжело вздохнул и уточнил ощеряясь:

— То есть ты считаешь, что тебя разыграли. И взрывчатку под Ровер никто не подкладывал, и Яшма мой сейчас где-нибудь пиво пьет, а не валяется в реанимации? Я правильно понял, Александра Андреевна?

— Сергей Юрьевич, — отрезала она. — Я верю в розовых пони, единорогов и зубную фею. А вот в случайности я давным-давно верить перестала.

— Дура, — проскрежетал он, не разжимая челюстей. А затем резко развернул огромную машину и снова помчался в город.

— Вы куда? Зачем? — всполошилась она и, вжавшись в кресло, глянула оторопело.

— Где тут у вас этот чертов госпиталь? Поехали туда. Сейчас посмотрим, кто кого разыгрывает.

— Сергей Юрьевич, — нервно напомнила Саня. — Меня дома Лешик ждет.

— Он уже спать лег, — рыкнул Кирсанов и позвонил Павлову. — Миша, адрес скажи, я сейчас приеду, — скомандовал он.

— Хорошо бы, — пробурчал Павлов. — Говорят, состояние тяжелое. А тут нет необходимого оборудования.

— Я сейчас в Бурденко позвоню. Может, первым же бортом в Москву доставим.

Александра наблюдала, как буквально через несколько секунд лицо Кирсанова вдруг стало спокойным и сосредоточенным. Он вбил в навигатор адрес больницы и, покопавшись в сотовом, нашел нужный номер телефона. Разговор о перевозке раненого бойца занял не больше трех минут. А потом, невзирая на ее протесты, генерал снова выехал на проспект и, ведомый противным механическим голосом, погнал автомобиль на другой конец города. Оказавшись в больнице, Кирсанов мрачно выслушал заверения какого-то доктора и чуть слышно пробурчал Павлову:

— Охрану выставь, Миш. Неровен час, прибьют Олежку.

— Он жив? — тихо переспросила Александра. Генерал поморщился и не удостоил ее ответом, а Миша Павлов, сжалившись, чуть заметно кивнул.

— Только, пожалуйста, не пишите об этом в своем блоге, Александра Андреевна, — пробурчал он, а Саня от стыда залилась краской. — Мы заведомо дали сведения, что Олег умер. Иначе его тут прикончат. Даже до аэропорта довезти не сумеем. Вы лучше подумайте, кому могли так насолить, что люди пустились во все тяжкие.

— Она уже придумала, — рыкнул Кирсанов.

Всю обратную дорогу ехали молча, лишь войдя в квартиру, Кирсанов в упор поглядел на упрямую девицу и велел тихим непререкаемым тоном:

— В семь утра мы уезжаем, Саня. Собери необходимые вещи. Себе и Алексею.

— А? — изумилась она. Но он не дал ей возможности поспорить.

— Много не набирай, — распорядился он. — Багаж брать нельзя. Только то, что поместится в ручную кладь.

— А как же? — снова попыталась возразить она.

— В Москве все купим. И перестань трепыхаться. Пожалуйста.

Она молча развернулась и ушла в комнату. Быстро достала пару Лешкиных свитерков и штанишек, любимые игрушки и себе два платья. Покидала в кульки белье и все это аккуратно сложила в дорожную сумку. Она на минуту замерла, решая, что еще может понадобиться, и мысленно схватилась за голову.

— Твою мать, Кирсанов, — пробурчала себе под нос. — Мне же работать нужно.

Она решительно включила компьютер и принялась просматривать папки с материалом, справедливо полагая, что сейчас, в раздрае, искать новые темы не хватит сил. Александра читала старые статьи и заметки, что-то копировала в облако, что-то удаляла за ненадобностью. А когда вскользь глянула на часы, поняла, что минут через сорок придется будить Лешика. А значит, ложиться спать бесполезно. Она прислушалась. В квартире стояла тишина. Александра заглянула в зал, где, вытянув ноги в креслах, дремали Дима и Кирсанов. Затем прошла на кухню. Нарезала бутербродов с сыром и ветчиной, заварила чай. И не сразу поняла, что рядом находится кто-то еще. А увидев Кирсанова, замершего в проеме, чуть не вскрикнула. Даже рот прикрыла ладошкой.

— Прости, — пробурчал он. — Не хотел тебя напугать.

Он улыбнулся по-мальчишечьи и заметил негромко:

— Я вчера не сдержался, прости. Возможно, если посмотреть на ситуацию со стороны, то в твоих доводах есть истина. Но я даю слово офицера, что никогда не мыслил против тебя ничего дурного…

Сане хотелось закричать от нелепости ситуации. Припомнить многочисленные суды, но она сдержалась, во все глаза уставившись на него.

— Я догадалась, что за покушениями стоит кто-то другой, — прошептала она, не отводя взгляд.

— Бессонная ночь пошла на пользу, — усмехнулся он.

— Нет, — мотнула головой Александра. — Только сейчас дошло, — упрямо бросила она. — С вашими навыками и связями, пожелай вы мне смерти, я бы давно лежала прикопанной где-нибудь в овраге.

— Ты из меня злодея сделала, — обиженно усмехнулся Кирсанов. — Но, наверное, прибить тебя проще, чем уговорить решить вопрос миром.

Александра надулась и, возмущенно фыркнув, отвернулась к мойке. Принялась мыть какие-то тарелки и блюдца.

— Подожди, — попросил Кирсанов и тут же оказался рядом. Закрыл кран, развернул упрямицу к себе.

— Хочу до отъезда ввести тебя в курс дела, — строго заметил он, но хватки не ослабил.

— Слушаю вас, — упрямо заявила она и снова уставилась на него темными, обжигающими яростью глазами.

Кирсанов почувствовал, как возбудился от ее ярости.

«Будь мы в квартире одни, — хмыкнул он про себя, — перекинул бы через плечо, стукнул бы пару раз по заднице и отволок в спальню!»

— У меня квартира в самом центре города, — предупредил он. — Но я вынужден приставить к тебе и к Леше охрану. Никак не пойму, кому ты так насолила, — пробурчал он. — Вспоминай, чему могла быть свидетелем, или, может, какой-то компромат хранишь?

— Откуда такая информация? — вскинулась она, пытаясь освободиться из его захвата.

— Логические размышления, — подернул плечами он, не собираясь рассказывать ей о звонке Яшмы.

— Что мне делать в вашей Москве? — тяжело вздохнула она. — Я там никого не знаю. Все мои друзья здесь.

— Враги тоже, — рыкнул он. — Ты хоть о ребенке подумай, Саня. Его родная мать уже погибла…

— А если Дашу машина не случайно сбила? — прошептала она. И замолчала, пораженная страшной догадкой. Кирсанов наблюдал, как ее глаза наполняются слезами, и самому себе дал бы ногой под зад, если бы смог дотянуться, конечно.

«Гребанько, подай патрон, — рыкнул он сам на себя. — Вот ума палата! Что же ты про Дашу даже не вспомнил, стратег хренов? Побежал Саньку спасать! А если, действительно, и смерть Дарьи в ту же кассу?»

— Тогда будет легче найти преступника, — скупо улыбнулся он. — Подумай, что-то должно быть общее…

— Да ничего! — расплакалась она. — Мы же совершенно разные, хоть и родные сестры!

Александра, закрыв лицо руками, разревелась, как маленькая. Кирсанов прижал ее к себе, осторожно провел ладонью по спине и прошептал на ушко:

— Разберемся, Санечка! Обязательно разберемся.

Она отпрянула в сторону и, выставив вперед ладонь, заявила:

— Пожалуйста, Сергей Юрьевич, давайте обойдемся без обнимашек. В случае с моей сестрой это ни к чему хорошему не привело.

— Ладно, — скрепя сердце согласился он. — Как пожелаешь, Санечка. Но мое предложение пожениться остается в силе. Подумай над ним, — прохрипел он. — Грохнуть какого-то блогера всякий возьмется, а вот завалить жену генерала Кирсанова желающих точно не найдется. Чревато. Моя фамилия сама по себе послужит тебе охраной.

— Возможно, — кивнула Александра. — Наверное, в вашем предложении есть смысл. Но я не могу через себя переступить. Как-то это неправильно! У меня вон платье в шкафу висит и банкет на сто человек заказан… Кстати, отменить нужно…

— А кто вносил аванс? — улыбнулся Кирсанов. И Сане даже показалось, что он и об этом все знает.

— Валера, — прошептала она, поморщившись.

— Тогда о чем ты беспокоишься? — усмехнулся он, хватая ее за руку. И притянув снова в объятия, пробурчал сердито — Я никому не предлагал выйти за меня замуж. Никогда не давал обещаний, Саня. Только тебе. Да и то уговорить не могу!

— Почему? — упрямо поинтересовалась она. — Неужели ни в кого не влюблялись?

— Влюблялся, — кивнул он. — Но никогда не планировал создать семью. Считал, что не подхожу для оседлой жизни. А кочевнику одному хорошо.

— А что изменилось? — продолжала допрос Александра, даже не думая вырваться из его рук.

«Другой такой возможности расспросить вряд ли представится, — хмыкнула она про себя. — Странный человек Кирсанов, будто в стальной оболочке живет. Поди разбери, что там на душе. Но коль разрешила ему общаться с Лешиком, то просто обязана получше узнать его папашу», — самой себе попеняла Александра.

— Что изменилось? — повторил Кирсанов, будто раздумывая. — Понял, что дурак был, — криво усмехнулся он и, слегка коснувшись губами ее лба, добавил: — Потом расскажу, если захочешь. А сейчас собираться надо. Буди Алексея, а то на самолет опоздаем.

— Хорошо, Сергей Юрьевич, — кивнула она, намереваясь бежать в спальню.

— Погоди, — велел он. — У меня к тебе еще одна маленькая просьба. Надеюсь, ты согласишься ее выполнить.

— Какая?

— Зови меня на «ты» и по имени. Договорились?

— Я не могу, — мотнула головой она и посмотрела жалостливо. — Привыкла малознакомых людей звать на «вы» и по имени-отчеству. Не обижайтесь. Отрыжка воспитания.

Кирсанов горько усмехнулся.

— Так тяжело, Сань?

— Да, — призналась она. — Если у нас с вами установятся дружеские отношения, то все получится само собой. Подождите немного…

Он улыбнулся, а она опешила, понимая, что фраза вышла двусмысленной.

— Ты меня прям обнадежила, девочка, — рассмеялся Кирсанов, весело наблюдая, как пунцовая Санька вырывается из его рук и стремглав несется в комнату.

Дорога в аэропорт много времени не заняла. Александра прижимала к себе Лешика и не хотела признавать, что спасается бегством.

«От кого? От чего? — подумалось ей. — Только бы не обмануться и не стать пешкой в руках Кирсанова, — пронеслось в голове. — Действительно ли мы убегаем от таинственного врага? — в который раз задалась она вопросом. — Кто разберет? Вроде Кирсанов поклялся словом офицера, а с другой стороны, все неприятности начались именно с его приезда, — мысленно вздохнула она. — Да и ликвидировать Дарью у него одного был резон. Чушь какая-то! С кем бы посоветоваться? — Александра еле сдержалась, чтобы не расплакаться от собственного бессилия. — Что же делать, твою мать?! Но Кирсанов хочет семью и стать для Лешика настоящим отцом. Может, просто запугивает, чтобы быстрее согласилась? — хмыкнула про себя Саня. — Но лучше быть живой, хоть и замужем за Кирсановым, чем валяться в подъезде с простреленной головой», — решила она.

Кирсанов, сидевший рядом и вполуха слушавший болтовню сына, внимательно наблюдал за его матерью. Строгая и встревоженная, Александра напряженно пялилась в пустоту. И Кирсанов мог поклясться, что именно сейчас она взвешивает все за и против. Размышляет, правильное ли решение приняла? Не обманет ли он ее?

— Сань, — позвал еле слышно и, покосившись на своих бойцов, сидящих впереди, тихонько положил ладонь на Санькино плечо.

Она ошарашенно глянула на него и, прошептав: «Мне очень трудно!», отвернулась к окну.

Лешик схватил ее за руку, затормошил. И Александра, сморгнув слезы, сумела справиться с эмоциями и улыбнуться сыну.

— Мам, — снова заканючил Лешик. — Расскажи мне стишок про комнатного жирафа! Пожалуйста!

— Хорошо, — кивнула Александра и, прижав ребенка к себе, прочитала:

— Ходит по квартире,

Голову задрав,

Добрый и чудесный

Комнатный жираф.

— Я таких стихов никогда не слышал, — удивился Кирсанов, прослушав до конца длинный стишок про доброго жирафа. — Это Агния Барто написала?

— Моя мама! — радостно закричал Лешик. — Правда здорово!

— Отличные стихи, Алексей, — добродушно заметил Кирсанов, а про себя подумал:

«Она еще и стихи пишет! С ума сойти! Яркая звездочка по сравнению с любой другой женщиной в моем окружении, — приуныл Кирсанов. — А по Сеньке ли шапка, Сережа? Ты же простой, как хозяйственное мыло. Хорошо только русским матерным владеешь. Слово «блин» через «ять» пишешь. Куда тебе до нее? — поинтересовался сам у себя и тут же прервал пустопорожние размышления. — Хочу я ее. Ни одну другую бабу так не хотел!»

А заходя в здание аэропорта и с трудом удерживая за руку прыгающего Лешика, Александра обернулась и прощальным взглядом обвела виднеющиеся вдали пятиэтажки и сосенки, растущие вдоль дороги.

«Вернусь ли обратно, — мысленно вздохнула Саня, — как оно дальше сложится? — поинтересовалась она, шагнув внутрь. И заметив, что Кирсанов взял сына за другую руку, напряглась. — Вот так вотрется в доверие, проберется под кожу и в самое сердце, а потом наплюет в душу, как сестре. Лучше держать оборону и не сдаваться, хотя бы пока не кончится это странное преследование. Да и в память о Даше нужно обойти Кирсанова стороной. Он — генерал, а мы — рядовые! Отставной козы барабанщицы!»