Глава 20
Глава 20
Всю дорогу до базы Крепс гнал как бешеный.
— Успеть бы, — твердил он себе под нос и мрачно косился на Женьку Маляева. Тот постоянно тыкал в контакты на двух телефонах. Звонил Александре Андреевне и Беку. Но оба номера оказались наглухо заняты.
— Найди в недавних вызовах Асисяя, — велел Перцу Крепс. — Предупреди его.
— Асисяй? — усмехнулся было Маляев, но глянув на суровое, будто из камня, лицо Крепса, сразу же нашел номер. Нажал на контакт. Славка ответил тут же, словно ждал звонка. Крепс выхватил у Женьки из рук трубку и проорал как невменяемый: — Слава, там у нас какая-то ж. па с Санечкой.
— Бек поехал за ней, — прошептал почему-то Лунин и так же тихо добавил: — У нас тут тоже ж. па, Дима. Снимают Кирсанова. Все ждут Егорова. Ига злой как собака. Уже Пуле в морду поднес.
— Да плевать, — рыкнул Крепс. — Меня приставили охранять Бека, — процедил он зловеще. — И пока другого приказа не последует, я исполняю этот. И мне положить с прибором на его отставку, на Игу и морду Пули.
— Мне тоже, — пробормотал Асисяй. — Доложу Иге, пусть еще людей даст.
— Да, — согласился Крепс. — Душманов там много. Человек пять около дома терлось.
— Хорошо, сейчас постараюсь выбить подкрепление, — процедил Асисяй и бросил резко: — А если кому-то в падлу помочь своему боевому товарищу, — нехорошо усмехнулся он, — тогда сами справимся. Знать бы только, куда понесло командира.
— Мы звоним ему, а ты беги к Иге, — отрезал Крепс.
— Кто такие мы? — не понял Асисяй.
— Потом, — отмахнулся Крепс. — Все потом. — И нажав на кнопку отбоя, снова передал трубку Женьке. — Звони им. Нужно точно знать, где они!
Слава Лунин, по прозвищу Асисяй, быстро нашел в столовой новоявленного начальника, вальяжно беседующего с начмедом за жизнь, и доложил по уставу.
— Бек попал в беду, — добавил чуть громче обычного. — Какие будут указания?
— Он уже в отставке, — хмыкнул бывший заместитель Кирсанова, мысленно примеряющий на себя новую должность и ковыряющий погоны под генеральские звезды. — У нас своих задач полно, — заявил он важно.
— Тогда я еду сам, — ощерился Асисяй и обернулся к бойцам, обедающим в столовой. — Кто со мной, пацаны?
Народ начал подниматься из-за стола.
— Кто сейчас покинет базу, сразу вылетит из «Секиры». Я не потерплю разгильдяйства. Хватит, поиграли в крутых парней! — заявил он, краснея от злости. Но парни, ухмыльнувшись, как по команде поднимались из-за стола.
— «Секира» без Кирсанова — скопище уродов, — пробурчал кто-то.
— Да пошел ты, — хмыкнул другой. — Мы с Беком воевали, а тебя знать не знаем.
И когда вся толпа вывалила во двор и принялась рассаживаться по машинам, на территорию базы въехал Гоголь.
— Что тут у тебя происходит, Игорь Палыч? — и смерив тяжелым взглядом смутившееся новое руководство «Секиры», обратился к Асисяю:
— Что случилось, Слава?
Пришлось снова докладывать.
— Мы по радиомаяку нашли Рэндж Бека. Но он стоит посреди леса и не двигается… — пробурчал Славка, цепенея от ужаса. И каждый, кто стоял во дворе, сжал челюсти от злости и беспомощности. Жив ли командир или подловили его на лесной дороге и расправились?
— Тревогу объявили? — рыкнул Гоголь и, поняв, что никто из начальства и пальцем не пошевелил, заорал зычно: — Подразделение в ружье! Объявляю боевую тревогу! Ищите Бека, пацаны, — добавил чуть тише и, покосившись на Кирсановского зама, поморщился. — А ты отстранен, Игорь Палыч. Вали в отставку.
Женьке удалось дозвониться до Саши перед самым поворотом на Яшневую.
— Меня Сережа спас, — радостно сообщила Александра. — Все в порядке, Жень, — и тут же вскрикнула: — Ой, Женя! Мы попали в засаду…
Красный Перец услышал рык Кирсанова и несколько коротких ругательств.
— Муж говорит, чтобы вызывали подмогу. Женя, их тут много, бандитов этих! — перевела Санька. — Дай телефон Диме.
Она не успела договорить, когда Кирсанов выхватил у нее трубку из рук и прохрипел:
— Крепс, я не знаю, кто за этим стоит, но дорогу на трассу перекрыли. Мы рванули через лес, и тут нас ждут.
— Мы рядом, Бек, — просипел Блинников. — Асисяй с пацанами тоже идут к тебе на выручку, Бек.
— Я понял, — рыкнул генерал. — Засада примерно в десяти километрах от базы. Взять нужно всех! Это приказ!
— Так точно, — кивнул Крепс и предложил Красному Перцу: — Жень, я тебя сейчас на повороте высажу. Боюсь не успеть.
— Я — переводчик, Дим, — усмехнулся Красный Перец. — Могу посеять смятение в стане противника.
— Это как? — удивился Крепс.
— Буду суры из Корана на фарси читать. Я их наизусть помню.
— Думаешь, поможет? — криво усмехнулся Блинников.
— Ну сам посуди, — хохотнул Перец. — В подмосковном лесу раздается глас небесный, призывающий сдаться.
— Ну ты хохмач, Перец, — скривился Крепс. — Едем. Высаживать тебя все равно некогда.
Александра не помнила, сама ли выскочила из Рэнджа или ее выволок муж через сиденье водителя.
— Руки в ноги, Саня, — прорычал он, таща ее за собой прямо в лесную чащу. — Шевели булками, родненькая!
Она неслась изо всех сил, понимая, что нужна живой и здоровой мужу, Лешику и тому невероятному комочку, что сейчас рос у нее внутри. Александра на ходу перевела дух и мысленно пожалела, что не успела рассказать Сергею о своих подозрениях. Все глазела по сторонам, любовалась укутанными снегом еловыми лапами, свисающими вдоль дороги, и пыталась объяснить мужу, почему оторвала его от дел.
— Мне показалось, Сереж, — выдохнула Санька, как только Рэндж отъехал от теткиного дома. — Что я как на машине времени попала в дом Поморовых… И если ты прав насчет Романа и его дружка, выписавших из Москвы киллера, чтобы меня убить, то тетя Люся играет на стороне противника. И мне оставаться в их доме показалось опасным. Сама не знаю почему…
— Чуйка, — добродушно хмыкнул Кирсанов, выезжая из деревеньки. — Все правильно, Санечка, — пробурчал он, вписываясь в поворот. — Лучше ответить невежливо, чем потом лежать в деревянном ящике, — поморщился он и требовательно осведомился: — А какой смысл Поморовым тебя убивать? Ума не приложу. Я так понял, что после гибели подруги ты с этой семьей общаться перестала.
— Я — да, — печально подтвердила Санька. — А родители еще дружили какое-то время. У папы пропали научные труды. Несколько папок. Все исследования и кусок диссертации. И Генрих Иванович оказывал ему всяческую поддержку. А где-то через год после гибели Олечки, все папины наработки всплыли у Поморова-старшего. Они сильно тогда поругались, и спустя месяц папа умер от инфаркта прямо на улице. А вслед за ним и мама ушла, — проговорила тихо Александра и сжала губы.
Кирсанов знал основные моменты из жизни семьи Калининых. Читал в досье. Но даже никогда и не подозревал, чтобы один человек свел в могилу другого из-за дурацких научных исследований. По математике, блин!
— Я не понимаю, почему он взъелся на тебя? Вы с Дашей что-то предъявляли ему?
— Сергей Юрьевич, — усмехнулась Санька. — Я же юрист по специальности. И прекрасно знаю, что за воровство идей и в целом научных трудов в области точных наук и в частности математики нет никакой ответственности. В последний раз Генриха я видела незадолго до папиной смерти. Он шел мне навстречу по улице. Поравнявшись, мы любезно поздоровались, и все. Я ничего не понимаю, Сережа.
— Наработки отца могла твоя тетка своровать, — осторожно пробурчал Кирсанов, уверенно ведя джип по заснеженной дороге.
— Мне тоже так кажется, — тяжело вздохнула Санька.
— Приедем сейчас на базу, пробьем Поморова по всем фронтам, — пообещал Кирсанов. — Узнаем, чем дышит этот козлик и как часто на горшок бегает…
— Вот эти тайные знания мне ни к чему, — улыбнулась Александра. — А может, это не он стоит за всеми покушениями, — пробормотала она. — Я могла просто ошибиться или перепугаться на пустом месте.
— Разберемся, — усмехнулся Кирсанов, покосившись на пиликающую трубку жены, бросил взгляд на повеселевшую Александру, бойко болтающую по телефону с Красным Перцем. И вводя машину в новый пологий поворот, успел подумать, что настучит по репе Женьке Маляеву. Звонит, понимаешь ли, жене генерала, как собственной чике. На скользкой дороге Рэндж немного повело в сторону, и Кирсанов, крепко обхватив руль, выехал чуть вкось, к противоположному краю снежной одноколейки. И тут же грязно выругался.
— Твою мать, засада, — прорычал он и резко выкрутил руль влево. Проехал по рыхлому снегу, пока не застрял, и сурово рыкнул жене: — Руки в ноги, Саня!
Они сломя голову неслись вглубь леса по каким-то узким тропкам, иногда сворачивая в сторону и вихляя между деревьями. Санька старалась не отставать и бежала шаг в шаг за мужем, прокладывающим дорогу в рыхлом снегу. Она различала сзади какой-то сухой треск и свист и, только глянув на побагровевшую от ярости шею мужа и услышав оброненную фразу: «Ишь что творят, ушлепки!», поняла, что на них началась охота. И неизвестный враг не придумал ничего лучше, как открыть стрельбу.
Как и почему в получасе езды от Москвы кто-то палит боевыми патронами по живым людям, Александра не знала. Она, сжав челюсти, тащилась за мужем и старалась не отставать. Кирсанов, злой и напряженный, волок ее за собой, будто тюк с сеном. Муж не оборачивался, не снижал первую крейсерскую скорость до обычной человеческой. Просто пер буром вперед, и лишь его рука, обхватившая ее запястье, казалась Александре единственным маячком, связывающим ее с реальностью в этом кошмарном блокбастере. Внезапно она почувствовала, как бедро опалила дикая боль. И зацепившись ногой за корневище, Александра рухнула вниз. Но сильные руки Кирсанова мгновенно ее поддержали.
— Ушиблась, Сань? — участливо поинтересовался он. И оторвав жену от земли, словно куклу, спустился в небольшой овражек. — Тут посиди, родненькая, — проворчал он, наскоро чмокнув ее в губы. — А я сейчас бошки уродам всяким поотрываю и за тобой вернусь. На вот, укройся, — Бек рывком вытянул из кармана какой-то пакет и протянул Саньке. — Это термосберегающее одеяло для экстремальных ситуаций. Укутайся в него и жди, — велел он, доставая из-под мышки пистолет. — Не вздумай только выйти, поняла?
Санька медленно кивнула, превозмогая боль в бедре. Почувствовала, как брючки изнутри намокают от крови.
— Да, — прошептала она, холодея от страха. Один Кирсанов против отряда вооруженных людей.
«Ну не Рембо же он, в самом деле», — тяжело вздохнула, не смея его удерживать. Александра завернулась в тонкую пленку, напоминающую фольгу и громко называвшуюся одеялом, и закрыла глаза, пытаясь не расплакаться от боли.
Где-то вдалеке слышались голоса и будто бы мулла завывал на весь лес. Санька попробовала остановить кровь, но в глазах темнело из-за боли. Она прислонилась лбом к какой-то коряге и решила отдохнуть всего минуточку. Но стоило прикрыть веки, как Александра почувствовала надвигающуюся темноту и не смогла ей противиться.
Обратный путь к дороге Кирсанов преодолел раз в пять быстрее. Он, будто дикий зверь, бежал навстречу неведомому врагу и, подобравшись достаточно близко, спрятался за деревом. Каждый зазевавшийся наемник становился его законной добычей. Бек одним ударом отключал своих преследователей, когда неподалеку послышался крик сойки.
— Крепс, твою мать, — довольно ощерился Кирсанов. Из засады он внимательно наблюдал, как странные люди в камуфляже и с оружием в руках пытаются пройти по его собственным следам. Кто-то резко отдавал приказы… на фарси.
— Чушь какая-то, — пробурчал про себя Бек. — Что общего у Резы и Поморова? Какие точки соприкосновения? Или за нами следили? А я, дурак, не заметил…
Поднеся ладонь к губам, он прокаркал в ответ Крепсу. Услышал, как с другой стороны леса несколько раз прокричали утки.
— Пацаны, — улыбнулся Кирсанов и уже приготовился напасть на наемников Резы, как с дороги послышались странные вопли. Бек прислушался и по отдельным словам с удивлением понял, что кто-то громко читает молитвы. Удивились и наемники. Принялись переговариваться между собой, озираться по сторонам. А хорошо поставленный баритон гулко восхвалял Аллаха посреди леса. Голос показался Кирсанову знакомым.
«Красный Перец? Откуда он здесь?» — только и успел подумать он, заметив, как в стане противника произошел разлад. И свистом объявив своим бойцам о начале операции, напал первым.
Крепс, услышав знакомый позывной, бросился вслед за командиром. Он видел, как из-за деревьев один за другим появляются бойцы «Секиры» и окружают горе-наемников в кольцо. Операция не заняла много времени. Одно дело вести войну с беззащитной женщиной. А с другой, попытаться оказать сопротивление спецназу. Заломив руку кому-то из наемников, Крепс довольно наблюдал, как командир лично разоружает противника. Один взмах ногой, одно движение корпусом и безоружный враг лежит мордой в снег. Крепс чувствовал радость, что снова в пусть в небольшом, но бою увидел Бека. Почувствовал его ярость и злость и снова испытал ни с чем несравнимую гордость, что служит под началом Кирсанова. Почувствовал к своему командиру искреннее благоговение и ощутил, как по груди разливается молчаливое восхищение.
«Мужи-и-ик! — ликуя протянул про себя Крепс, замечая как пристально и недовольно рассматривает поверженных врагов Бек.
— Вы на кого тут хвост поднять решили? Сейчас по самые яйца обкорнаю, — рыкнул он и, пнув ногой одного из поверженных бандитов, кинулся обратно в лес за Санькой. Кирсанов нашел ее сразу. Александра, казалось, спала, а на белом снегу разливалось красное пятно.
— Саня, Санечка, — опешив позвал Кирсанов и осторожно осмотрел жену.
— Бедро, твою мать! Как же так? — проскрежетал он растерянно и заорал на весь лес: — Крепс, Асисяй! Жгут немедленно!
Но его помощники и так уже спешили к нему. Димка на ходу вытаскивал из аптечки эластичный бинт, а Славка уже звонил кому-то и просил прислать скорую.
Трясущимися руками Бек лично перевязал Санькино бедро, перекручивая концы жгута через тонкую палочку. Он подумал было, что за многие годы службы проделывал эту немудреную операцию десятки раз. Приходилось даже извлекать пули. И никогда, ни при каких обстоятельствах конечности не тряслись и сердце не останавливалось только от мысли, что уже поздно. Кирсанов постарался не растерять остатки самообладания и, будто несмышленышу первого года службы, приказал самому себе думать о деле. Он бережно закутал жену в экстремальное одеяло и осторожно понес к выходу. Бек знал, что сзади плетется Крепс с Санькиной сумкой, а Славка уже бежит к Рэнджу и заводит двигатель. Видел краем глаза, как надевают наручники на бандитов, как один за другим подъезжают машины с красными крестами и полиция.
— В военный госпиталь, быстро! — велел он одному из врачей скорой помощи и, даже не озаботившись мнением доктора, вместе с женой вошел в салон машины. Осторожно положил Александру на носилки и приказал: — Гони немедленно…
— Тут вам не такси, уважаемый, — встрепенулся врач, а водитель покосился на суровое лицо незнакомца.
— Что? — не понял Бек, становясь на колени рядом с носилками и снова укрывая Санечку. — Повторите, пожалуйста! — проскрежетал он тихо, не поднимая головы.
— Я говорю, что нечего тут распоряжаться… — начал врач и неожиданно осекся, заметив как странный мужик, весь перепачканный кровью, поднимается ему навстречу.
— А-а-а, — протянул генерал и, подскочив, ухватил храброго доктора за шиворот. Прохрипел угрожающе: — Или ты сейчас четко выполняешь приказы и дорогой оформляешь всю макулатуру, или остаешься здесь. Я и без тебя уеду.
— Вы не посмеете, — опешил врач и попытался еще что-то сказать.
— Ты мне надоел, — прорычал Кирсанов и обратился к водителю: — Поехали, отец.
Старичок, кивая, завел двигатель, и доктор, будто опомнившись, всплеснул руками.
— Кто вы, вообще, такой? — недовольно пробурчал он.
— Муж этой женщины, — кивнул Бек на неподвижно лежавшую Александру. — Там огнестрел. Жгут я установил. Но, видимо, перебита артерия. Чем быстрее мы доставим ее в госпиталь, тем лучше.
— Слушаюсь, товарищ генерал, — пробормотал обалдело доктор, только сейчас заметив погоны на куртке. — Едем, Петрович.
Всю дорогу до Москвы, а потом и до госпиталя, Кирсанов думал, как удивительно устроена человеческая психика. Всего каких-то два часа назад его интересовала только служба, и приказ об отставке он воспринял как личное оскорбление. Зато теперь, держа обмякшую кисть жены, он просил ее очнуться и обещал все блага мира. Думал ли он в такой момент о должности или звании?
«Да клубись оно все конем», — мысленно ощерился Бек и, оглаживая белые, будто неживые Санькины пальцы просил и требовал одновременно. Умолял и приказывал:
— Санечка, проснись, девочка. Умоляю тебя! Шура, вставай! Кому говорю!
«Зачем мне карьера, звания и награды, если рядом не будет Александры? — в который раз у самого себя спросил он. — Как жить без нее и никогда больше не услышать ее протяжного «Сережа-а»? Что сказать сыну? Почему не уберег и как умудрился допустить».
В приемном покое госпиталя он напряженно следил, как носилки с женой катят по коридору. Слышал, как кто-то кричит о готовой операционной и требует взять по цито анализы. Замечал, как вокруг жены суетится персонал. И поцеловав тонкую Санькину руку, попросил любимую:
— Я жду тебя, Санечка. Поправляйся! Умоляю тебя!
Генрих Иванович Поморов считал себя практичным и находчивым человеком. Передав Фархаду точные сведения, куда поехали Шурка с Кирсановым, он вернулся домой и сразу же сел обедать.
— Котлетки с пюре, — потер Поморов ладони. — Как же хорошо, Люсенька! Можно и стопочку выпить. За успех, так сказать… Шурка теперь никуда не уйдет. Целая армия приехала ее ловить …
— Может, Гена, нам лучше уехать, — тихо пробормотала жена. Сейчас соберемся быстренько. И на вокзал. Только этого — она скосила глаза на подпол, — выпустить нужно.
— Ага, — кивнул он. — Еще чего! С ума сошла, что ли? Чтобы он нас выдал? Вот дурья башка, — проворчал он и, подскочив со стула, стремительно заходил по комнате. — Нужно уколоть что-нибудь из Ромкиных запасов, — задумчиво хмыкнул он. — И посадить на любую электричку. Пока приедет в Москву или в Тверь, напрочь забудет, кто он и что. А полиция наша, найдя в крови тяжелую наркоту, не придаст значения его показаниям.
— Умный ты, — мотнула головой Люся и уже наклонилась к сожителю, чтобы поцеловать его в потный широкий лоб, изрытый морщинами, когда в дверь постучали.
— Хозяева, — прокричал с крыльца участковый. — Откройте, пожалуйста!
— Не успели, — охнула Люся и кулем осела на стул.
— Быстро сработали, — скривился Поморов, доставая из-за горки охотничье ружье. — Держитесь, твари! — прохрипел он, вставляя патроны. — Живым не дамся!