Глава 9

Глава 9

Обычно в доме стояла гробовая тишина. Чем занималась женщина, когда уезжал мужик, Меньшиков не знал. Спать ложилась или уходила вслед за сожителем? Какая разница! А ближе к вечеру приезжал заказчик. Она кормила его ужином на кухне и толклась рядом.

«Частный дом, а слышимость хуже, чем в хрущевке, — подумалось Толику. — Ну хоть человеческая речь. Иначе сойти с ума можно, — мысленно хмыкнул он, в который раз ругая себя за беспечность. — Польстился на легкие деньги. Дурак. Как там Ленка с детьми? — снова задался он вопросом. — Выбраться бы живым отсюда. Ни на кого семью не променяю», — поклялся он, понимая, что самое трудное снова — очутиться за воротами этого проклятого дома. Он возвел глаза к потолку, откуда доносилась ругань его мучителей. Они часто спорили между собой. Вспоминали какую-то Шурку и ее родственников. Иногда говорили намеками, отчего Меньшиков не понимал ни слова.

«Эти двое давным-давно знают друг друга, — решил Меньшиков и, припоминая, что иногда разговор заходил о жене заказчика, сделал вывод, что мужик и его баба, скорее всего, подельники и любовники. — Хотя кто позарится на эту старую кошелку, вздорную и мелочную? — в сердцах вздохнул он. — Вот и сейчас распекает мужика из-за собаки. Не там он, видите ли, гулял. Псинка замерзла бедная! Из-за собаки, Карл, собаки! — мысленно усмехнулся он. — Да Ленка с ее придирками просто ангел. Подумаешь, шпыняет, когда хлеб забыл купить или мусор вынести. Замечательная женщина! Самая лучшая. Мне бы домой вернуться, к ней и детям», — крепко сжав челюсти, подумал он и решил слушать и запоминать все, о чем говорят его тюремщики.

— Пацан Шуркин подбежал. Шустрый, как электровеник, — громко охнул мужик. — И твоя животина к нему на радостях бросилась. Узнали друг друга.

— А ты что? — манерно поинтересовалась женщина.

— Что-что? — передразнил мужик. — Познакомился с его нянькой. Толстая такая бабка. Все над ним кудахчет: «Лешенька-Лешенька» и внучком кличет. Ну и наплел ей, что собаку зовут Рокки. Она и ребенку объяснила, что он обознался.

— Умный ты у меня, — проворковала тетка. — Как придумал такое!

— А куда деваться было? — снова рыкнул мужик. — Откуда бы Фунтик на Тверском бульваре взялся?

— А Шурку саму не видал? — сварливо поинтересовалась баба. — Куда это запропастилась генеральша наша?

— Не знаю, — недовольно обронил мужик. — Пацан гуляет с нянькой и двумя охранниками. Здоровые молодые шкафы. Чуть что, в землю вобьют по кадык и скажут, что так и было. Я сделал вид, что живу в соседнем доме и в свободную минуту выхожу погулять с собакой. Такой неприметный местный житель. А что? Я всегда мечтал жить в районе бульварного кольца.

— А может, Лешика заманить? А потом Шурке условия выдвинуть? — пробурчала женщина и добавила еще что-то, но Меньшиков не расслышал.

— Ты совсем мозги растеряла? — проревел мужик. — Говорю же тебе, пацан с охраной гуляет. Шурку я ни разу не видел. А если выкрасть мальчишку, то Кирсанов всю Россию на уши поднимет… С женой проще.

«Теперь все понятно, — усмехнулся про себя Меньшиков. — Называется ловля на живца. Кто-то сводит счеты с генеральской женой, о которой, кстати, нет никаких сведений в электронных реестрах, а меня похитили, чтобы опорочить самого генерала. Красивый план», — скривился Толик и теперь уже постарался вслушиваться в каждое слово.

— Я еще вечером около дома прогулялся, — принялся рассказывать дальше мужик. — Видел, что Кирсановский сарай в подземную парковку заехал. Вроде он там один был, без Шурки.

— А где ж она подевалась? — фыркнула женщина. — Куда вдруг пропала! — расхохоталась она противно. — Может, под землю провалилась!

— А в этой ее инстаграме что? Ты смотрела? — оборвал дурацкий смех мужик.

— Да ничего, — фыркнула баба. — Посты идут каждый день. И отвечает она регулярно. Сегодня вот накатала пост о птицах. О канарейках, якобы живших у нее в детстве…

— Вот в кого она такая брехливая? — пренебрежительно осведомился мужик.

— Ага, — вздохнула тетка. — У Андрюшки аллергия на животных была. Никогда никакой животины не водилось. Горазда Шурка врать…

— Бог ей судья, — хмыкнул мужик и заметил настороженно: — Слушай, а вдруг она обратно домой вернулась. Ну генералу сынка сбагрила и к Валерке подалась?

— Да вроде она его турнула и за Кирсанова этого замуж вышла. Зачем ей банковский клерк, когда тут генерал копытом бьет? Опять-таки пацан-то его!

— Хватит сочинять, — заорал мужик. — Звони Таньке, узнай, появлялась ли ее соседка или нет?

— А может, саму Шурку набрать? — поинтересовалась тетка. — Она по глупости и наболтает, где она и что. А тебе останется только по голове ей треснуть…

— Позвони, — рыкнул мужик.

На минуту все стихло, и Меньшиков услышал, как в ванной капает вода из крана.

«Наверное, надо мной санузел, а чуть дальше по коридору кухня, — отметил он и снова попытался вспомнить расположение комнат в доме. Как заходил, как шел через темный коридор на кухню. — И собачку дурную помню. Она-то и отвлекла. Фунтик, блин!»

— Алё, алё — заорала дурниной женщина. — Шурочка! Слышишь меня? — И тут же осеклась. Наступило молчание, и мужик бросил небрежно:

— Что встала как вкопанная? Что тебе сказали?

— Трубку он снял. Кирсанов.

— Что ответил?

— Да ничего толком. Гаркнул: «Алло!» — и спросил, кто говорит.

— А ты?

— А я с перепугу отключилась, — пробормотала тетка. — Голос у него знаешь какой строгий.

— Да плевать я хотел, Люся, — по-бабьи вскинулся мужик. — Ты не могла, что ли, Шурку к телефону пригласить… Идиотка! Он тебе что, через смартфон сердце выгрызет?!

— Дурак ты, — запричитала женщина и тут же вскрикнула. Залаяла, как припадочная собака.

— Бьет он ее, что ли? — пробурчал себе под нос Меньшиков, прислушиваясь к глухим ударам. А когда все стихло, внезапно понял, что придется ждать, когда его лихие тюремщики захватят в плен жену генерала Кирсанова.

«И тогда прискачет он на белом коне, освободит жену и меня заодно, — хмыкнул про себя Меньшиков и с сарказмом подумал: — Главное, не обосраться во время штурма».

— Странный звонок был… — растерянно протянул Кирсанов. — Я ответил, а трубку бросили…

Александра сонно глянула в экран телефона и, увидев Люськин пропущенный вызов, поморщилась.

— Это папина сестра, — пробормотала Санька. — Я ее не люблю. Она противная.

— Тогда и хорошо, что она отключилась, — хмыкнул Кирсанов, снова устраиваясь на кровати с женой. — Только разбудила тебя. Я-то старался тихо с телефоном выскочить…

— Наверное, она номером ошиблась. Не в тот контакт ткнула, — вздохнула Санька. — Хорошо, что она тебя испугалась… — прошептала она, закидывая ногу на Кирсанова и засыпая снова.

— Я телефон на беззвучный поставил, — предупредил он, обнимая жену.

— Угу-м-с, — пробурчала Александра и, уткнувшись ему носом в плечо, засопела.

Сергей Юрьевич Кирсанов чмокнул жену в макушку и задумался. Сон не шел. Стоило закрыть глаза, как тут же перед внутренним взором вставал во весь рост отцовский памятник, установленный по заказу дяди Коли.

«Это же сколько денег старик вгрохал», — мысленно почесал репу Кирсанов. Убрал с лица жены непослушную прядку и снова попробовал заснуть.

«Поганая тетя Люся, — мысленно рыкнул он. — Разбудила зараза. Теперь до утра не уснуть!» — вздохнул он про себя и, когда Александра откатилась к стене, осторожно встал. Вышел в санузел, откуда по новой привычке звонил по делам, дабы не побеспокоить жену, и ткнул в контакт матушки Пелагеи.

— Ален, — позвал негромко, прекрасно зная, что сестра выговорит ему, что звать ее давным-давно Пелагея.

— Господи помилуй, Сереженька, — пробормотала сестрица. — Лара мне звонила. Сообщила, что ты в Никифоровку ездил. Что-то нашел? Обо что Сашенька ударилась?

— Нашел, Лен, — вздохнул он и принялся рассказывать о куске розового мрамора и мемориальном комплексе.

— Я знаю, — обронила Алена. — Мне тетя Валя сразу сообщила, и отец Павел письмо написал…

— Какой еще отец Павел? — не понял Кирсанов.

— Священник наш, Никифоровский. Он в храме Святого Георгия Победоносца служит. Та церковь, что около кладбища стоит.

— А-а, — протянул Кирсанов. — А мне что же ничего не сказала?

— А толку, Сережа? — тихо осведомилась Алена. — Николай таким образом вину свою замаливает, но разве это поможет?

— Тогда бы все памятники с небоскреб возводили, — усмехнулся Кирсанов и решился спросить. — А отец наш, — насилу выдавил он из себя, — какой он был? Ну я имею в виду, ревнивый, злой, лидер или ведомый…

— Маму ревновал к каждому столбу. Все не верил, что такая красавица за него замуж пошла. Постоянно искал какие-то улики. Подозревал ее… Но тремя детками Господь благословил. Да и сам мастеровой был. Все у него в руках горело. Дом быстро построил, хотел, чтобы мы до твоего рождения туда въехали и тебя бы в новый дом принесли. Но что-то они с мамой ругались в последнее время, плакала она. Даже к бабушке Нюре со мной и Ларой уходила. Он вернул нас. И все вроде наладилось. А потом с катушек слетел.

— Знаю, — пробурчал Кирсанов. — А мог его кто надоумить? Ну о маме гадости наплести?

— Так конечно, — хмыкнула Алена. — Вся Кирсановская родня против была. Мама из интеллигенции, а им работящая невестка требовалась. Такая семижильная. А мама…

— Я знаю, Алена, — перебил сестру Кирсанов. — Я тут вот что подумал. А этот наш родственник. Дядя Коля. Он в церковь ходит?

— Захожанин, — презрительно бросила сестра. — Отец Павел говорит, что придет в храм и стоит в углу…

— К исповеди не ходит? — строго осведомился Кирсанов.

— Был пару раз, — вздохнула сестра и тут же накинулась на него: — Я догадалась, куда ты клонишь! Сережа, это запрещено! Тайна исповеди…

— Да знаю я, — хмыкнул Кирсанов и заметил весело: — Помнишь, ты меня предупреждала, что мы с Санечкой в лесу заснеженном в беду попадем? Это ты кладбище в Никифоровке видела. А я с собой пакеты экстренной помощи, как дурак, вожу.

Алена захихикала и, отчитав коротенькую молитву, попрощалась.

Кирсанов сумрачно глянул в окно на заснеженный город и уже собрался вернуться к жене, как телефон пиликнул у него в руке.

— Да, Ига, — пробурчал он в трубку.

— Здравия желаю, товарищ генерал! — пророкотал в ухо заместитель и сразу принялся докладывать ситуацию по Резе: — Хозяина чайханы в оборот взяли, с муллой тоже поговорили. Не знаю, откуда у вас информация, но это Реза, и он специально в Москву за женой приехал. Вот только на его след нам выйти пока не удается.

— Значит, берите в мечети. Он же там собирается новый брак освящать?

— Ну да, — согласился заместитель. — Я тоже так подумал…

«Ничего ты не подумал», — мысленно ощерился Кирсанов, а вслух бросил неторопливо:

— Когда эта свадьба?

— В субботу, через три дня значит.

— Время есть, — буркнул Кирсанов. — Мечеть проверьте на случай возможного отхода. Наш друг постарается улизнуть, если поймет, что попал в ловушку. Да и невесту с гостями обезопасить нужно. Жертвы среди гражданского населения недопустимы. И так на «Секиру» всех собак повесили.

— Хоть бы журналюгу пропащего нашли, — вздохнул Игорь. — Я сегодня со следаками имел беседу. Нигде этого перца найти не могут…

— Найдут по-любому, — рыкнул Кирсанов. — Если только придурка инопланетяне не украли. С одной стороны, все на меня накинулись, но, если нашу планету освободили бы хоть от части папарацци, остальным бы жилось гораздо спокойнее…

— И то верно, — хмыкнул Кирсановский зам. — Развелось писак…

— Завтра доложишь обстановку, Игорь Палыч, — добродушно велел генерал, а сам подумал, что Санечку инопланетянам не отдаст. «Да и какой из нее папарацци, — хмыкнул он про себя. — Обойдетесь, инопланетяне!»

— Так точно, — отрапортовал заместитель. Кирсанов, нажав на кнопку отбоя, снова вгляделся в темноту двора и видневшейся за забором улицы.

— Кстати, о перцах, — пробурчал он раздраженно. — Выяснил кто-нибудь, как этот самый Меньшиков попал на пресс-конференцию? Кто-то же его нанял. Вполне возможно, что похититель…

«Да нет, — мысленно отмахнулся Бек. — Какая логика в таких действиях? Пришел глупый чел, наговорил гадостей и пропал. Зачем его кому-то нанимать? Меня позлить? Ерунда какая-то. Наверняка хотел прославиться. Как это сейчас говорят… Словить хайп».

Бек, как от боли, поморщился от резавшего ухо слова и попытался проанализировать ситуацию.

«Ни у друзей, ни у любовниц Толика не обнаружили, — раздраженно скривился Кирсанов. — Значит, были любовницы. И не одна! — мысленно ощерился он. — Зачем тогда жениться? — пробурчал под нос. — Хочешь гулять, гуляй! А налево ходить при жене и детях — себя не уважать, — хмыкнул он и даже опешил, понимая, что лично его к другим женщинам и не тянет. Да и зачем они, другие, если рядом Санечка и Лешик!» — довольно улыбнулся он, заглянув в палату. Жена спала. Даже отсюда он слышал ее ровное дыхание.

От созерцания жены и мыслей о судьбе незадачливого Толика Меньшикова его отвлекло странное жужжание. Кирсанов осмотрелся по сторонам: собственная трубка не подавала признаков жизни. А вот Санькина, оставленная на тумбочке, жужжала и вибрировала, весело передвигаясь по столешнице. Звякнула ложка в чашке, нежно тренькнул стаканчик.

«Твою мать, — рыкнул про себя Кирсанов. — Если опять эта странная тетя Муся или Люся, пошлю куда подальше!»

Он всмотрелся в загоревшийся синим светом экран и тупо уставился в сыпавшиеся один за другим оповещения в инстаграм.

«Красный Перец, мать твою», — пробурчал Кирсанов, снова заходя в санузел, чтобы не потревожить Санечку.

«А я тут под твоими окнами гуляю, — писал Женька Маляев. — Цветы приволок. Думаю, как передать. Выгляни в окошко, Калинка! Или твой цербер рядом и не спускает глаз? Перемахнуть к тебе через забор, что ли? И набить ему морду?»

«Я сейчас спущусь», — написал Кирсанов и уже собрался приписать, куда именно Красному Перцу воткнуть его облезлый веник, но решил ограничиться одним сообщением.

— Сюрприз-сюрприз! — прорычал он, накидывая куртку и тихо выскальзывая из палаты.

Женька Маляев еще с вечера засиделся в интернете, переписываясь с ребятами из поискового отряда. Эту часть своей жизни Женька старался не афишировать. Но каждый год на время отпуска надевал широкие потрепанные штаны, повязывал голову видавшей виды банданой и брал в руки кирку или лопату.

«Пока не похоронен последний солдат, война не окончена», — повторял он про себя избитую фразу, ставшую девизом для многих его друзей. Найти погибших, постараться откопать солдатские медальоны, а потом по крупицам искать родственников, если они живы, конечно! Он мечтал написать об этом книгу. Суровую и честную. Рассказать о парнях, работающих вместе с ним на раскопках. Ни ради славы или медного грошика… За-ради собственной совести. Вот и вчера сначала заболтался с ребятами в чате, потом полез перечитывать и править написанные главы и не заметил, как рассвело. Женька сонно вгляделся в свое собственное отражение и, пробормотав: «Вампир, блин!», позвонил шефу и наврал с три короба про ударенную любимую женщину, беззаботно выдав Калинку-Малинку за свою невесту. Он проспал полдня, потом снова принялся за работу. Следующая глава написалась легко и двинула застопорившейся сюжет совершенно в другое русло.

«Нужно пойти прогуляться», — потянулся в кресле Маляев и, наскоро перекусив, решил навестить больную подружку.

— Скажу, что допоздна в «Нейроне» был, — довольно хмыкнул он. — А там наверняка пропускная система… Вот и ксиву шефу под нос суну. Может, еще на пару дней отпустят? Я бы первую часть написал и на редактуру отправил, — почесал затылок Красный Перец и, купив около метро букетик роз, деловито потрусил к Александре. Но, видимо, пришел слишком поздно. Все двери оказались запертыми, а окна темными. Да и надпись на столбе гласила, что посещения разрешены только до двадцати ноль-ноль.

«А сейчас, — Женька скривился недовольно. — Половина одиннадцатого. Калинка спит, поди», — хмыкнул он, но все-таки решил отправить ей сообщение. А получив ответ, даже обрадовался и подошел к калитке.